Глава 4-6

***

Шеф приехал в девять утра. Для этого невозможного мужчины рабочий день начинается стандартно даже в выходные. Я в какой-то степени жалею, что температура у него не поднимается уже второй день, да и других симптомов заболевания нет.

Врач сказал, что всё в норме, но не советовал Поклонскому так быстро включаться в работу, дабы избежать регрессии, или как там его. В любом случае, задачу мне поставили чёткую. Оградить от нагрузок. Жаль только, что он слушать не станет. Придётся действовать жестче…

Когда я вышла на улицу, обнаружила, что моя машинка уже стояла у подъезда. И управление ею мне, конечно, никто отдавать не намеревался, что не очень-то меня радовало, как владельца. Но кто я такая, чтобы требовать у шефа пересесть на пассажирское сидение подаренного им же автомобиля?

— Сергей Андреевич, могу я попросить вас заехать сначала к моей сестре? Мне очень нужно, — вместо приветствия начала я, садясь в машину.

Босс сразу метнул в меня недовольный взгляд, но этот утренний ритуал я совершила ещё по телефону час назад, когда звонила, чтобы убедиться, что его состояние позволяет ему заниматься какими бы то ни было делами.

— Это долго? — спросил слегка сдавленным голосом.

Я повернула голову и внимательно посмотрела на него. Сегодня босс просто в рубашке без галстука, да и пиджака я не видела на заднем сидении. Это не показалось мне удивительным. В конце концов, галстук каждое утро завязываю ему я. То единственное, что он ненавидит делать самостоятельно, когда дело касается его одежды.

— Нет. Пара минут, не более. Единственное, что дорога займёт минут пятнадцать.

Поклонский бросил взгляд на наручные часы и кивнул, заводя машину.

— Адрес.

— А адрес не изменился, — ответила, стараясь не вспоминать, как он забирал меня из родительской квартиры, когда я согласилась на его условия.

Ехали мы в молчании. Вернее, я полностью погрузилась в рабочий процесс и составление плана на грядущую неделю, ведь поездку никто не отменял, а это значило, что все вопросы по организации комфорта Поклонского лежали на моих плечах. Шеф же, думал о чём-то своём и присутствия личной помощницы не замечал, что было уже само собой разумеющимся.

Когда мы подъезжали к дому, мой смартфон ожил, оповещая о нетерпеливости сестры. До десяти оставалось ещё минут сорок, но она всё равно решила убедиться, что я никуда не денусь, хоть на моей памяти не было ни единого случая, когда я бы подводила кого-то из родных.

— Ты не забыла?

Я тут же растерянно улыбнулась, не понимая причину возникновения подобного вопроса.

— А это возможно?

Света на секунду замялась, понимая, что сморозила ерунду.

— Ну мало ли…

— Через пару минут уже буду. Жди.

Сбросив вызов, я посмотрела на шефа. Тот по-прежнему не проявлял никаких эмоций, внимательно следя за дорогой. Почему-то подумалось, что несмотря на моё отношение к нему, как собственному боссу, я сейчас имею в виду раздражение и прочие прилагающиеся эмоции, никогда не испытывала дискомфорта при времяпровождении с ним наедине. То есть, молчание никогда не стесняло. Я не задумывалась о том, что сказать, обсудить. Поклонский в принципе любит помолчать, а мне нравится, когда тихо. Есть много времени подумать над рабочими процессами. Время и тишина — ценные ресурсы для таких рабов, как я.

Когда мы подъехали к нашей многоэтажке, я выскользнула из машины и направилась к подъезду, рассчитывая быстро передать деньги и вернуться. Но с удивлением замерла, когда позади услышала хлопок и писк сигнализации моей машины. Обернулась через плечо и с содроганием сердца поняла, что шеф решил последовать за мной.

Что за?..

— Сергей Андреевич, я быстро, — попыталась образумить его.

— Я понял, — ответил холодно, но даже и не подумал остановиться.

Стало не по себе. Очень не по себе.

Улыбнувшись, я продолжила путь, отмечая, что босс бесшумно следует, сверля взглядом мою спину. Набрав номер квартиры на панели домофона и дождавшись, когда нам откроют дверь, мы вошли внутрь. Все ароматы старого подъезда тут же обрушились на нас, но я только в лифте увидела, насколько Поклонскому было неприятно. Неженка. Привык к элитным домам и чистоте.

