Глава 14

Виктор

Мягко закрываю за собой дверь ее спальни и еще несколько секунд стою в коридоре, глядя на тонкую полоску света под дверью. Дом погружён в ночную тишину. Едва различим лишь тихий шум вентиляционных систем, да грохот сердца. Последнее кажется ненормальным. Проверяю свои биологические показатели и тут же анализирую. Нейронка заверяет, что после секса, в который я был «настолько вовлечен эмоционально», полученные результаты вполне адекватны.

Настолько, твою мать, вовлечен.

Криво улыбаюсь. Делаю медленный вдох и заставляю себя уйти. Шагаю по коридору в сторону кабинета, чувствуя, как с каждым шагом уходит ее тепло. Кожу на груди слегка покалывает — как раз там, где Теона касалась меня ладонями. Окей. Может, тут и правда была задействована не только физиология. Черт бы ее побрал. Но это не означает, что теперь так и будет.

Резко открываю дверь кабинета и вхожу внутрь. Здесь еще прохладнее. Тёмные панели, ровный свет интерфейсов, привычная рабочая атмосфера. Всё, что обычно помогает держать голову ясной. Провожу ладонью по лицу в очередной попытке стряхнуть с себя наваждение и опускаюсь в кресло.

И все же… И все же, наверное, глупо отрицать, насколько меня потрясло происходящее. Теперь я гораздо больше понимаю Марка, которого, судя по всему, напрасно считал слишком слабым. Возможно, этой химии действительно невозможно противиться. Но даже если и так, я попытаюсь. Тея — моя репродуктивная пара. Мой долг. Моя ответственность перед системой. И не более. Я не дам ей над собой власти. Потому что свобода воли, как она сама подметила на встрече со студентами, является наивысшей ценностью. Стоит только позволить себе небольшой компромисс, и все посыплется. Незаметно и понемногу. Кажется даже, что ты еще что-то решаешь, отдаёшь приказы и держишь линию. Но незаметно в твоих расчетах становится всё больше чужого присутствия. Все твои решения теперь идут с поправкой на него. А в конце наступает момент, когда ты вдруг понимаешь: центр тяжести безнадежно сместился. И ты в своей же системе координат больше не являешься точкой отсчета.

Я вижу это на примере Марка. Другие высшие стесняются своей слабости и стараются ее прятать. Но у нас со Стейтмэном слишком близкие отношения для того, чтобы он мог что-то от меня скрыть. Марк может спорить с Ирмой до хрипоты, может хлопнуть дверью, может неделями демонстративно не возвращаться домой. Но стоит ей просто коснуться его руки — и всё. Он на крючке. И виной тому вовсе не его слабость. Стейтмэн один из сильнейших мужиков из тех, что я знаю. Просто есть вещи, против которых даже сильные оказываются абсолютно беспомощными.

Я не могу позволить себе такую роскошь. Слишком много людей зависит от моих решений. Слишком многое поставлено на карту. Если я начну оглядываться на чужие эмоции… Если начну думать не только о последствиях, но и о том, что почувствует она… мне конец. Слишком хорошо я помню высших, которые когда-то считались визионерами в нашем мире. Тех, кто, предвидя будущее, без колебаний брал на себя ответственность за самые непопулярные решения. Теперь же я вижу их совершенно другими. Они смягчились. Стали осторожными, если не сказать нерешительными. Исходящие от них инициативы больше не способны менять судьбу человечества или двигать вперед прогресс. Они топчутся на месте, увязая в сомнениях. Они ведут красивые разговоры о гуманности, компромиссах и демократии. Пряча за этими разговорами банальную профнепригодность и свою неспособность справиться с новыми вызовами.

Полагаю, именно поэтому Первый консул так отчаянно меня продвигает. Вот уж кто доподлинно понимает, куда все катится.

Так что все под контролем, да. Просто Тея не обычная женщина, а идеально мне подходящая с точки зрения продолжения вида самка. Само её присутствие рядом запускает механизмы, против которых разуму приходится работать вдвое сильнее, чтобы держать дистанцию. Тело реагирует раньше, чем я успеваю осмыслить. Запах кожи, движение плеч, даже её дыхание… Я ведь и не помню, чтобы раньше обращал внимание на подобные мелочи. А тут… Просто стоп-кран срывает. И хуже всего то, что мне пришлось это показать. Потому что иначе Тею было не расслабить.

Забывшись, вспоминаю, как её пальцы скользили по моей шее. Как она на секунду замирала, считывая мой пульс. Как трепетала ее кожа от каждого моего пусть даже мимолетного касания. И вот я опять в полной боевой. Ар-р-р. Непозволительная реакция. Я резко отталкиваю свои воспоминания. Нет. Сегодня это не должно повторится. Потому что я не смогу ей объяснить свой порыв необходимостью сделать ребенка. Я не позволю себе раствориться в другом человеке. Ведь если однажды это произойдет — я перестану быть тем, кем должен быть. И тогда всё, ради чего выстроена эта система, окажется под угрозой.

