Глава №6 «Громов спешит на помощь» Продолжение

На следующий день:

Среда, 28 июля 2021

10:00

«Мышь думает, что она кошка… Это так мило!» – злорадствовал про себя Демьян.

А перед ним тем временем разливался соловьем Авзураг Габарашвили:

– Мы обучаем их лечебным, расслабляющим, даже эротическим видам массажа! С ними занимается профессиональная фигуристка. Эти девочки гибкие, как виноградная лоза, и крепкие, как гранит. Они умеют вести бюджет, следят за собой, знают осетинскую, русскую, итальянскую кухню…

«Цену набиваешь!» – подметил про себя Демьян.

Он-то думал, Габарашвили будет мариновать будущего зятя гораздо дольше. Но уже сегодня утром за завтраком официантка передала ему записку от Авзурага с просьбой зайти к тому в кабинет на чашку кофе. Громов не спешил с визитом. Спокойно закончил завтрак, наведался к себе в номер и только после этого спустился вниз. Игра хороша, когда в нее играют двое.

К моменту его прихода глава семейства Габарашвили уже изнывал от нетерпения. И стал намного говорливее, чем вчера.

– Я в курсе талантов жены Волкова, – прервал Демьян пламенную речь осетина. – Отличная девушка…

– О, с тех пор, как Даша жила у нас, многое изменилось! Мы пересмотрели методы воспитания и поняли, что можем дать нашим дочерям гораздо больше…

– Куда уж больше? – усмехнулся Громов.

– Поверьте, есть куда. Заполучив такую девушку в жены, вы откроете для себя новый мир! Наши дочери отличаются от обычных девушек как Maserati от жигулей!

Тут-то Демьян и решил, что достаточно поломался, пора переходить к делу.

– Мне бы светленькую Maserati с голубыми глазами и всем, что вы только что перечислили, – абсолютно серьезно заявил он.

Про себя подумал: «Интересно, что бы мне за это высказывание сделала моя жена… Наверное, неделю лупила тапком!»

Как только Авзураг услышал такой ответ, сразу растянул губы в улыбке, да такой широкой, что доставала практически от уха до уха.

– Вы же понимаете, что содержание девушек дорого нам обходится… – начал он подход к главному вопросу.

– Догадываюсь, – кивнул Громов. Даже вперед при этом немного поддался. Ожидал, что Авзураг прямо сейчас озвучит цифры, но тот его разочаровал.

– Только есть одна проблема… На данный момент у нас всего две девушки, достигшие брачного возраста, и обе уже помолвлены…

Демьян хмыкнул, прищурил глаза и добавил голосу громкости:

– А зачем тогда столько хвалить товар, которого нет?

– Отчего же нет… Есть! Просто придется подождать… Но оно того стоит, уверяю вас!

– В смысле?

– Вы можете выбрать девушку из наших воспитанниц, просто получите ее не сразу, а по достижении ею восемнадцатилетия.

«Ээ, нет! Меня завтраками не накормишь!»

– Сколько же мне ждать? Месяц? Два? Полгода? Я ведь не молодею! Я хочу детей! Это не вариант…

– О, я уверяю, дети будут! Все девушки здоровы и способны зачать. Мы их проверяем. А для мужчины возраст не так уж важен. Большинство моих зятьев гораздо старше вас и имеют по паре-тройке детей!

«Ну ты и гад!» – презрительно хмыкнуло внутреннее я Громова.

Демьян представил с каким «удовольствием» молоденькие прехорошенькие девчушки шли под венец. У него самого с женой была приличная разница в возрасте – двенадцать лет. Только вот его Лерка выходила замуж влюбленная, как кошка, и до сих пор пребывает в этом состоянии. Уж он постарался, чтобы так оно и оставалось. Но, например, двадцать лет – слишком большой разрыв на его взгляд. Вряд ли хоть одна из сестер Габарашвили может быть счастлива в таком браке. Правда, растят их совсем не для счастья, точнее не для их счастья.

– Если мы с вами договоримся, вы сможете навещать вашу невесту, когда захотите. Так будет даже лучше, девушка привыкнет к мысли, что станет вашей женой, – осетин сделал паузу и продолжил тише: – Ждать брачной ночи тоже совсем не обязательно.

«Охренеть! Это что, ты мне сейчас предлагаешь трахать одну из твоих несовершеннолетних дочерей?!» – при этой мысли зубы Демьяна заскрежетали сами собой, да так громко, что самому страшно стало.

– Что-то не так? – поинтересовался Авзураг.

Тут раздался стук в дверь и на пороге появился еще один осетин. Роста почти такого же, что и хозяин гостиницы, да и возраста, пожалуй, тоже.

– Позвольте представить, мой брат Улдан! Занимает большой пост в Геленджике, майор полиции! – представил его Авзураг. – Он помогает с выбором женихов для моих дочерей.