Света встретила нас с открытым ртом. Шефа она увидеть не ожидала, поэтому, когда пропускала внутрь вся будто сжалась, пока я думала, как отдать деньги, ведь я даже в конверт их не догадалась положить, а там приличное количество пятитысячных купюр.

— Здравствуйте, Сергей Андреевич, — выдавила из себя Света с придыханием, во все глаза таращась на него.

— Здравствуйте, Светлана, — ответил, будто кусок льда проглотил.

Я же кусала щёку изнутри, по-прежнему не понимая, что делать. Да и… Поклонский увидит мамин кошелёк и опять психанёт, как пить дать!

— Может, чаю? — с надеждой протянула сестра.

— Мы торопимся, — выдохнула я, хватаясь за сумочку.

— Вовсе нет, — ошарашил Поклонский и принялся снимать ботинки.

Сестра улыбнулась, и пока шеф не видит, многозначительно поиграла бровями.

Дурная женщина. Ну какого чёрта?

— А где Толик и… папа? — спросила, натянув улыбку и искренне надеясь, что оба за пределами… в идеале было бы города, но я рассчитывала хотя бы на дом.

Свету ещё можно пережить. Свету, Толика и папу не переживёт сам Сатана.

— Толик скоро вернётся, а папа дома, — улыбнулась та, кивнув на мои ноги. — Ты проходить-то будешь, или в пороге чай попьём?

А можно я пойду? Ну, пожалуйста!

Поклонский отодвинул свои дорогущие ботинки и скользнув взглядом по моему лицу прошёл вперёд, оттесняя Свету своей массивной фигурой.

— Да, проходите на кухню, — не растерялась Светик. — Ну что ты встала, как вкопанная, Мариш? Проходи давай, папа всё равно спит после ночных прогулок своих.

Сердце больно бухнулось о рёбра.

— Опять? — спросила тихо, снимая туфли. — Как он?

— Ничего не поменялось, — усмехнулась сестра, складывая руки на груди. — Я не знаю, где он денег взял на этот раз.

Стиснув зубы, я укоризненно посмотрела на сестру, а затем покосилась в сторону кухни, откуда Поклонскому прекрасно было всё слышно.

— Значит, скоро узнаем.

Достала кошелёк из сумочки, и когда вытаскивала оттуда тонкий пласт купюр, буквально кожей ощутила пристальное внимание шефа. Подняла голову и напоролась на гнев. Гнев, мать его!

— Думал, я неоднократно ясно давал понять, чего именно не хочу видеть в твоих руках, — произнёс холодно.

Я сжала мамин кошелёк, злорадно подумав, что все его подарки продала, а часть вырученных денег сейчас передаю.

Промолчала, не видя смысла оправдываться. Сунула купюры сестре в руки, и направилась в кухню, пытаясь миновать шефа.

Этот разговор проходил не впервые. И я не раз сообщала, что это мамина вещь. Да, потрёпанная, да неприглядная, но я ею практически не пользуюсь в его присутствии.

Это вообще то единственное, в чём я готова стоять до победного конца.

Поклонский хватает меня за плечо и припечатывает к стене, чтобы захватить пальцами подбородок и заставить смотреть в его стальные глаза, на дне которых сейчас можно было увидеть раскалённый едва ли не добела гнев.

— Мне каждое утро проверять у тебя сумочку, чтобы отбить привычку таскать эту дрянь с собой?

К горлу подкатила волна страха. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, разгоняя кровь по венам, сжигающую кислород ещё быстрее.

Молчу, стараясь не реагировать, но всё равно чувствую, как нос щиплет от подступившей влаги.

— Я пока чай сделаю, — юркнула Света мимо, не желая быть участником перепалки. Ей было прекрасно известно, что Поклонский способен задавить любую попытку вмешательства.

— Я задал вопрос, — проговорил шеф. — И намерен услышать ответ.

Он никогда не был хорошим.

Никогда.

Это моя иллюзия, выстроенная на том, что Поклонский всегда спокоен и холоден. Иллюзия, которая заставляет забывать, как он обходится с должниками, которые после встречи с его людьми могут попасть в больницу с побоями, и чьих дочерей он может позволить себе взять в сексуальное рабство.

Воспоминания накатили одной сплошной тяжёлой лавиной, причиняя боль, давя сверху многотонной толщей ледяного снега. Воспоминания о том, как восемь лет назад, стоя в этой же квартире, он злорадно улыбался, наблюдая мои слезливые потуги уговорить его оставить меня с семьёй.