Решив сосредоточиться на работе, активирую интерфейс чипа. Мир на секунду гаснет, и поверх реальности разворачивается поток данных. Архивы, отчёты, видеозаписи. Дело Теи. Противозачаточный препарат.

Информация засекречена. О ней знают только четверо: я, врач, мой заместитель и Первый консул. Поэтому поиски курьера затягиваются. Приходится прочесывать килобайты информации в одиночку. Алгоритмы уже пытались отследить момент передачи таблеток. Но было это безрезультатно. Слишком много вариантов, слишком большой поток людей. Значит, смотрю сам.

Я увеличиваю скорость воспроизведения, позволяя чипу фильтровать лица и движения. Поток изображений идёт почти непрерывной лентой: улицы, лифты, переходы, холлы, парковки. Люди проходят мимо друг друга, машины останавливаются, двери открываются и закрываются. Я теряю счёт времени, когда система, наконец, фиксирует совпадение.

Все дроны-доставщики, входящие в воздушное пространство резиденции, фиксируется. Даже если они не нарушают протокол. Я в курсе, как именно Тея получила те злосчастные таблетки. Но мне важно отследить, откуда дрон прилетел. Проблема в том, что за сутки их проходят тысячи, и нужно проверить каждый. Я отсекаю всё лишнее. Остаётся один. Сверяю серийный номер. Отслеживаю цепочку маршрута.

Дрон стартует с крыши логистического узла в центральном секторе. Обычный хаб для городских доставок. После сброса груза он уходит на автопилоте и возвращается обратно, где автоматически проходит очистку памяти. Я открываю запись камеры хаба. Перед глазами снова разворачивается поток изображений. Роботы-грузчики. Контейнеры. Ряды роботов. И люди. Операторы, техники, курьеры...

Один из операторов подходит к стойке программирования. Вводит маршрут. Загружает контейнер. Я приближаю изображение. Система распознавания вспыхивает зелёным. Лев Карден. Курьер фармацевтической сети. Несколько секунд разглядываю его профиль. Вот ты и нашёлся. Открываю личное дело Кардена. Ничего особенного. Стандартная биография. Третий круг. Кредиты, работа, жильё в северном секторе.

Без зазрения совести взламываю его курьерскую базу. Прохожусь по значащимся там именам и присвистываю… Оказывается, мы понятия не имеем, какие люди обращаются к таким вот экземплярам. Во мне вспыхивает непреодолимое желание накрыть этот притон незамедлительно. Но, видно, не зря Владимир столько лет вбивал в мою голову мысль, что власть — это не только способность ударить, но еще и умение вовремя отвести занесенную для удара руку.

Я откидываюсь в кресле, позволяя потоку данных продолжать скользить перед глазами. Идея накрыть сеть одним ударом всё ещё кажется соблазнительной. Показательно арестовать операторов. Протащить через Совет новый пакет ограничений. Добавить баллов к своему социальному рейтингу к завтрашнему голосованию... Приходится напомнить себе, что быстрый результат не всегда лучший. Иногда стоит подождать. Заглянуть глубже. Владимир всегда говорил: если ты уничтожаешь источник информации, скорее всего, ты лишаешь себя козырей.

На скольких людей я смогу повлиять, вытаскивая их, когда надо, по одному?

Я снова смотрю на список клиентов Кардена. Имена. Должности. Адреса. Знакомые и нет. Списки препаратов. Медицинские ингибиторы. Нелегальные чипы. Лекарства, которые в официальной системе получить невозможно. Я мог бы уничтожить эту сеть за одну ночь и лишить себя рычагов давления. Но я не делаю этого. Я создаю копию базы и шифрую её под личный ключ. С таким компроматом я могу здорово усилить свои позиции. А это то, что никогда не помешает.

Сворачиваю часть окон. И вновь возвращаюсь к списку заказчиков. Фамилии идут одна за другой. Некоторые заставляют меня усмехнуться. Некоторые — удивлённо приподнять бровь. А потом взгляд цепляется за одну строчку. Я останавливаю прокрутку. Несколько секунд тупо сверлю взглядом экран. Ирма Блум.

Грудь сковывает арктический холод. А вот и ответ, кто надоумил Тею обратиться к барыге. Я откидываюсь в кресле и медленно выдыхаю, гася вспыхнувшую в груди ярость. Интересно. Очень интересно. Потому что Марк, судя по всему, об этом не знает.

Я ещё несколько секунд смотрю на экран, словно ожидаю, что имя Ирмы исчезнет само собой. Но строчка остаётся на месте.

