Глава 28

— Сволочь! Подонок! Говнюк! — ору, срывая голос.

Архип бросает коробку, ставит пакет на капот машины, а потом, схватив меня за руки, сковывает их за моей спиной. Я делаю рывок, чтобы укусить его, но он уворачивается.

— Ненавижу!

— Любишь, — отзывается Архип с самодовольной ухмылкой.

— Тебя нельзя любить! Потому что ты… ты…

Удерживая мои запястья своей лапищей, второй рукой Архип берет меня за затылок и впивается в мои губы своими. Обнажаю зубы и прикусываю его нижнюю так, что он резко дергается. На ней выступает капелька крови.

Я замираю, думая, что сейчас огребу от него по первое число. Но вместо того, чтобы наказать, Архип улыбается и слизывает капельку.

— Моя тигрица, — довольно скалится этот засранец.

— Ты украл мой телефон! — заявляю со злостью, но уже не так громко и резко.

— Не украл, а просто спрятал, — спокойно отвечает он.

— Ты не имел права!

— Там в пакете наша еда.

— Мы только что поели!

— Там десерт. Роскошные пирожные из итальянской кондитерской. Пойдем выпьем кофе и поговорим.

— А в коробке что? — спрашиваю раздраженно. Просто оттягиваю время, давая себе возможность хоть немного успокоиться и начать думать.

— Одежда для тебя.

— Да ладно, — хмыкаю.

— Ага, — кивает. — Мне нравится, как ты выглядишь в моих рубашках, но я решил, что тебе, по крайней мере, понадобится белье.

Мы возвращаемся в дом. Щелчок замка на входной двери звучит как чертов выстрел прямо мне в висок. Я даже вздрагиваю.

Архип варит для нас кофе, и мы устраиваемся за столом, чтобы съесть нереально выглядящие муссовые пирожные. Обычно я сторонюсь сладостей, напичканных жиром и сахаром. Но сейчас мне надо хоть какое-то утешение для моей расшатанной нервной системы.

— Нам надо поговорить, — говорит Архип, ставя передо мной чашку с горячим напитком и устраиваясь напротив.

— Мы только и делаем, что разговариваем и трахаемся, — бросаю раздраженно. — Бла-бла-бла, — кривляюсь.

Знаю, что веду себя как ребенок. Но во мне сейчас столько разных чувств, что они просто не вмещаются в одну меня!

— Инга, побудь у меня в гостях несколько дней, а потом я тебя отпущу. Сама примешь решение, строить ли со мной отношения. Но дай мне хотя бы гребаный шанс показать тебе, насколько мы совместимы.

— У меня работа, Архип! — восклицаю. — Жизнь, в конце концов! Друзья, семья, и снова работа! У меня не закончен проект по новому залу! А я, черт побери, не могу даже связаться с дизайнером! Это у вас, Земцовых, вагоны сотрудников! И даже если вы выпадете из обоймы, бизнес останется на плаву. А у меня только я, и от меня зависит мой бизнес, как ты не понимаешь?!

Он внимательно слушает меня и медленно кивает.

— Инга, — произносит спокойно, когда я заканчиваю свою эксцентричную речь, — я понимаю, о чем ты говоришь. Только ты собралась рожать ребенка. Если сейчас сходишь с ума от того, что твой бизнес без присмотра, то как собираешься рожать и растить малыша? В коляску и на работу?

— На что это ты намекаешь? — спрашиваю раздраженно.

Я и сама уже не раз думала, как совместить в моей жизни две роли — бизнес-леди и мамы. И пока пришла только к дурацким выводам, что буду таскать ребенка на работу. А что тут такого?

Неутешительный ответ на этот вопрос. По крайней мере, в моей голове. Я душу свои совесть и желание насладиться материнством хотя бы первые полгода. Но понимаю, что это слишком долгий срок, и рано или поздно передо мной встанет выбор: материнство или бизнес. Но самое страшное, что я не знаю, какой именно выбор сделаю!

Внутренности переворачиваются каждый раз, когда я размышляю об этом. Конечно, я не брошу своего ребенка! Только вот… если я буду таскать малыша на работу, из этого ничего хорошего не выйдет.

— Я ни на что не намекаю, — качая головой, говорит Архип. — Просто предлагаю остаться у меня на несколько дней и самой себе честно ответить на вопрос, готова ли ты отставить бизнес ради материнства. Сразу скажу, что я готов подхватить эстафету в твоем бизнесе.

— Хочешь процент от моих залов? — кривлюсь скептически. Меня даже в жар бросает от такой перспективы.

— Нет, — качает головой. — Мне хватает собственных денег. Я просто готов поднимать твой бизнес, пока ты будешь наслаждаться ролью мамы. Чтобы, когда ты выйдешь из декрета, могла прийти не на пепелище, а в процветающую компанию, и сразу встать у руля.

— Что за альтруизм? — прищуриваюсь с недоверием.

— Никакого альтрузима. Я же бизнесмен. Откуда во мне бескорыстие? Но для своей жены и матери моего ребенка я сделаю все и даже больше.

— Я еще не согласилась, — напоминаю.

— Мы пока ведем переговоры. Я накидываю тебе пищу для размышлений.

— Я не смогу думать, зная, что прямо сейчас все процессы на моей работе заморожены.

— Доверь это мне. Я разберусь. Обещаю, когда ты примешь решение, я отпущу тебя, если ты того захочешь. А в твоих залах тебя встретит толпа посетителей, которые горстями будут тащить к тебе бабло. Ну? Что скажешь?

Я задумчиво накалываю на вилку кусочек пирожного и кладу его в рот. Сладкое лакомство тает на языке, и я запиваю его черным кофе без сахара.

Перспектива, которую обрисовал Архип, несомненно, идеальная. Мне не придется жертвовать временем с ребенком ради развития бизнеса. И не придется пускать на самотек дела, чтобы насладиться материнством. Только один вопрос в свете этого всего не дает покоя. Готова ли я пожертвовать своим сердцем и жизнью, чтобы стать женой Земцова-младшего? На долгие годы связать себя узами брака, лишившись самого главного — своей свободы? Правда, если соглашусь, самым главным для меня станет малыш, и свобода мне может вообще не понадобиться.

— Несколько дней? — спрашиваю задумчиво.

Архип кивает. А у меня даже сердце заходится, потому что решение нужно принять прямо здесь и сейчас.