24 Тёплый вечер

— Осторожней!

Снова мяч пролетел у меня над головой.

— Это был Мирон! — сообщает Лёша, пробегая мимо за мячом.

Прищурившись смотрю на Мирона. Он шевелит бровями и улыбается шире, чем модели в рекламе зубной пасты. Если бы знала, что, предложив Артуру и Мирону остаться, стану мишенью для мяча, то шлем из кладовки достала бы!

— Лёх, стукни его, — нарочито громко советует Коля, проследив за моим взглядом.

Мирон показывает ему средний палец, подходит к колонке и делает музыку погромче. Ник хватает бутылку с соком и летит к Мирону, который даёт деру. Артур решает от них не отставать. Хватает первую подвернувшуюся бутылку и присоединяется к ним.

Двор у нас небольшой и без нагромождений: футбольные ворота, садовые качели и несколько деревьев и больше ничего. В свете развернувшейся кипучей деятельности он кажется крошечным.

— На кого ставку делаешь? — Лёшка встаёт рядом и берёт телефон со стола. Такое точно надо на видео запечатлеть.

— На того, у кого бутылка побольше, — совершенно уверена в победе Ника.

Опускаю голову и закрываю глаза руками, когда Мирон спотыкается, Коля приземляется сверху. Сквозь пальцы вижу, как Артур тормозит и специально падает на них. Дуралеи, блин! Вместо того чтобы разлепиться поскорее, три детины начинают месить друг друга и кататься по траве.

Вот уже не думала, что увижу бой MMA на своей лужайке! Только бы не покалечили друг друга!

Начинаю смеяться в голос, когда Мирону удаётся выползти из кучи и отползти в сторону. Два оставшихся "бойца" продолжают мутузить друг друга.

Помятый и в следах от травы на одежде Мирон оттряхивается, вальяжно подходит и приземляется на стул рядом.

— Окажешь помощь? — показывает на свою едва-едва припухшую губу.

— Моральную?

— От тебя приму любую, — интересно он умеет говорить нормально? Без заигрываний!

— Сонь, пошли играть, — Лёша не даёт мне сострить и тянет меня за руку.

Краем глаза замечаю, как Ник подходит к столу и спокойно выливает бутылку сока на голову Мирона. Это уже начало Апокалипсиса или мирный исход всё-таки возможен?!

Мне нравится играть с братом, поэтому я целиком ухожу в игру. Мы толкаемся, выбиваем мяч, падаем, смеёмся до тех пор, пока после очередного моего падения не вмешивается Ник. Он молча внаглую утаскивает меня.

Сильно шлёпнув по пятой точке, он отпускает меня и даёт тарелку с мясом и салатом. Кто-то соскучился по профилактическим мерам?!

Я вся лохматая и со сбитой коленкой, Ник с мокрыми волосами, липкий и с садиной на скуле. Мы — шикарный дуэт!

Закончив, Ник отставляет тарелку и многозначительно смотрит на меня. Я тоже заканчиваю и откидываюсь на спинку плетённого кресла. Сочное, прожаренное, в меру пряное мясо было великолепным.

— А где же комплимент повару?

— Ты гениален! — целую его в щёку.

Пока есть время, я решаю немного прибраться.

— Погугли клининг, — ворчит Ник.

— Да-да, я осведомлена.

У нас не царские хоромы, а домик с тремя спальнями, поэтому я попросту не вижу смысла в привлечении сторонней помощи. Если поддерживать порядок, то уборка — не разгрузка товарного поезда вручную.

Отношу грязную посуду в дом и иду поправить мечи, которые перелапал Мирон. Ник следует за мной. Облокотившись на стену, он с интересом наблюдает за мной.

— Кстати, что с лагерем?

— Как я и думала это вопрос впечатлений. Друг бы приехал и начал делиться впечатлениями, а Лёшке похвастаться было бы нечем. Спасибо тебе ещё раз, — делаю паузу. Я ни с кем, кроме врачей и близких, не обсуждала аварию, в которую попал Лёшка, но Ник уже есть в моей жизни. Я хочу ему рассказать. — Чуть больше двух лет назад. В конце апреля. Такси, в котором ехал Лёшка, попало в серьёзную аварию. Лёшка был в критическом состоянии… продолжительное пребывание в реанимации, а потом врачи долго боролись за руку, но крайней меры избежать всё равно не удалось… — замолкаю. Я знаю Лёшину медкарту наизуть, только толку-то? Факт не изменен.

Поднимаю глаза к тополку, лишь бы жжение в глазах скорее отступило. Давящее ощущение в груди разрастается, а в памяти всплывают нечёткие картинки. С места аварии. Из больницы. Все они сливаются в единое размытое пятно, заполненное болью, отчаянием, пробирающим до костей страхом и бесконечной, неугасающей надеждой.

