Глава 10

Прошла неделя, другая, и стало окончательно ясно: с Игорем Николаевичем мы не сработаемся. Либо он, либо я. А поскольку его уход был за гранью реальности, я начала закидывать удочки насчет вакансий. Идти с понижением на меньшую зарплату не хотелось. Но хорошие должности в нашей сфере — да, собственно, как и везде — чаще всего занимают по знакомству. И ничего странного в этом нет: хочется взять того, о ком хоть что-то известно, а не просто какого-то человека с улицы.

В компанию я попала четыре года назад благодаря Ринке: у ее Славки связи были повсюду. Сама она тогда работала на телевидении, но потом ушла, и я взяла ее к себе.

— Извини, Дина, ничем не могу помочь, — развела она руками, когда я подобралась к ней все с тем же вопросом. — Комаров далеко, да и просить как-то не с руки. Не гони ты волну, не торопись. Притерпишься к Игорьку. Не такой уж он и противный.

Но притерпеться никак не получалось. Стоило мне его увидеть, и тут же начиналась нервная изжога. У него даже фамилия была в тему: Щукин. Холодный взгляд и острейшие зубы. Вцепится — оторвет кусок мяса. Претензии свои к пресс-службе он сформулировал четко: вас слишком много, и вы халтурщики. Я могла сколько угодно пыжиться и намекать на его некомпетентность, но…

Проблема заключалась в том, что отчасти Щукин был прав. Ко мне и к Ринке у него особых придирок не находилось. Он даже признал, что медиа-аналитик нам нужен. А вот менеджеры Юра и Вероника действительно не дотягивали. И по уровню, и по отношению к работе. То, с чем они едва справлялись вдвоем, мог сделать один по-настоящему грамотный и ответственный специалист.

— Я не могу работать за них, — огрызнулась я после очередной выволочки.

— Значит, вы плохой начальник, Дина Андреевна, — с ядовитой усмешкой ответил Щукин.

— Хороший начальник работает за подчиненных?

— Хороший начальник либо заставляет подчиненных работать как надо, либо избавляется от них.

Я действительно была не лучшим начальником, потому что могла сказать «гав» себе, а с подчиненными не получалось. В результате каждый наш контакт с Щукиным заканчивался стычкой. За косяки подразделения прилетало мне. По полной программе.

Причем раньше считалось, что с работой мы справляемся. Но генеральный был от наших медийных и пиарных дел бесконечно далек, поэтому и спихнул радостно контроль за ними на исполнительного. А тот оказался дотошным, въедливым и жестким, как металлоконструкция. Когда он смотрел на меня в упор ледяными глазами цвета снеговых туч, позвоночник примерзал к шкуре изнутри, а кишечник просил таблетку дюспаталина.

Информацию о нем мы, разумеется, собрали. Сергеичу Щукин приходился каким-то дальним родственником, до нас работал административным директором сходной сети, но поменьше. Тридцать пять лет, в разводе, сын живет с матерью. Атаки наших офисных сирен оставляли его равнодушным. За три недели работы ни одна не смогла записать себе в актив хотя бы один заинтересованный взгляд. Некоторые сдулись и сдались, остальные удвоили и утроили усилия. У меня он не вызывал ничего, кроме широкого спектра отрицательных эмоций, от простого раздражения до кристально чистой ненависти.

Не сказать чтобы я так уж любила свою работу, но до сих пор никакого негатива она у меня не вызывала. Справлялась, получала хорошие деньги, общалась с людьми. А теперь просыпалась утром в ужасном настроении только потому, что надо было ехать в офис. Пятницы начинала ждать с вечера воскресенья.

Ощущение, что мы уже где-то встречались, не исчезало. Оно не было навязчивым, но нет-нет да и всплывало, и это тоже раздражало. По роду деятельности мне приходилось общаться с огромным количеством незнакомых и малознакомых людей, мы вполне могли где-то пересечься. Я даже спросила его об этом однажды, на что он ответил: вряд ли, иначе запомнил бы. И это прозвучало вовсе не как комплимент, а что-то вроде «такую заразу точно не забудешь».

Я была чистейшей воды кинестетиком, плохо запоминала лица и голоса, а его запах мне ничего не говорил. Стандартный мужской парфюм, горький цитрус плюс сандал, не пропускающий наружу естественный запах тела. Но подсознание посылало тревожные сигналы.

А что, если он один из тех, с кем я была в клубе на дейтинге? Парфюм можно и сменить. Олег, к примеру, никогда не покупал дважды один и тот же. Но все равно это было бы совпадение из разряда совы на глобус, учитывая шестимиллионность города. Шесть из шести миллионов? Даже если обрезать не подходящих по полу, возрасту и статусу, все равно сова.

Хотя…

Клуб организовал приятель Славки. Сергеич тоже как-то связан со Славкой. Щукин — родственник Сергеича. В итоге круг сильно сужается.

От этой мысли мне стало совсем нехорошо.

Нет, только не тот… первый…

Да нет, не может быть. Точно не он. Я бы, наверно, почувствовала. И вообще с чего я взяла, что он как-то связан с клубом?

И все-таки осторожно спросила Ринку, не кажется ли ей, что Щукин может в нем состоять?

— Подожди, ты что, его узнала? — она вытаращила глаза.

— Нет, — поморщилась я с досадой. — Мне просто кажется, что где-то с ним пересекалась. И вылезла из чулана эта мысль про клуб. Но точно не тот, с кем была тогда. Может, кто-то из остальных?

— Подсознание — штука тонкая, — Ринка пожала плечами. — Может, и правда это ж-ж-ж неспроста. У меня такого ощущения нет, но я с ним близко и не сталкиваюсь. Слушай, Дин, не циклись на этом. Я понимаю, у тебя с ним какое-то резкое неприятие идет, а если еще будешь думать, что могли там встретиться, получится совсем задница.

— Ну да, ну да, — вздохнула я. — Не думай о белой обезьяне. Нет, определенно надо куда-то валить. Может, это просто знак, что жизненный этап закончился, пора начинать другой.