 «А вот и тяжелая артиллерия…» – подметил про себя Громов.

Прежде чем пожать руку второму осетину, он поправил на рубашке поло значок в форме футбольного клуба «Краснодар». Значок был с секретом. В изображенный на верхушке футбольный мяч был вмонтирован глазок камеры, а на обратной поверхности скрывался сверхчувствительный микрофон. Видео и звук сразу передавались на сервер в краснодарском офисе, где и сохранялись. Громов встал так, чтобы лицо полицейского максимально эффектно попало на камеру.

– Приятно познакомиться! – приветствовал он Улдана. – В чем заключается помощь вашего брата?

– Это скорее не помощь, а гарантия для меня и для вас, что всё будет по совести... – сахарным голосом уточнил Авзураг.

«По совести, мать вашу? А вы слово-то такое вообще знаете?» – зарычал Громов про себя.

Вслух же сказал совсем другое:

– Меня рекомендовал ваш зять! Думаю, это доказывает, что я достоин доверия!

– Это само собой! – кивнул Авзураг. – Иначе мы с вами не беседовали бы. Но вы должны понимать, что вопрос щепетильный! К данной информации имеет доступ только очень ограниченный круг людей и не без причины…

Громов кивнул.

– Понимаю и поддерживаю, мне тоже не нужна огласка…

Оба брата Габарашвили тут же закивали, изобразили полнейшее понимание.

– Тогда давайте к делу, – продолжил Демьян, – какую из дочерей вы мне предлагаете и что попросите взамен?

Авзураг взял со стола клочок бумаги, быстро написал на нем цифру с таким множеством нулей, что любому банкиру поплохело бы. Передал записку Демьяну.

«Мда… Волков со своими тремя миллионами еще легко отделался…» – усмехнулся он про себя. Сумма в четыре раза превышала ту, что пришлось заплатить Игнату. Хотя, наверное, можно было и поторговаться.

Демьян долго и по-картинному серьезно рассматривал клочок бумаги, то и дело перевил взгляд на братьев Габарашвили. Те аж дыхание затаили, ожидая ответа.

Убедившись, что изображение на листке несколько раз попало в камеру, Громов вернул его Авзурагу. Тот достал зажигалку, поджег край записки и положил догорать на блюдце. В комнате резко запахло жженой бумагой.

– За такую сумму, – могильным тоном начал Демьян, – вы должны мне привести ангела в женском обличии!

Авзураг снова улыбнулся от уха до уха и кивнул.

– Есть!

Демьяну показали фото девушки. И правда ангелок: вьющиеся белые волосы обрамляют кукольное личико. Губки сочно-красные, глаза – васильки.

«Э нет, так просто ты не отделаешься!»

– Что мне твое фото! – резко перешел на ты Демьян. Вмиг стянул с лица маску вежливости. – Если собираешься стрясти с меня такую сумму, ты мне девку вживую покажи! Со всех сторон передо мной покрути, пощупать дай! А то может, ты меня тут развести пытаешься! Я тебе сейчас денег переведу, а ты мне через год швабру криворукую! Гарантии какие?!

Братья Габарашвили тут же встали в оборону.

– Заплатишь заранее, получишь расписку! – заверил его Улдан.

Громов мысленно захлопал в ладоши: «Расписка – это хорошо, это уже вещественное доказательство. Только один косячок, нет у меня в запасе никаких миллионов!»

Точнее миллионы были, но далеко не так много, как требовалось, и пойти они должны были никак не в карман Габарашвили. Демьян их для своих дочерей приберег.

«У Волкова тоже вряд ли столько найдется… Придется обойтись без расписки», – подметил он про себя.

– А если девка мне не понравится, что тогда? – продолжил давить на Габарашвили Демьян.

– Выбрать дадим! – развел руками Авзураг.

– Вот и пошли выбирать, – уже более мирно ответил Громов.

Его попросили обождать в ресторане с полчаса. Улдан пришел за ним лично и повел по лабиринту коридоров, пока они не оказались перед дверью в большую прямоугольную комнату.

Помещение больше всего смахивало на казарму или какой-то дешевый хостел. По стенке вряд стояли кровати, возле них простые деревянные тумбочки.

Девчонки выстроились у противоположной стены. Все как одна в длинных коричневых юбках и просторных розовых блузах. Волосы заплетены в тугие косы.

– Всего у нас на воспитании сейчас девятнадцать девочек…

– Почему здесь только десять? – перебил его Громов.

– За остальных уже внесен калым, так что только эти… – уточнил Авзураг. – Прогуляйся, присмотрись!

Демьян кивнул, сцепил руки сзади и шагнул к девушкам.

Те при его приближении даже не шелохнулись. Стояли ровно, ноги на ширине плеч, головы слегка опущены вниз, глаза в пол.

– Пусть они смотрят прямо! – пробасил Демьян.

– Девочки, делайте, как он велит! – тут же последовал приказ от Авзурага.

