Олег

Я долго петляю по незнакомому городу. Навигатор, кажется, специально издевается и водит меня какими-то непонятными дорогами. Но вот я вроде остановился у нужного дома. Да, так и есть. Вежливая девушка электронным голосом ответила: «Вы прибыли к месту назначения». Задумчиво смотрю на многоквартирный дом. Я знаю и номер квартиры. Но сейчас, проделав такой долгий путь, я окончательно понимаю, что никогда не решусь на этот шаг. И зачем я вообще всё это затеял? Идиот. Тупо сижу в машине пару часов, оставаясь наедине со своими мыслями. Какими к чёрту мыслями! В голове пустота, разрывающая барабанные перепонки. Стараюсь представить себе картину, как дверь откроет незнакомая женщина. Нужно же будет что-то говорить… Но что я могу ей сказать? Здравствуйте, я похоронил Вашу дочь… Или ещё лучше: я довёл её до самоубийства… Бред! И идея эта – приехать сюда – впервые казалась необъяснимо глупой. Поднимаюсь в подъезд, потом на лифте на нужный этаж. Выхожу и долго стою на площадке. Чего я жду? Но так и не решаюсь позвонить в звонок. Только смотрю на дверь с нужным номером. Гипнотизирую её, словно она скажет мне что-то, если я долго буду на неё пялиться. Это мой предел. Хватит! Не совсем то, зачем сюда приехал. Но хватит! Присаживаюсь на скамеечке под деревьями и нервно курю, чувствуя себя идиотом. Сижу с сигаретой в руках, пока она не обжигает мои пальцы. А мысли полностью растворились в моей голове. Остался лишь тяжёлый протяжный вздох, наполненный сожалением и разочарованием. Что я искал здесь? Поддержки? Участия? Один среди незнакомого мира, попавший в чужую реальность. Вновь достаю сигарету, хотя они уже давно меня не успокаивают. Во дворе дома пустынно и тихо. Безлюдно. Словно здесь никто не живёт, совсем не похоже на обычные городские дворы. Когда я услышал смех, машинально повернул голову, впервые отметив гробовую тишину, окружающую меня до этого момента. Сигарета выпадает из моих рук, а порыв ветра уносит её в сторону. Я смотрю на призрак любимой. Она смеётся так открыто и чисто, я уже успел позабыть об этом. Старается увернуться от рук Ильи, который так же легко смеётся. А маленькая девочка с ярко-красным шариком в руках отстаёт от них на пару метров. Твою мать! Что это? Я цепенею от ужаса, от гнева или от осознания? Семейная идиллия. Такие моменты показывают в кино. Беззаботные, лёгкие. В том, что семья была живой, не может быть сомнений. Слишком много призраков окружало меня в последнее время, так что я в состоянии сейчас отличить реальность от бреда. Первый шок плавно переходит из оцепенения в стадию ошарашенного осознания, которое перетекает в злость и в праведный гнев. Я никак не могу оторвать взгляда от счастливой молодой семьи. Когда тяжёлая рука касается моего плеча, я нервно подскакиваю на месте, понимая, что сердце провалилось куда-то глубоко под землю. – Ты не посмеешь. – произнёс Игорь тоном, с которым сложно спорить. И я совершенно не удивляюсь его появлению здесь! Теперь, оказавшись частью чужой игры, стало досадно, обидно и весьма неприятно. И волна гнева мягко подобралась к самому горлу. Ревность и ненависть растекаются по моему телу, причиняя невыносимую боль. – Они женаты. – произносит Игорь. И что? Это должно меня утешить? Я зол. Слишком зол. – У них семья. И налаженная жизнь, в которой для тебя места не осталось. – Мило… – со злобным смехом отзываюсь я. – Как же это мило… Я точно знаю, что сделаю дальше. Без шансов и без вариантов. В следующую секунду я наношу мужчине мощный неожиданный удар, который выбивает Игоря из колеи. Я пользуюсь своим преимуществом. И пусть это лишь секунды! Но мне достаточно и этого для дальнейших действий. Небольшая фора. Выбегаю из своего укрытия, чётко понимая, что другого шанса уже никогда не будет. Зову её по имени. Её