40. Сладкая девочка

Никогда в жизни она не испытывала такого раскрепощения — телесного, духовного, социального, морального и сексуального. И при этом она не ощущала ни вины, ни стыда, ни унижения, ни брезгливости, ни гордости. Её животная сущность наслаждалась каждым мгновением длинного насыщенного дня.

Еда. Её кормили невероятно вкусными блюдами и позволяли облизывать пальцы. Её поили чистой прохладной водой. Её награждали маленькими деликатесными закусочками, когда она вела себя как воспитанная собачка. Ей даже удалось выпросить немного кукурузных палочек, которыми угощали Анубиса, — и пока она хрумкала из пакетика, хозяин и тренер придерживали злобного жадного пса, бесновавшегося на поводке.

Её тренировали на свежем воздухе и показывали, как правильно тянуть лапы и крутить хвостом. Поддерживали под животик, помогали прогибаться и становиться в ужасно сложную позицию «берёзка». Её хвалили, если у неё получалось красиво, и не ругали, когда она падала на землю, как неуклюжая туша. Её поднимали, осматривали на предмет ушибов и царапин и ласково просили повторить элемент танца.

Её гладили по голове, спине и ягодицам. Целовали в нос и лобик. Разрешали залазить на колени и обнимать лапами за шею. Не прогоняли, когда она ёрзала и покусывала за ухо. Её баловали, как любимого ребёнка.

После обеда её раздели и швырнули в тёплый бассейн, где она вволю порезвилась с молодым горячим пудельком. Он гонялся за ней, прихватывал острыми зубами за шею, жадно и неумело лапал под водой. Она постоянно ощущала его небольшой, но ладный и упругий член, которым он тыкался в её бёдра. Один раз пёсик исхитрился и поцеловал её в губы. Пекло солнце, вода ослепительно искрилась, пели птицы. Лулу ответила на поцелуй. Разве можно противостоять такому искреннему напору? Мягкие неопытные губы мальчика задрожали от восторга.

Злая псина в наморднике бегала по краю бассейна, рычала и делала такие движения, словно трахала всех подряд, включая тренера и пролетавших шмелей. Но Лулу его не боялась: Анубис был крепко пристёгнут к поводку. К тому же пугающий пенис ротвейлера был спрятан в стальную клетку с замочком.

Сквозь опущенные ресницы она наблюдала за хозяином. Видел ли он, как его девочку вожделели кобели? Любовался ли ею? Гордился ли?

Принц развернул её в воде и прижал к бортику бассейна. Его член скользнул между ног. Если бы она чуть прогнулась, то он плавно проник бы внутрь. Это было так легко. Ей этого даже хотелось: от возни с мальчиком она возбудилась и ощутила прилив желания. Но Лулу не знала, можно отдаться Принцу или нет. Её телом распоряжался хозяин: её течками, её вязками, её щенками, если они появятся.

Она вопросительно посмотрела в глаза хозяину. Можно? Тот молчал, лишь желваки перекатывались на скулах. Она чутко считала его настроение — коктейль из восхищения, любви, ревности и боли. Огрызнулась на Принца, выскользнула из его объятий. Подтянулась на бортике — и хозяин поймал её сильными руками, вытащил из воды. Замотал в пушистое полотенце и унёс под зонтик. Чмокнул в нос.

— Ты вообще собираешься её вязать? — спросил тренер.

Лулу не услышала ответ хозяина, но почувствовала, как он мотает головой.

— Почему?

— Не хочу.

— А если она будет просить?

— Я что-нибудь придумаю.

— А с кобелями что делать?

— Ну, а что ты обычно делаешь с кобелями? — в его голосе слышалась дружеская ирония. — Не думаю, что это вызовет у тебя затруднения.

Тренер хмыкнул.

Принц скулил и жаловался, что его лишили секса. Рвался к Лулу. Его миниатюрный член покраснел и явно причинял страдания. Тренер подхватил пуделя на руки и в несколько жёстких рывков избавил от проблемы. Струйка спермы оросила газон. Анубис зарычал в своём наморднике — и столько жгучей зависти слышалась в этом рыке, что тренер не выдержал:

— Ладно, если будешь вести себя, как послушный пёсик, то я разрешу переночевать в моей спальне.

Анубис тут же заткнулся. Лулу засмеялась и спрятала лицо на груди хозяина. Она была счастлива — полно, безоблачно, бесконечно. Этот день напитал её до краёв — как дождь в пустыне питает пересохшую землю. Ей казалось, что её душа зазеленела и зацвела, а на камнях выросли орхидеи.

К вечеру у неё не осталось сил, чтобы ползти в свою комнату. Она задремала под столом у ног хозяина, пока он ужинал. Ирина Николаевна поднесла к её носу тарелку с котлетой, но Лулу даже не открыла глаз.

Хозяину пришлось отнести её за красную дверь на руках. Он уложил её в постель и осторожно вытянул хвостик. Накрыл одеялом. Убрал с лица волосы, нежно провёл пальцами по щеке.

— Женька… — тихо произнёс он, — моя сладкая, моя недоступная девочка… Как же опасно ты играешь.

Какая ещё Женька, подумала Лулу и провалилась в сон.