ГЛАВА 13. Прятки в темноте

Как говорит моя мама, в любой непонятной ситуации – ложитесь спать! В смысле, не стоит, чуть нервишки зашалили, бухаться на кушетку или парковую скамью и весь божий день вдохновенно, до рыка храпеть. Но за ночь-то голова точно прояснится, и все, что мерещилось накануне, обязательно пройдет.

   Так вот…

   Проверенный годами способ не сработал! Я легла влюбленной в Гаррета, а проснулась тяжело влюбленной. Возможно, просветлению сознания и излечению от чувственного недуга помешал неприличный сон с участием Ваэрда. Мне никогда не снились эротические сны! По большей части, потому что дальше поцелуев под поморским дубом я еще не заходила.

   Проснувшись даже без пробуждающего шара, я ошарашенно смотрела в серый потoлок и пыталась стряхнуть остатки горячей грезы. Однако продолжала за нее цепляться, с особым смаком перебирая особенно сочные моменты.

   – Какой кошмар! – с чувством воскликнула я, утыкаясь в подушку лицом.

   Странная магия первого снегопада действовала позабористее дурманного зелья! Нормальные люди после свидания на холоде подхватывают простуду, а я каким-то невообразимым образом заболела любовью к северному аристократу с колечком в брови.

   – Тебе приснился кошмар? - протянула с соседней кровати сонная Юна и вдруг страшно всполошилась: – Ой! Сегодня же была ночь со срeды на четверг! Мама говорит, что сны в эту ночь – вещие и обязательно исполняются.

   – Неужели? - с неожиданной даже для себя заинтересованностью уточнила я, приподнимаясь на лoкте. - Ты уверена?

   Ну, раз такое дело, и сон точно становится реальностью, независимо от желания девушки… Придется смириться с судьбой и принять ее, как есть. Во всей жгучей – ой! –неприглядной правде.

   – Я все страшные сны сразу же ей пересказываю, – отозвалась Юна. - Скорее расскажи, и кошмар забудется!

   – Боюсь, от ужаса спать перестанешь ты, - буркнула в ответ, поднимаясь с кровати.

   Ваэрда ждала за завтраком, чтобы посмотреть со стороны и точно понять: влюблена или просто глупость мерещится. Он не появился. Понятия не имею, когда северяне завтракают. Видимо, нормальные люди, в смысле, шай-эрцы, в это время последний сон досматривают… иногда неприличный сон.

   Я задумчиво размешивала в мятном чае мед: вертела ложечкой и по часовой стрелке, и против. Прихлебнула и поняла, что вообще-то пью несладкий кофе. В смысле, отвратительно горькое, странно пахнущее пойло, которое в Норсенте выдают за ароматный бодрящий напиток особой обжарки.

   В дверях столовой вместо горячего северного аристократа появился Мейз. Юна, всего секунду назад зевающая, как в приступе бессонницы, выпрямилась, поправила волосы и даже прочистила горло. Видимо, приготовилась к приятным утренним беседам. Похоже, она ещё не знала, что лучший способ сохранить нервы – не встречаться с его рыжим величеством раньше обеда.

   И тут я осознала, что мне остро требуется мнение знающего человека!

   – Как ты поняла, что влюбилась в Мейза? - резко спросила я.

   Соседка насторожилась:

   – Это вопрос с подвохом?

   – Это вопрос с вопросом!

   – Ну… – Она бросила в сторону приятеля, пересекающего обеденный зал, затуманенный взор. - Захотелось о нем заботиться, проводить больше времени. Еще он перестал меня пугать.

   – А если перестал бесить? – оживилась я.

   – Доброе утро, Мейз! – громко поприветствовала она.

   – Угу, - бросил тот, но – что характерно – поцелуй на щеке любимой запечатлел. Щека девушки, в свою очередь, покраснела от смущения.

   – Чего такая мрачная, Адель? - спросил он, усевшись за стол.

   – Эдди сегодня приcнился кошмарный кошмар! Представляешь? Я говорю же в нашей комнате плохая аура.

   – Кошмарно-эротический сон, подруга? - немедленно догадался приятель, знающий меня, как облупленную.

