Глава 36

Архип

Охуенная.

Нет другого слова, чтобы описать мою будущую жену.

Капризная, как всякая девочка. Немного взбалмошная. Не всегда знает, чего хочет. Все это не страшно. Зато я точно знаю, в чем она нуждается. А прямо сейчас это мой раскаленный добела член.

Сжимаю грудь Инги, и она со стоном откидывает голову назад. С беременностью ее грудь стала еще чувствительнее, и мне это нравится. Теперь у меня еще больше возможностей доставить ей острое удовольствие, которое она так любит.

Задрав кофту, впиваюсь ртом в округлившиеся полушария над тонким кружевом бюстгальтера. Прикусываю, а Инга вскрикивает и опять стонет.

Стягиваю вниз кружево, оголяя твердые камешки сосков. Наклонившись, всасываю по очереди в рот твердые горошинки. Прикусываю, щелкаю по ним напряженным языком. Инга ахает и зарывается пальцами в мои волосы. Царапает затылок, притягивая ближе.

По телу проносится волна дрожи, ударяя в пах кипятком, от которого я шиплю.

С бо́льшим остервенением набрасываюсь на Ингу. Кусаю ее губы, целую так жестко и яростно, что сам охреневаю от ощущений.

Стягиваю юбку своей невесты по ее ногам. Она смотрит на меня так, будто если я сейчас ее не трахну, она меня убьет.

Ухмыльнувшись, укладываю ее спиной на стол. Обхожу с другой стороны. Беру Ингу под мышки и подтягиваю к краю так, чтобы ее голова свисала со столешницы. Она коварно улыбается и облизывает губы, смачивая их.

Расстегиваю ширинку, сбрасываю свой черный гольф прямо на пол. Достаю член и пару раз провожу по нему кулаком. Из Инги вырывается тихий стон, когда она наблюдает за моими действиями.

Подхожу ближе и провожу головкой по влажным губам. Инга тут же распахивает их, впуская меня внутрь.

Шиплю и сжимаюсь, когда кончик ствола оказывается в горячем, влажном плену. Выскальзываю и снова толкаюсь. Инга поднимает руки и впивается пальцами в свою грудь. Мнет ее, тянет за соски, пока я с каждым разом все глубже погружаюсь в ее рот.

Черт, какая же она горячая. Просто кипяток. И теперь вся моя. От макушки и до кончиков пальцев с красным маникюром.

Как только она убирает ладони от сочных полушарий, я накрываю их своими, а потом легонько шлепаю по соскам. Инга вздрагивает и ахает, а я в этот момент проскальзываю до упора в ее горло. Она давится, но не пытается отстраниться. Я воспринимаю это за согласие и начинаю медленно трахать ее горло. Плавно раскачиваюсь, скользя в узкой влажности, и у меня темнеет в глазах.

Выхожу, давая ей отдышаться, а потом повторяю маневр. Только на этот раз не убираю рук с ее груди. Жестко сжимаю их, доводя малышку до исступления. Я точно знаю, что между ног у нее уже потоп, и я адски хочу почувствовать это.

Покидаю жаркий ротик. Кладу ладонь на шею Инги и, слегка сжав, наклоняюсь и впиваюсь жадным поцелуем в приветственно распахнутые губки. Она хрипит и отвечает на поцелуй так, будто своими губами я дал ей кислород, в котором она нуждалась.

Обхожу стол и сталкиваюсь взглядом с Ингой.

— Не смей, — предупреждает она и качает головой. Ухмыльнувшись, продираю капрон между ее ног и увеличиваю дыру, добираясь пальцами до влажного кружева. — Я убью тебя, — выдыхает Инга и смеется.

— Нет, — качаю головой. — Не убьешь.

Присаживаюсь и, отодвинув кружево в сторону, шумно втягиваю носом сладкий аромат ее возбуждения. Подавшись вперед, касаюсь языком не влажных, а чертовски мокрых складочек. Инга вздрагивает и шире разводит ноги.

— Моя развратная девочка, — бормочу и, раздвинув складочки пальцами, впиваюсь в сочную влагу ртом.

Я знаю, что ей нужно не так много времени на то, чтобы кончить. Она и раньше была отзывчивой, а с тех пор, как забеременела, стала еще чувствительнее к ласкам.

Вылизываю ее под вскрики и громкие стоны, которые эхом разносятся по помещению. Реакция Инги подогревает мое собственное возбуждение, вознося его на новый уровень. Меня затапливает жаром, и я понимаю, что если прямо сейчас не окажусь в ней, то, нахрен, взорвусь.

Ввожу в нее два пальца, сгибаю и начинаю ритмично нажимать, стремительно подводя мою невесту к пику. Чувствую, как она сжимает меня внутренними мышцами. Выгибает спину, сдавленно стонет, и через секунду взрывается. Вылизываю ее, собирая все сладкие соки, пока Ингу трясет от удовольствия.

Выпрямившись, обхватываю член рукой, размазывая по нему влагу своей девочки. А потом скольжу внутрь нее. Инга шире разводит ноги и впивается пальцами в край столешницы.

— Жестко, Архип, — просит она хриплым голосом. — Очень-очень жестко.

Хватаю ее за бедра и, отступив, врываюсь до самого основания. Она вскрикивает, и ее глаза закатываются.

— Такая тугая, — выдавливаю из себя. Меня накрывает таким удовольствием, что я ничего не вижу и не слышу, только ее. — Моя горячая девочка.

Мне кажется, я несу простые банальности. Все то, что она уже сто раз слышала. Но сейчас не смогу сказать ничего нового. Только то, что само рвется из меня.

Вколачиваюсь в нее на такой скорости, что, кажется, мы могли бы высекать нашими телами искры. Сжечь, нахер, весь дом с помощью этого трения.

Меня окатывает мощной волной. Настолько яркой, что может снести.

Сжимаю полушария груди и тяну за соски так, как Инга любит. Наслаждение на грани с болью. Удовольствие на краю пропасти.

Она кричит и бьется в моих руках. Ерзает на моем члене. Требует еще и еще. Сжимает меня внутренними мышцами так, что темнеет в глазах.

Я ускоряюсь, давая Инге все то, в чем она так нуждается. Мы оба нуждаемся.

Еще несколько самых яростных толчков — и мы одновременно взрываемся. Разлетаемся на миллиард мелких осколков, которые смешиваются, чтобы соединиться и стать одним целым.

Наклоняюсь, чтобы впиться в припухшие от грубых ласк губы жадным поцелуем. Пью неровное дыхание Инги и одновременно с тем накачиваю ее своим кислородом.

Член пульсирует в тисках ее тела, пока она своими внутренними мышцами выжимает из него остатки удовольствия.

— Ну как тебе свадебный подарок? — спрашиваю хрипло, оторвавшись от сладкого рта.

— Великолепный, — отвечает Инга тихо. — А если бы я не согласилась?

— Такой вариант исключен. Так что я заранее инвестировал в то, в чем был уверен, — подмигиваю ей.

— Это ты про зал или свой генофонд? — смеется она, еще сильнее сжимая меня изнутри.

— Идеальный генофонд, — поправляю ее, делая акцент на первом слове, и чмокаю в пухлые губки. — Не забывай об этом.