Глава 7

— Ну что? — спросила девушка за стойкой, когда я вышла. — Будете подавать заявку на вступление?

— Я могу подумать?

— Конечно, — кивнула она. — У вас есть неделя. Сообщите тому, кто вас пригласил.

— Только неделя? — удивилась я. — А если мне понадобится больше времени? Чтобы решить?

— Да, только неделя. Таковы правила. Через полгода, если захотите, снова сможете прийти по гостевому билету, а потом вступить. Просто обычно люди или вообще не думают, или думают долго.

— Спасибо. Всего доброго.

Посмотрев на текучие, под Сальвадора Дали, часы, я с удивлением обнаружила, что уже начало одиннадцатого. На обочине не было ни одной машины, кроме моей. Сев за руль, я сняла маску, о которой чуть не забыла, и как-то отстраненно подумала, что анонимность в этом клубе такая… на живую нитку. Взять те же номера машин. Пробить по ним владельцев — даже школьник справится. Хотя те, для кого это действительно важно, в такие игрушки не играют. Скорее, все это тоже часть игры, а не аспект безопасности.

Загородная дорога в воскресенье вечером была пустынной. Лес подступал к самой обочине, словно пытался затащить меня в себя вместе с машиной… и сожрать?

Я тряхнула головой, отгоняя морок. Ощущения были самыми странными. С одной стороны, тело плыло и звенело, как всегда бывает после роскошного секса с мощным оргазмом. С другой… это был классический раздрай. Будто сказочный Тянитолкай, который не может решить, в какую сторону идти. И от этого полнейшая растерянность и беспомощность.

Но одно я знала точно: домой мне сейчас не надо. Куда угодно, но не туда, где я буду наедине со своими впечатлениями от этого вечера. И с отражением в пыльном оконном стекле.

Словно в ответ моим мыслям впереди показался загородный ресторан «Левада» — неплохой, я там бывала пару раз. Вот только уже закрытый. Значит, поедем туда, где еще не спят.

Кольцевая, город… Невский. Ничего так меня занесло. Приткнула машину на платную парковку у Казанского и пошла в сторону Московского вокзала. Мне бы сейчас в толпу, чтобы несла, покачивая. Но нет, даже у Невского бывают отливы, когда он становится непривычно тихим и пустынным, хотя ночь еще не наступила.

Круглосуточная кафешка заманивала теплым светом окон-витрин. В углу сидела на диванчике совсем юная парочка, за стойкой скучала девочка-бариста. Встрепенулась и, пока я жадно оглядывала выпечку за стеклом, приготовила ведерную чашку капучино. К сладкому я была равнодушна, но иногда внезапно пробивало — как сейчас. Проглотила бы все по-акульи, но постеснялась и ограничилась черничным чизкейком, к которому все же добавила ягодный мильфёй.

Парень с девушкой сидели наискосок — такие юные, трогательные, с такой любовью в улыбках и взглядах. Я вдруг почувствовала себя безнадежно старой и испорченной. Как будто смотрела на них из другого мира — темного, мрачного. Из антимира… И стало вдруг неловко за свой недавний экстаз. Показалось вдруг, что все вокруг знают: я только что занималась сексом с незнакомцем-невидимкой и получала самое сильное наслаждение именно от его невидимости.

Да кто все, Дина? Этим щенятам нет до тебя никакого дела. И девочке за стойкой тоже. Никому ни до кого нет дела. Как там было в «Гриффинах»? «О боже, да всем насрать». Ты тоже когда-то была такой же юной, наивной, влюбленной. Больше уже никогда не будешь. По крайней мере, юной и наивной — точно. А время бежит так быстро. Бежит, течет… Дали был гением, его текучие часы — символ, бьющий наотмашь. Не успеешь оглянуться, как станешь старухой. Поэтому бери сейчас то, что еще можешь, не смотри назад.

Теперь я понимала, почему люди приходят в этот странный клуб и остаются. Как сказала Ринка, за острыми и одновременно тонкими ощущениями. Они как наркотик, на который подсаживаешься с первого раза. И чем чаще получаешь, тем большая доза требуется. Плюс обстановка секретности и ведущая роль случая. Ведь не знаешь, кто еще подал заявку на этот день. Не знаешь, совпадешь ли с кем-то, а если совпадешь, то с кем. Все это будоражит нервы, подстегивает воображение и желание.

Пискнул телефон — Ринка.

«Как ты? Можешь разговаривать? Набери».

Меньше всего мне хотелось сейчас обсуждать с ней события вечера. Завтра — да, но не сейчас.

«Все ок. Перевариваю. Давай завтра».

«Понял, — прилетело тут же. — Споки. Один вопрос — ты довольна?»

«Да. Спокойной».

Довольна — это было не совсем то слово. Удовлетворена — да. Во всех смыслах. Но довольна ли? Была одна заноза, которая не позволила мне согласиться на вступление в клуб — вот так, сходу. Но сформулировать ее я пока не могла: пыль должна была осесть.

Я просидела еще почти час, выпила второе ведерко кофе с апельсиновым эклером и все это время перебирала мгновения своего идеального свидания, как бусины на четках. Оно и правда было идеальным. Идеальнейшим. Тогда почему же я не могла сказать себе: окей, это надо повторить? Ответ был где-то рядом и уж точно не в моральной плоскости. Мораль этого действа я оставила за скобками.

Нет, это было что-то другое.

Со мной бывало такое и раньше — когда я никак не могла о чем-то вспомнить или принять важное решение. Чем больше пыталась, тем глубже закапывалась — как машина, севшая по самое брюхо в грязь или снег. Единственным способом выбраться из этого было отложить вопрос на время, и тогда воспоминание или решение приходило само собой. Или не приходило — но это было уже не нужно.

Попрощавшись с девушкой за стойкой, я вышла из кафе и направилась обратно к Казанскому собору.

Это был прекрасный вечер, Дина. Вот и все, что нам нужно на данный момент.