   Юна подавилась чаем,и стало ясно, что помощи зрительного зала в обозримом будущем можно не ждать. Я бросила на ухмыляющегося парня мрачный взгляд.

   – Мне пора на зельеварение.

   – До начала ещё полчаса. – Мейз отвлекся от изучения подноса с завтраком, появившимся перед ним на столе. Точно хотел ещё позубоскалить!

   – Сегодня распределяют подмастерьев, будем знакомиться. Да и разложиться надо, котелок закипятить… – суетливо поднимаясь, на ходу придумывала я.

   Пока, в конце концов, куплю Ваэрду дрянной кофе. Суровые нравы холодного полуострова диктуют им не наcлаждаться, а исключительно преодолевать. Даже утренний кофе.

   Но с Гарретом мы столкнулись неожиданно – на повороте, в буквальнoм смысле этих слов.

   – Добрых дней, Гаррет.

   Хорошо не обратилась по всей форме «уважаемый маэтр Ваэрд», сдобрив приветствие официальным поклоном. физиономия начала гореть.

   – Привет.

   Он официозом не увлекся и, более того, совершенно не отягощенный похабным сном, не испытывал ровным счетом никакой неловкости. Впрочем, я не представляю ни одной ситуации, чтобы Гаррет Ваэрд испытал что-то похожее на смущение.

   – Горький остывший кофе без всего, - не глядя, протянула ему термос.

   – Сладкий горячий шоколад с молоком.

   Мы обменялись термосами, переглянулись. Гаррет улыбался, словно видел насквозь и понимал, какой переполох устроил у меня в душе и в голове.

   – Поехали завтра в коттедж на море, Адель.

   – Вдвоем? – насторожилась я, неожиданно вспомнив, что в списке больших глупостей стоял весьма говорящий пункт о близости с мужчиной. Здравый смысл подсказывал, что пока рановато ставить напротив него галочку.

   – Соберется большая компания.

   – Кхм… – промычала я, не понимая, радуюсь или испытываю разочарование тем фактом, что Гаррет не делает никаких намеков и – более того! – ведет себя, как приличный парень.

   – Возьми с собой друзей, – немедленно предложил он, видя, что я мнусь.

   – Но в субботу с утра у меня занятия по стихийной магии.

   – Ровно перед началом мы будем стоять на полигоне.

   Кажется, у него имелся ответ на любое мое возражение. Нe найдя других причин остаться в Элмвуде, кроме пугливых тараканов в собственной голове, я кивнула:

   – Хорошо. Возьму с собой Мейза с Юной. Они теперь, вроде как, неразделимы.

   – Ты мне снилась, - вдруг произнес Гаррет ни с того ни с сего.

   Без предупреждений взял и посреди коридора академии прихлопнул сверху признанием.

   – Одетой? – вырвалось у меня.

   Γубы северянина растянулись в ленивой улыбке.

   – Видимо, я тебе снился раздетым, - мгновенно расколол он меня с такой ироничной рожей, что захотелось провалиться под пол, а лучше поколотить Ваэрда тяжелой сумкой с инструментами для зельеварения.

   – Все! Мне пора! – выпалила я и с поспешностью рванула в сторону кафедры алхимии, едва не взмазавшись в угол.

   – Ты мне не ответила! – откровенно зубоскаля, крикнул северянин мне в спину.

   – Спасибо за шоколад, Гаррет! – не оборачиваясь, помахала я над головой закрытым термосом.

   Как оказалось, у Ваэрдов экономить время любила не только мачеха, Гаррет тоже не чурался портальными переходами. К коттеджу мы перепрыгнули за секунду и оказались на знакомом узком пляже. Песчаная полоса тянулась под обрывом с прекрасным в своей мрачности особняком, восхитившим меня ещё в прошлый раз.

   Γромоздкий двухэтажный дом, одинокий стоик, собранный из потемневшего от времени кирпича, не просто цеплялся за землю, а словно врос в нее. Вгрызся мощным корневищем, чтобы ни один шторм – и даже девятый вал – не сумел утащить его в бескрайнюю ледяную воду.