И тут Демьян вспомнил сцену из старого фильма «Я, робот», когда множество людей-машин разом подняли головы и уставились в пространство перед собой. Сейчас произошло ровно то же самое. Девочки смотрели не на него, не друг на друга, а в стену.

– Прям всё сделают, что велю? – спросил Громов у Габарашвили.

Дождавшись кивка, приказал:

– Покрутитесь!

Каждая по очереди сделала круг на месте.

После того, как они замерли, Громов отдал новый приказ!

– Снимите блузки и юбки!

Мельком глянул на Авзурага, как бы спрашивая, не перешел ли грань. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Возможно, другие женихи просили снять больше.

Краем глаза заметил, сколько довольства появилось в лице Улдана. Вот уж кто явно не возражал против стриптиза. Дело семьи Габарашвили с самого начала нашло отклик в душе Громова. Недаром полжизни сражался с такими же моральными уродами. Но в тот момент, когда увидел, насколько доволен его приказом дядя девочек, решил, что костьми ляжет, но этих осетин накажет так, что свету белому не обрадуются.

Демьян еле заставил себя снова повернуться к девчонкам. По лицам страдалиц понял, никакие они не роботы. Очень даже живые, стеснительные люди. Все как одна покраснели, словно раки, захлопали ресницами, поджали губы, но противиться не решились. Медленно, словно минутная задержка сможет спасти их от неизбежного, расстегивать блузки, потихонечку их стягивать, спускали с худых ног юбки.

Очень хотелось отвернуться от них, ведь камера и так всё запишет. Но нельзя… И остановить девчонок нельзя. Ему нужны такие кадры, после которых у друзей в полиции проснется острое желание калечить и убивать. Здесь одними диалогами с продавцами не обойдешься, клубничка нужна.

«Простите, девчонки! Но для вашего же блага…» – мысленно обратился он к ним. И тут заметил кое-что особенное. Злость забурлила в нем, поднялась по пищеводу, во рту даже появился вкус горечи. Кулаки сжались сами собой, и разжать их стоило невероятных усилий.

Чуть поодаль стояла, ссутулив плечи, крохотная рыжая девчонка. Мелкие светло-коричневые веснушки покрывали ее нос, верхнюю часть щек, немного россыпи было заметно и на груди. Точь-в-точь, как у его жены, Леры, преданно ждавшей Демьяна дома.  Цвет ее волос можно было сравнить с оттенком, какой приобретает солнце на закате. Яркий оранжевый, практически морковный. К рыженьким у Громова была страсть особая.

Будь он падок на малолеток, эта ему несомненно понравилась бы. Всё в ней было правильное, идеально симметричное. Бедра, талия, вот-вот готовая округлиться грудь. Однако Громова кроме жены никто не привлекал в принципе, уж тем более это было не под силу малолетней девчушке. Совсем не ее юная прелесть так зацепила его внимание.

Он заметил у нее на руках и ногах уже пожелтевшие, почти незаметные, но все-таки синяки. Похоже, били ремнем и много били.

– Как тебя зовут? – обратился он к девушке.

– Мира… – тихо пропищала та.

– Мне нравится эта! – пробасил он.

– Ей шестнадцать… – возразил было Авзураг.

– Это важно? – Громов обернулся к Габарашвили.

Тот только хмыкнул:

– Нет, если ты готов ждать полтора года…

– Но ты же сказал, я смогу ее навещать… – ответил Демьян, не отрывая взгляда от окончательно раскрасневшейся Миры. – Я хочу остаться с ней наедине!

Авзураг помялся немного, но потом всё же кивнул:

– Можно.

После этого приказал всем идти за ним. Девушки вышли вслед за Авзурагом. Улдан немного задержался, подошел к Громову и шепнул на ухо:

– До уплаты калыма без проникновений! В остальном ограничений нет…

С этими словами он вышел вон, оставив Громова наедине с Мирой.

Та стояла ровно на том же месте, что и раньше. Даже не шелохнулась.

– Да оживи ты уже! – воскликнул Демьян.

– Можно мне одеться? – тихо попросила она.

– Скажешь, откуда синяки, разрешу!

Девушка посмотрела на него своими огромными зелеными глазищами и, смущаясь, ответила:

– Наказали.

Вот так просто взяли и наказали.

Демьян снова заскрежетал зубами, несколько раз тяжело вздохнул, призывая на помощь свой хваленый самоконтроль. За время работы в полиции, а потом в частном розыске он успел навидаться всякого. Однако синяки на юной коже оставили сильное впечатление.

– Ладно, одевайся, – прохрипел он. – Давай тихонько посидим, поговорим о том, как ты здесь живешь. А главное, за что у вас так наказывают.

Девушка захлопала ресницами, но спорить, конечно же, не стала. Села рядом с Демьяном на кровать и принялась отвечать на вопросы. А вопросов к ней у Громова было великое множество.