Ирма Блум. В памяти мгновенно всплывает её спокойное лицо. Безупречная осанка. Вежливая улыбка, которая никогда не доходит до глаз. Умная женщина. И очень амбициозная. Она берет от Марка по максимуму, но, видимо, считает, что рождение двоих детей все компенсирует. Ну, раз она не хочет третьего, четвертого… И всех других.

Интересно, как давно Ирма играет в эту игру. И ещё интереснее — что будет, когда Марк узнает. Точнее, когда я сам ему расскажу, потому что это не та информация, которую стоит утаиваться от друга.

Черт. День обещает быть длинным. Мне явно не помешает хорошенько выспаться. Сворачиваю окна и иду отдыхать.

Утро начинается с короткого медиабрифинга. Пиарщики Владимира уже разослали вопросы. Большинство из них будут касаться вчерашней встречи со студентами.

Затем визит в Центральный репродуктивный центр. Камеры. Врачи. Демографическая статистика. И, разумеется, Тея. Я задерживаю взгляд на её имени в расписании. Она должна быть рядом. Владимир считает, что её присутствие усиливает эффект любой речи вдвое. Люди охотнее верят словам о будущем, когда перед ними стоит та, с кем они могут себя отождествить.

Я смотрю на часы. Теона запаздывает. Но стоит мне открыть рот, чтобы ее позвать, как на лестнице раздаются звуки ее шагов. Поднимаю взгляд и забываю, что вообще собирался делать.

Тея выглядит безупречно. Светлая ткань платья мягко очерчивает линию плеч, волосы собраны на затылке и открывают шею. На лице — лёгкий, практически незаметный макияж. Так и не скажешь, что она провела бессонную ночь и проснулась в отвратительном настроении.

Но я-то чувствую.

Её эмоции доходят до меня волнами. Я ощущаю ее боль, растерянность, тоску, которую она старается спрятать под маской благополучия. Тея замечает мой взгляд и на мгновение цепенеет.

— Извини, что опоздала. Пришлось постараться, чтобы стереть с лица следы бессонной ночи, — хмыкает она.

Я киваю и, как привязанный, подхожу ближе. Этого оказывается достаточно, чтобы по мне вновь прокатились ее эмоции.

Чёрт.

— Поехали, — говорю коротко.

Дорога до репродуктивного центра занимает около двадцати минут. Машина продирается сквозь плотный дорожный трафик. За стеклом медленно просыпается город. Тея смотрит в окно, сцепив пальцы на коленях.

— Я сегодня узнал кое-что интересное.

— Что?

— Кто тебя надоумил насчет таблеток.

Её дыхание сбивается.

— Виктор…

Я не смотрю на неё, продолжая наблюдать за дорогой.

— Интересно было проследить цепочку.

В салоне машины становится ощутимо прохладнее. Но охлажденный воздух не остужает горячую голову Теи:

— Меня никто не надоумливал! Я сама. Я так хотела… Не ищи виноватых там, где их нет!

Я поворачиваю голову. Она смотрит на меня в легкой панике. Я молчу, ясно давая понять, что ни на грамм ей не верю.

— Тор, пожалуйста… — голос Теи становится ниже. — Не втягивай Ирму в это.

Вот оно что. Медленно выдыхаю. В душе рождается злость на то, что моя жена смеет защищать эту мразь.

— Она сама себя втянула.

— Нет! — Тея резко подаётся вперёд. — Виктор, прошу тебя. Это была моя идея. Я попросила её помочь. Она не виновата. У них и так не все гладко с Марком. Если ты расскажешь ему, что она…

— Расскажу. Можешь даже не сомневаться.

— Даже если я тебя попрошу? — сипит Теона в отчаянной попытке удержать мой взгляд.

— Надеюсь, тебе хватит благоразумия не просить меня нарушить закон.

Теона на секунду зажмуривается.

— Я прошу тебя… не разрушать её жизнь.

Несколько секунд в машине стоит тишина. Я чувствую, как Тея напряжена. Но в остальном она слишком хорошо контролирует свои эмоции, видно, чтобы не сорваться.

— Ирма сама ее разрушает, обманывая…

— Кого?! Своего репродуктивного бенефициара?! Господи, она родила ему двоих прекрасных малышей! Этого мало?!

Я молчу. Тея прячет лицо в ладонях.

— Боже мой… — шепчет она. — И что с ней будет?

— Это будет решать Марк.

— Она не хотела зла.

— Ты слишком наивна. Конечно же, хотела. Она боится, что мой рейтинг станет выше, чем у Марка, и мне откроются те возможности, которые ему не светят!

Тея широко распахивает глаза. Видно, это в ее красивую голову не приходило.