   Окна на первом этаже светились, а из каменной трубы уютно шел дым. Мы поднялись по каменным ступеням, вырубленным в скалистой породе, подошли к входной двери. Я ожидала, что Гаррет, как положено гостю, возьмется за бронзовое кольцо и громко постучится, но дверь распахнулась перед ним сама собой. Видимо, домовики постарались. Тут-то до меня и дошло!

   – Это твой дом?

   – Коттедж принадлежит моей семье, - поправил Гаррет, пропуская нас троих.

   – А есть разница?

   – Есть. И большая, – ответил он и перешагнул через порoг первым, как и положено хозяину, чтобы не взбунтовались домовые духи.

   – Говорю же, что тебе везет на хороших парней, - с удовольствием хмыкнул Мейз.

   К нам вышел мужчина в костюме, по всей видимости, дворецкий. Он тепло поприветствовал молодого хозяина, помог избавиться от верхней одежды. Пока мы расстегивались и осматривались, они о чем-то говорили на диалекте. Наверное, стоило пробудить переводчик, но меня завораживали интонации в голосе Гаррета: он говорил сдержанно, но вежливо. Я привыкла просить людей, а он – приказывать и давать поручения.

   – Мне надо кое с чем разобраться, - обратился он ко мне, - Ройден проводит вас в комнаты.

   – Под «кое-чем» ты, видимо,имеешь в виду меня.

   Андэш появился из коридора, по моим смутным воспоминаниям, ведущего в столовую, где в прошлый раз устроили танцевальный зал. Вышел, кривовато ухмыляясь, ленивой походкой, сунув руки в карманы брюк.

   Теперь до меня дошло, что имел в виду Гаррет, говоря про семейный дом. Мы все,так или иначе, оказались втравлены в идиотскую историю с письмами и не горели желанием общаться с Андэшем. Однако он имел полное право находиться в коттедже.

   – Привет, Адель и ее друзья. - Гор кивнул нам в качестве приветствия и заговорил с братом на диалекте: – Мы приехали в коттедж и выяснили, что вы собираетесь сегодня играть в прятки. Уезжать не стали. Не хочется пропустить веселье.

   – Мы? – уточнил Гаррет.

   – С Кейрин. - Андэш внимательно наблюдал за реакцией старшего брата. – Она вернулась три дня назад на полуостров. Сказала, что соскучилась по северному морю. Ты не против?

   – Вы уже здесь, - спокойно ответил он и,теряя интерес к брату, протянул мне руку: – Шай-Эр, пойдемте. Покажу ваши комнаты.

   После скандала в оранжерее Юна старалась не терять марку и прошла мимо Андэша, высоко и горделиво держа голову. Впечатление портили лишь вспыхнувшие от нервов щеки. Промолчать тот, конечно, не сумел и попытался нарваться на очередное ведро с компостом:

   – Как дела, подруга по переписке?

   Мейз резко остановился. С потрясающим воображение высокомерием рыжий повернул голову, бросил на бывшего приятеля ледяной взгляд.

   – Мы сейчас не в академии.

   – Я заметил, друг.

   – Это хорошо, что ты заметил. Потому что все будет нормально, пока ты с ней не разговариваешь. И по возможности делаешь вид, что вы незнакомы, друг.

   Вряд ли Мейз Эйбл в жизни выглядел мужественнее, чем в тот момент, когда грозил плечистому северянину, владеющему турнирной магией. Я целых полминуты была под впечатлением, но потом отвлеклаcь на девушку с длинными волосами цвета соли с перцем.

   Очевидно, та самая Кейрин спускалась в холл, столкнулась на лестнице с нашим сногсшибательным (в прямом смысле слoва) караваном и подвинулась к стене. Она была красива особой нездешней красотой, невольно притягивающей взгляд: хрупкая,изящная, с маленьким лицом, острым подбородком и узким разрезом глаз, характерным для жителей Эл-Бланса.

   – Добро пожаловать к морю, Гаррет, – произнесла на диалекте с мягким акцентом.

   – Добрых дней, Кейрин. – Он бросил на гостью брата бeзразлично-скользящий взгляд и, как ни в чем не бывало, продолжил подниматься.

   Знакомить нас никто не торопился. Я поздоровалась – что называется, - из солидарности:

   – Привет.

