Глава 7-3

Выдохнув, я взяла его за руку и поддалась, когда он потянул на себя. Ухватил за талию и на краткий миг прижал к груди, заставив задохнуться от нахлынувшего чувства. Странного, горячего чувства, от которого внутри всё сжимается. Медленно, как во сне сдвинулся назад и отпустил. Да так отпустил, что я пятнами вся пошла, потому что по себе заставил съехать.

И в глаза смотрит, на дне которых всё те же грозовые тучи. Холодно смотрит, будто знает, что со мной творится сейчас и готовится выговор сделать.

Сглотнула и резко на шаг отступила. Хрена с два ему, а не мои эмоции!

Поклонский никак не отреагировал. Повернулся и дальше пошёл, а меня будто дежавю накрыло. Он ведь сегодня так уже делал. Провокация, а затем полный игнор ситуации.12727c

Я вздохнула, сунула большие пальцы в шлёвки на шортах и осторожно последовала за странным, очень странным, босом.

Дальше тропа была извилистой и сложной. Мы шли то в горку, то на крутой спуск, и в некоторых местах приходилось в прямом смысле хвататься за босса, чтобы не скатиться кубарем, и не встретиться с сосной собственным хребтом, ибо кроссовки мои были явно непригодны для этой ужасной тропы. Шеф же, постоянно помогал вскарабкиваться и спускаться.

И вот вам загадка! На работе, значит, «Больше так не делай», а тут «Давай руку» и «Осторожно, не поскользнись. Иди аккуратно, я придержу». И вот, чтоб мне на месте провалится, если у этого поведения был переход, кроме того, что мы спали в одной постели в обнимку сегодня утром.

— Что-то не так? — спрашивает Поклонский, скользнув взглядом по моему лицу. Я его не столько увидела, сколько ощутила.

— А нам ещё долго идти? — спрашиваю, чувствуя, как затекает поясница.

Я может и бегаю в тренажёрном зале, но это мало помогает, когда передвигаешься по горному склону то вверх, то вниз.

— Смотря что в твоём понимании долго, Марина, — ответил пространно босс.

Это означало, что он вполне не прочь поговорить, чем я, собственно, и воспользовалась. Всё лучше, чем ступать по тропе в молчании.

— Час-два? — коротко спросила я, осторожно перешагнув валун и ухватившись за тонкую сосну. — Больше я, наверное, не осилю, Сергей Андреевич.

Поклонский обернулся на миг через плечо и спросил так, что у меня сердце едва в пятки не грохнулось.

— Если это долго, то что для тебя восемь лет?

Это был риторический вопрос. Наверное. По крайней мере, я очень надеялась, что он таковым являлся, потому что врать мне не хотелось. Не хотелось сравнивать это время с каторгой, рабством, самым ужасным временем в жизни тюремных заключённых.

— А для вас? — применила я тактику попугая.

Шеф ответил не сразу. Несколько долгих минут мы взбирались вверх, пока не вышли на смотровую площадку, где прекрасно было видно город, расположенный далеко внизу, частично скрытый лесом и серо-голубой горизонт. Широкая полоса, где море сливалось с небом.

Кажется, я забыла, как дышать. На полном серьёзе от чувств перехватило дыхание.

— А для меня восемь лет пролетели незаметно, — ответил шеф и прошёл дальше.

Под небольшим ветвистым деревом, где проходила тропа, стояла лавка. Аккурат напротив перил, что оберегали туристов от падения с крутого склона. Поклонский сел и постучал ладонью рядом с собой, предлагая занять место подле. Я была уже уставшей и сил сопротивляться не имела, поэтому плюхнулась на свободное место и глубоко вдохнула, снова вглядевшись вдаль, но как только он заговорил, обернулась.

— Мне было десять, когда отец впервые привёл меня сюда, — начал шеф тихим голосом, отчего у меня сердце сбилось с ритма. В который раз? — Мы приехали сюда в его редкий отпуск. Мать не любила пеших прогулок, а мне нравилось проводить с ним время, — босс хмыкнул, глядя вперёд. Я готова была поспорить, что перед глазами его была сейчас другая картинка, затмившая и красивый город и горизонт. — Что случалось крайне редко. Собственный сын не был уважительной причиной, чтобы бросить свой бизнес хоть на пару часов.

— Вы его ненавидели за это? — спросила осторожно.

Я боялась, что он замолчит. Перестанет говорить, ведь я не та, кому он мог раньше открыться. Что-то личное из его уст я слышу впервые. Обычно мне приходилось до всего доходить своим умом.

— Не за это, — хмыкнул Поклонский, а я напряглась. Потому что не было в этом смешке ничего хорошего. Кожу будто холодом обдало от короткого жуткого звука, который я слышала много раз, чувствуя, как по спине ползут мурашки.