У Лёшки воспоминаний практически нет, но напоминаниями о том дне, кроме очевидного, остались шрамы, легкая тугоухость — последствие черепно-мозговой травмы, навязчивое внимание окружающих, ограничения в повседневной жизни и насмешки несмышлённых сверстников. Из-за последнего пришлось сменить учебное заведение на небольшую частную школу в городе. Это не специализированное учреждение, но классы меньше и Лёшка не единственный ребёнок с особенностями.

Ник обнимает меня и медленно ведёт ладонью по спине. Прикосновения невесомы. Именно такие как надо.

— В общем, протезировать и проводить дальнейшую реабилитацию было решено в Германии. И я поехала с ним. Мы провели больше полугода практически вдвоём…. Сейчас же он рвётся везде и всюду, лишь бы не сидеть дома. И желательно чтобы было побольше людей, а не только я, — всё-таки заканчиваю свою мысль, когда жгучая боль отступает.

— Вопрос, — говорит Ник, после небольшой паузы. В глазах цвета неба светятся понимание и сочувствие.

— Задавай.

— Почему ты?

— Родители не могли договориться, у них работа, да и сидеть на одном месте они не умеют. Бабушки с дедушками уже в возрасте. А больше вариантов нет.

Конечно, я понимаю, что кто-то из родителей бы всё равно остался, но в тот момент от происходящего меня перекручивало в день по несколько раз и слушать их обсуждения как лучше всё устроить было невыносимо. Наверное, для родителей острота переживаний прошла раньше, чем для меня!

Это мое решение восприняли спокойно, даже, возможно, с облегчением, в отличие от другого…

Я приняла недостающую сумму у дедушки Богдана, отца Матвея. Я думаю, что Матвей до сих пор злится на меня за это. А мне нет дела до его злости. Ситуация была не рядовая…

Частная клиника и постоянный переводчик — удовольствие не копеечное, денег не хватало даже учитывая, что родители Леры отдали почти все накопления. Дедушка предложил сумму, полностью покрывающую стоимость лечения, но Матвей категорически отказывался принять помощь!

Дедушка и Матвей до ситуации с Лёшкой были в нескончаемых контрах из-за образа жизни путешественников. Но общие переживания всех объединили и острые углы исчезли. Временно. Не знаю гордость, принципы или помутнение рассудка руководили Матвеем, но он искал какие-то альтернативы, вроде миллионного кредита, продажи дома и продажи клинков. Всё было безуспешно. Дом по щелчку не продашь, кредит при отсутствии стабильного заработка не горят желанием давать, а за клинками подавно очередь не выстроилась!

А время…. оно ведь не резиновое!

— Без обид. Поведение твоих родителей — пиздец.

Обижаться глупо, на мой взгляд. У Ника дружная семья, а моя тоже дружная, но весьма специфичная. Можно сказать, у нас с Колей разные понятия нормальности.

— Возможно. Но всё не настолько плохо. Когда Лёшка лечился здесь, то они практически жили в больнице. Хочешь на чистоту? В масштабе факт кто был с Лёшей не играет существенной роли. Главное, он сейчас бегает на заднем дворе, считает меня занудной клушей и мечтает об электросамокате.

— Могу подогнать. Мне не понравилось. Четыре колеса лучше.

— Коль, это лишнее! — повышаю голос.

Конечно же! Только этой приблуды нам не хватает! Лешку буксиром из парка вытаскивать придётся! Да и подарок выходит слишком дорогим!

— Зарядник найду и привезу, — непробиваемый стоит на своём.

— Коль, пож… — не договариваю. До меня дошло! Он специально! Он заговаривает мне зубы, чтобы отвлечь.

Подхожу к совершенно по-мальчишески улыбающемуся Нику, целую его в уголок рта и переплетаю наши пальцы. Он понимает, что я поняла, и улыбается ещё шире.

Мы выходим во двор и присоединяемся к остальным в игре. Периодически я чувствую Колин обжигающий взгляд на себе. Особенно в районе шорт. Несмотря на вечернюю прохладу, температура тела ползет вверх. Хочется или охладиться, или нагреться до максимума вместе с ним. Второе почему-то заманчивее…

Устав, Лешка набирает себе полную тарелку еды хватает пакет чипсов и уходит в свою комнату. И когда он стал таким прохвостом? Ничего, пускай сегодня наслаждается, завтра утром его "любимый" пылесос караулить будет.

Мы вчетвером подходим к столу. Ник отшвыривает мой стул и усаживает меня к себе на колени. Кладёт ладони мне на живот и прижимает к себе.

— Я твою комнату еще не видел, — шепчет на ухо, задевая кончиком языка.

— Думаешь стоит посмотреть?

— Я уснуть не смогу, если не посмотрю, — рукой проводит по низу моего живота, усиливая щемящее ощущение.

— Я погнал. Батю в больницу увезли, — проверив телефон, Артур подрывается. Он хватает со стола ключи от машины и уходит.

— Сонь, я с ним. На всякий, — настроение Коли резко изменилось. Он быстро целует за ухом и снимает меня с колен. — Ты тоже едешь, — командует Мирону.