имя… Такое любимое и такое ненавистное одновременно. Как же ты могла, любовь моя? Как… Мне больно! Мне нестерпимо больно! Я оборачиваюсь, моментально похолодев всем телом. Замерли все в этом тихом дворике. Липкий ужас полностью парализует меня. Илья обнимает малышку. Я вижу, как Игорь осторожно, не торопясь, выходит, чтобы не спровоцировать и без того накалённую ситуацию. «Этого просто не может быть» – мелькает в моей голове. – Вся компания в сборе. – говорит Олег громко. Он улыбается и достаёт пистолет. Я смотрю ему в лицо. Боже, какие у него глаза… Что-то из далёкого прошлого заставляет мои ноги подкашиваться. Я смотрю прямо на него. Где же наш идеальный план дал трещину? Хотя. Идеальных планов не бывает! Когда я брал с собой пистолет, я раздумывал о том, что дорога – вещь непредсказуемая… И в некотором роде оказался прав! Чертовски прав! Настя смотрит в дуло пистолета, наставленное прямо на неё. Моя! Только моя! Она смотрит и даже не дрожит! Ваш план провалился, мои дорогие! Я зол! Я слишком зол! Сжимаю зубы до боли. Боковым зрением я вижу, как Игорь проковылял к побледневшему Илье. Пребывая в шоке, Илья старается закрыть лицо девочке, чтобы она не видела происходящего. Потом он хотел броситься к супруге, но Игорь ему этого сделать не даёт. Молодец, молодец. Я возвращаюсь к Ней. И встречаю Её взгляд! Боже, сколько прошло времени… Напряжение разрывает барабанные перепонки. Гнев душит меня, лишая разума. Мои ладони вспотели, а грудную клетку сжало тисками! Это было закономерно. В этом я оказался предсказуем, как и отец, как и брат. Я никогда не чувствовал себя столь униженным и оскорблённым, как сейчас! Я не пешка! И уж тем более не игрушка в чьих-то руках! Меня нельзя так просто оставить в дураках, на обочине чужой жизни! Я не позволю этого! Я выдыхаю, подняв голову вверх, и гордо шагаю к нему навстречу. Мой позвоночник вытягивается в струну. От страха дурно, до тошноты. Но я делаю это, чтобы отойти подальше от моей семьи. «Это единственный выход!» – кричит мой поражённый мозг. Это единственный выход! Дуло пистолета. Я так близко. Вот он. Мой. Его лицо осунулось и заметно постарело. Сколько прошло времени? Я не могу оторвать от него взгляда, забывая на секунду, что дуло пистолета по-прежнему направлено мне в лицо. И я вижу теперь, как сильно задрожали руки мужчины, когда я подошла. Я не могу спокойно на него смотреть после всего, что он пережил. После того, что он заставил меня пережить. После того, что я заставила его пережить. – Ненавидишь… – шепчу я пересохшими губами. – Имеешь право. – Ты любишь меня? – голос мой так предательски дрожит. А душа разрывается в один миг между желанием убить и счастьем видеть её живой! Она такая же, почти не изменившаяся. Красивая, у меня подкашиваются ноги, я сильнее сжимаю пистолет дрожащей рукой, едва сдерживая слёзы обиды. Её глаза пронзают меня. – Я всегда буду любить тебя. – отвечает она, даже не задумавшись. И мы оба знаем, что это не ложь! Моё сердце пропускает удар. Я сдерживаюсь. Она не изменилась. А я стал совсем седым, и количество морщин увеличилось. – Ты можешь убить меня. – её родной голос отражается ещё большей болью. – Я приму это. Только об одном тебя прошу… Не трогай мою семью… Они ни в чём не виноваты… – громадные слёзы полились по её щекам. Я не могу смотреть на это! Не могу! Девочка моя! Любимая! Я так неудержимо хочу тебя обнять! Ведь ты – моя! Я знаю это! Чёрт подери, мы оба знаем это! Я прикусываю щёку изнутри и ощущаю привкус крови. Как мы допустили всё это? Только сейчас мой взгляд скользит вниз и замирает на её округлившемся животе. Она в положении. Она ждёт ребёнка… Не моего. Я невольно перевожу воспалённые глаза на него. Этого засранца, который должен был лишь исполнить свою роль в моей игре! В моей чёртовой