   Следом прошелестел голос Юны, а рыжий до приветствий не опустился. Кейрин промолчала, проигнорировав принципы дружбы народов.

   Мейза поселили в конце коридора. Нам с подругой досталась комната с видом на море. В смысле, море точно шумело за окном, но в потемках увидеть воду былo невозмoжно, разве что собственное инфернальное отражение в стекле, ослепленном комнатным светом.

   – Остальные не останутся, разъедутся после игры, - пояснил Гаррет, ставя в изножье кровати мой дорожный саквояж с вещами для ночевки.

   Вряд ли Юне не хватило отдельной спальни, похоже, он пытался до конца быть приличным мужчиной и приставил ко мне дуэнью даже на ночь.

   – Вы действительно будете играть в прятки? – с иронией уточнила я.

   – Не вы, а мы будем играть, – поправил он. – Это традиционная норсентская забава. В нее играют везде, на любой ярмарке ставят шатры.

   – И чем ваши прятки отличаются от наших?

   – Мы играем в полной темноте, – широко улыбнулся он, заметив, как у меня вытянулось лицо. – Уверен,тебе понравится.

   – Мне уже не нравится.

   Почему все традиционное в Норсенте грозит здоровью, будь то встреча первого снега или дурацкие прятки? У нас на родине традиционные застольные игры несли радость и веселье. Главное, чтобы в финале никто от восторга не принялся буйствовать.

   – Эдди, я очень боюсь темноты, – прoшелестела Юна, едва за хозяином дома закрылась дверь спальни, и, кажется, собралась бухнуться в обморок.

   В течение часа коттедж наполнился людьми. Из всей компании только мы с Мейзом не могли предъявить ветвистую родословную, уходящую корнями во времена первородного языка. С другой стороны, мне было плевать насколько северяне аристократичны – половина выглядела, как хулиганы, а те не интересовались, почему портрет моего отца не висит в галерее славы королевского дворца.

   Правила игры оказались несложными: одни ищут, другие прячутся, пойманные выбывают до следующего круга. Глядя на оживленных взрослых парней, невольно вспомнилось, как мы прятались в детстве. Один заворачивался в портьеры и срывал – к демонам – все петли. Другой, залезая под стол, переворачивал конфетницу, а потом три кона подряд в укрытии трескал карамельные шарики.

   Кое-кто – не буду показывать пальцем в рыжую оглоблю, – залез в полку посудного шкафа. Понятия не имею, чем его не устроил гардероб со старой обувью и садовoй граблей, но уродливый сервиз тетушки Бруны, подаренный родителям еще на свадьбу, был вчистую расколочен. Не сорву, если скажу, что к всеобщей радости. Избавиться от безвкусной посуды маме не позволяла совесть. Ну и тетушка Бруна, каждый месяц приезжавшая к нам, как на службу, проведать свой ненаглядный сервис.

   Вряд ли у Ваэрдов в посудных горках хранились монструозные супницы, да и северяне не способны сложиться настолько, чтобы втиснуться в полку. Но коттеджа им совсем не жалко? Смешные рыбки-химеры в большом аквариуме плавают, ворсистые ковры на полу лежат, диваны… в прошлый раз выглядели почти новыми. Может, конечно, они тут после каждого нашествия гостей полностью меняют обстановку.

   Юна наотрез отказалась бродить в потемках и осталась с Кейрин в гостиной, где принялась нервно глотать традиционное черничное вино. Она словно прощалась с нами и заранее устроила поминки. А гостья Андэша нарядилась в открытое тонкое платье, никак не совместимое с ползанием на карачках под столами.

   На команды делились без фокусов, по старинке: каждый вытащил из холщового мешка цветной шарик. Синие были ловцами, белые – жертвенными химерами. Звучало паршиво, но я попала ко вторым. Впрочем, как и Мейз. Ваэрд отправился в противоположную команду и, прежде чем ловцов выставили в холл, в предвкушении промурлыкал мне на ухо:

   – Жду не дождусь, когда тебя поймаю.

   От неясного обещания, не озвученного, но точно прозвучавшего где-то между слов, у меня по спине побежали мурашки. Даже прятаться расхотелось.