«— Кого ты обманываешь, Марина? Они тебе не родные»

Не родные.

Разве можно так говорить о семье, чьей частью являешься? Да, у нас с ними разная кровь. Но я люблю их, какими бы они ни были. Люблю каждого без всяких предрассудков. Они — то единственное, чем я действительно дорожу.

Я так привыкла к его холодности, когда делаю всё правильно, что совершенно забыла, каким он бывает, когда что-то выводит его из себя. А последние дни он, вообще, будто не в себе, и ожидать от него можно чего угодно.

— Сергей Андреевич, — выдохнула я. — Я же говорю, это мамин коше…

— Я. Не хочу. Видеть. Эту. Дрянь. — чётко выговаривая каждое слово, глядя в мои глаза. — Ты прямо сейчас отдашь его сестре и забудешь, в противном случае я разорву контракт.

Я сглотнула колючий ком в горле и медленно кивнула.

— Прекрасно, — хмыкнул босс, выпуская из пальцев мой подбородок, тут же сунув руки в карманы.

Снова попытавшись проглотить горечь, я, не отлипая от стены, достала из эксклюзивного кошелька, сшитого на заказ у известного дизайнера специально для мамы, все карточки и деньги и переложила их в сумочку. После чего прошла на кухню, открыла верхний шкафчик и засунула ненавистный шефу предмет туда, и только потом села за стол, где уже накрыла Света.

Поклонский сел напротив и принялся сверлить взглядом. Уверена, он видит, как покраснели мои глаза. Я на грани. Мне хочется разреветься, как маленькой девчонке, потому что я не понимаю за что он так со мной. Неужели за восемь лет я не заслужила одну уступку и достойного к себе отношения?

— Вечером всё в силе? — робко спросила Света, разливая по чашкам чай, видимо, пытаясь разрядить обстановку в меру своих возможностей.

— Какие планы? — спросил босс.

— Ну-у… — замялась Света. — Мы хотели встретиться сегодня. Пообщаться. Марина вечно занята, поэтому видимся редко.

— Но метко, — поморщился мужчина, беря в руки чашку с горячим напитком, который я бы с удовольствием сейчас перевернула ему на голову.

Сразу после того, как придушила бы.

— Я не пью, — возразила равнодушно. — Бокал вина за ужином не считается.

Уголок губ Поклонского дрогнул. И вот не пойму, то ли это смех, то ли презрение. Слишком быстро оно промелькнуло, чтобы оценить. Но учитывая, как сам шеф относится к алкоголю, то могу предположить, что это второе. Он совершенно не умеет пить. Настолько, что насколько выпитых стаканов доводят его до вертолётов и невозможности распознать лицо собеседницы.

Подавив застарелое, свербящее под коркой воспоминание, я сделала глоток чая, стараясь отпустить негативные эмоции.

Я всё ещё на работе. Нужно забыть о личном.

— Так что на счёт сегодня? — повторила вопрос Света.

— Если буду свободна, я сообщу.

— А ты можешь быть несвободна? — улыбнулась сестра. — Что-то личное?

Я застыла от её бестактности. Господи, ну кто такие вещи спрашивает в присутствии начальства, а?

Поклонский пил чай с невозмутимым видом, а Света… Света, мать её, не унималась.

— Давно пора замуж, Мариш.

Я тут же вспоминаю кольцо в чёрной коробочке, которое выпало из пиджака шефа, и покрываюсь холодным потом, представив, как он делает предложение незнакомой мне девице. А он сделает. Иначе не купил бы этот треклятый жёлтый ободок для пальца какой-то новой жертвы, что будет идеальной женой в его власти.

— И ребёночка родить, — протянула младшая. — Что может быть лучше, а?

Метнула на неё убийственный взгляд, потому что младшая проехалась по самому больному в присутствии шефа, который на протяжении восьми лет отбирал у меня возможность завести полноценную семью. Ведь я не могла уйти в декрет, пока не выплачу долг отца.

— Нам пора, — Поклонский взглянул на часы и отставил чашку в сторону. — Спасибо за чай.

Жаль, там не было яда. Это было бы самое прекрасное утро за восемь лет.

Попрощавшись, покинули родительскую квартиру. Я старалась не вспоминать, тяжесть ручки от чемодана с вещами, который сама тащила восемь лет назад. Всё изменилось. Абсолютно всё.