игре! Игорь готов его закрыть своей грудью. Забавно… – За что?.. – шепчу я. И пистолет невольно пляшет в моей руке ещё больше. А палец готов спустить курок. – Почему он?.. Я задаю эти вопросы, но не хочу знать ответы. Потому что я знаю их! Знаю! И услышать их из её прекрасных уст… Я не хочу. В этот момент маленькая, ничего не понимающая девочка кидается к своей матери. Илья в секунду – за ней. Я перевожу пистолет на моего главного врага. Игорь перехватывает мужчину, но ребёнок… Она уже крепко ухватилась за мать, громко и отчаянно рыдая. А Настя инстинктивно старается спрятать её за себя, не сводя своих обезумевших глаз с меня. – Мама! Мамочка! Мамочка! – кричит красивая девчушка, разрывая тихий двор своим дрожащим криком. Моё сердце отчаянно вырывается из груди, я боюсь разорвать зрительный контакт с мужчиной напротив. – Иди к папе! Слышишь? Ксюша! Иди к папе! Всё будет хорошо! – я изо всех сил стараюсь оттолкнуть моего ребёнка, пряча её за своей спиной, обратно к отцу. Животный ужас, и дикий вопль моей дочери. Это всё, что мой мозг в состоянии улавливать. И ещё сознавать, что мне до одури хочется кинуться в объятия этого безумца прямо сейчас, даже если пуля не даст мне этого сделать! Коснуться губами его губ и закончить это. Что происходит? Я окончательно обезумел от происходящего! Я словно смотрю на всю эту дикую сцену со стороны чужими глазами! Вместо того, чтобы обнять её! Живую! Прикоснуться к её губам и вдохнуть запах её волос! Я держу её на прицеле и готов спустить курок… Мой мир разрывается в клочья. Эта адская кадриль просто невозможна! Как же нестерпимо больно! Я невольно прикрываю ладонью рот, понимая, что тяжёлые слёзы уже подступили к глазам. Они текут вниз по щекам сами собой. Я вижу ребёнка, который отчаянно цепляется за мать. Вижу вырывающегося обезумевшего отца поодаль. И мою любимую, которая постарела за эти секунды на десятки лет. Господи, земля кружится с бешеной скоростью и наконец вылетает из-под моих ног. Мерзкая тошнота подкатывает к горлу. Осознание того, что я заварил эту кашу. Имя Ксюша… Оно колет меня ядовитой иглой, добивая окончательно. Так звали мою мать… И маленький ребёнок…Эта маленькая замечательная девчушка. Я не сдался, поборов свой гнев, и опустил пистолет. Сам не веря в то, что это возможно. Я поборол свои тупые дикие эмоции и смог включить разум. Достучаться до него. Стася подхватывает на руки рыдающую дочь, крепко прижимая её к себе. А ребёнок смотрит на меня своими мокрыми тёмно-карими глазами. Этот момент сломал меня. Раз и навсегда. Моя горячо любимая женщина назвала ребёнка именем моей матери, это было первое, что перемкнуло мой воспалённый и отравленный мозг. Увидев глаза девочки, я моментально всё понял. У двух светлоглазых и светловолосых родителей едва ли могла родиться темноволосая девочка с карими глазами. Тогда я увидел свою дочь в первый и последний раз. Я уехал из того города навсегда. И никогда не врывался в их жизнь, оставшись лишь воспоминанием. Для себя я усвоил лишь один урок: когда любишь человека по-настоящему, ты отпустишь его, чтобы не причинять боли. Любимая бежала от меня. Бежала, спасая не Себя… И даже не Меня… Он спасала что-то большее… Гораздо большее! Она спасала Жизнь маленькой девочки, чтобы уберечь её от будущего, в котором её отец убьёт её мать у неё на глазах, оставив в душе ребёнка страшный шрам. Это стало для меня тяжёлым потрясением. И я, безмерно любя, простил её счастье, пусть даже с другим. Я отпустил её. Я всегда буду любить тебя. До последнего вздоха. Я пью за разорённый дом, За злую жизнь мою, За одиночество вдвоём, И за тебя я пью, - За ложь меня предавших губ, За мёртвый холод глаз, За то, что мир жесток и груб, За то, что Бог не спас. Последний Тост. Анна Ахматова. 27.06.1934 Шереметьевский дом