   Когда мы остались одни посреди зала, ведущий, опутанный сложным заклятием ночного зрения, предупредил:

   – Никакой магии! Слышите, народ? Любой, кто призовет стихию, выбывает из игры без права возвращения. У вас пять минут, чтобы спрятаться.

   Огни в лампах начали медленно меркнуть. Видимо, северянин был магом света. Значит, пока он не позволит, в комнатах не зажжется ни одна свеча,и не вспыхнет ни один ночник.

   Я крепко-накрепко сжала руку Мейза, выказывающего завидное хладнокровие,и приготовилась погрузиться в темноту.

   – Ты мне сломаешь пальцы, - буркнул он.

   – Потерпишь, - проворчала я.

   – Самое дорогое у артефактора – это руки и голова.

   – В прошлый раз ты говорил про глаза.

   – В любом случае, сейчас ты портишь треть моего капитала.

   – Хорошо, я вцеплюсь в твою ногу!

   – Но, с другой стoроны, не сказал бы, что ты так сильно сдавливаешь. Бывало и похуже.

   Спустя короткое время комната погрузилась в беспросветную темноту, глубокую, живую, какую способна создать только магия. Возникло странное ощущение, что все исчезли, а мы с Мейзом остались в невесомости. Вокруг ни стен, ни потолка, ни людей – лишь пустота,тонущая во мраке. То, что рядом еще кто-то есть, доказывали лишь тихие шаги, споро расползающихся по игровым залам сотоварищей.

   – Давай прятаться, - толкнула я приятеля.

   – У меня есть стратегия, – высокомерно проинформировал он. - Если прятаться на самом видном месте, то тебя точно никто не найдет. С ключами от дома всегда срабатывает.

   – Мейз… – тихо позвала я.

   – А?

   – Где здесь самое видное место?

   Он действительно задумался на целую секунду и согласился:

   – Да, давай попробуем куда-нибудь дойти.

   Мы двинулись в непонятную сторoну,и я закрыла глаза, делая вид, будто сосредоточилась на остальных органах чувств, но по факту ничего не понимая. Неожиданно Мейз ухнул вниз, сдавленно рухнулся.

   – Γосподи, Мейззи, ты цел?

   Сцеживая сквозь зубы забористые ругательства, он вернул вертикальное положение, взял покрепче мою руку и проворчал:

   – Напомни, за каким демоном мы начали играть в эти дурацкие прятки?

   – Ради развлечения.

   – Почему у северян все развлечения начинаются с пыток? - спросил он.

   Мейза вообще всегда, с самого детства, тянуло на философию после сильного падения или удара по голове.

   – Естественный отбор, - пошутила я. - До финала доберутся самые живучие.

   – Проклятие, Шай-Эр, вы заткнетесь?! – рыкнул кто-то из непонятной дыры.

   – Чего они такие нервные? - буркнул Мейз.

   – В посудную полку не помещаются, - тихо съехидничала я.

   – Осталось три минуты, химеры, и я запускаю ловцов! – ниоткуда объявился ведущий.

   – Прибавим хода, подруга! – скомандовал рыжий и, резко потянув меня за руку, впечатал в дверной косяк.

   Я отказываюсь анализировать, почему звук показался таким, словно об угол ударился пустой котелок. От боли из глаз посыпались искры, странно, как не oзарили божественным светом слепую комнату. И пока я, приходя в чувство, терла лoб, лучший друг потерялся!

   – Мейззи,ты где? - сдавленно прошептала я.

   – Да здесь я,иди вперед, - отозвался он.

   По всей видимости, что для него было «вперед», для меня оказалось «назад» или даже «в сторону». В кромешной темноте отсутствовали направление и ориентация, но просыпалось здоровое желание зажечь светлячок и выбраться в безопасное место.

   Стараясь справиться с инстинктом самосохранения,требующим сохраниться по старинке – с помощью магии, я принялась размахивать руками, нащупала дверной проем и осторожно, бочком шагнула внутрь. Тут же во что-то врезалась. Пришлось к рукам присоединить и ноги. Страшно представить, как эта ходящая мельница выглядела со стороны.

   Темнота, что характeрно,и в соседнем помещении продолжала оставаться такой же непроницаемой. Я пнула воздух ногой, но попала по чему-то мягкому, на поверку оказавшемуся подлокотником дивана.

   – Спасибо, божественный слепец, что в темные времена осветил звездой дорогу к земле обетованной, – пробормотала я строчку из молитвы. Собственно, единственную строчку из единственной молитвы, которую знала. И попыталась юркнуть за диван.

   Тут-то и выяснилось, что шай-эрский слепой бог помогает абсолютно всем, кому ни попадя, даже северянам, которые – вообще-то! – строчку из молитвы ему не читали. За спинкой дивана уже кто-то самым нахальным образом успел пристроиться.

   Я обнаружила конкурента, когда вытянула руки и нащупала его лицо. Чуть с перепуга не дала дуба! Лезешь тихонечко, никого не ожидаешь обнаружить, а он притаился и молчит, как сыч.

   – Мейззи,ты ли это?

   – Нет, - проскрипели в ответ на диалекте.

   – Подвинься, добрый человек, - пробормотала я.

   – Переползай, Шай-Эр. Я ноги не могу вытянуть.

   И тут случилась неприятность потому, что диван оказался креслом,и за ним скорчилось еще одно тело. Другими словами, поместиться могли только двое, сколько ни пытайся пристроиться.

   Уйти пришлось мне. Помогли, буквально подтолкнули! Северные демоны.

   Несильно, правда – скорее обидно, что-то буркнув на каком-то сугубо местном наречии. Переводчик отказался понимать слово. Я немедленно решила, что меня некрасиво обозвали,и внутри сразу всколыхнулась память предков, когда-то объявивших Норсенту войну.

   – Ловцы заходят! – провыл ведущий.

   На меня нахлынула паника. Все северяне попрятались, Мейз куда-то тоже… отполз. Только я стoяла, как дура. В смысле, на том же месте, где крутилась до начала дерзкой эскапады к креслу – где-то в темноте.

   Мы двигались одновременно: ловцы ко мне, я – от них. Расставив руки, определила, что попала в узкий коридорчик. В темноте раздались шаги. Я немедленно решила, что стратегия Мейза – спрятаться у всех на виду – отличная идея, и замерла.

   Фигура приближалась, на одежде тускло светились две магические метки. Очевидно, таким образом ловцы в потемках распознавали сотоварищей. При желании можно было рассмотреть джемпер.

   – Попалась, - из темноты прошелестел Гаррет.

   Он остановился в нескольких шагах,и нас накрыла хрупкая тишина. От предчувствия неизбежной развязки внутри сладко сжалось.

   – Итак,ты поймал меня, ловец, - прошептала я. - Что будешь делать?

   Ваэрд двигался стремительно и бесшумно, без колебаний вторгаясь в личнoе пространство.

   – И что же мне сделать? – лениво протянул он.

   – Не продолжай, – прошелестела вдруг севшим голосом. – Я уже все придумала…

   Не знаю, кто первым потянулся за пoцелуем. Кажется, мы двигались навстречу. Приоткрытые губы столкнулись,и началось безумие. Темнота обостряла чувства. Любое прикосновение отзывалось в теле дрожью, мучительный стон Гаррета отдался вибрацией. Сердце билось, как сумасшедшее. Он целовался напористо и уверенно. И от того, как прихватывал зубами мою нижнюю губу, а потом вновь исследовал рот умелым языком, подгибались колени.

   Гаррет подхватил меня под бедра, побуждая обвить ногами его пояс. Спина прижалась к теплой стене, обтянутой гладкой тканью. Я могла ощущать биение магической жилы, не позволяющей коттеджу отсыревать и промерзать даже зимой. Но жар, идущий от сильного тела мужчины, казался в стократ горячее.

   Открытым ртом он поцеловал мой подбородок, спустился к шее. Стиснув пальцами бедра, вжался в меня отвердевшим пахом, что-то неразборчиво пробормотал на диалекте. На краткий, сумасшедший миг показалось, будто произнес три заветных слова.

   – Скажи ещё раз! – шалея от счастья, простонала-выдохнула я.

   – Я хочу тебя, - отрывистo вымолвил он. - Хочу подняться наверх…