Глава 1

Акванариум, ВИП-зона

Агнесса Новикова посмотрела на аккуратные ряды фуршетных столов, вышколенных официантов, снующих между группками аристократов с подносами хрустальных бокалов, и тихонько выдохнула. Всё проходило лучше некуда. Хотя, если честно, сам Виктор ничего подобного и близко не планировал. Если бы всё зависело только от этого человека, он бы просто открыл двери, поставил на входе картонную табличку «Смотрите и не задалбывайте» и ушёл бы пить свой кофе. Никакого сервиса, никаких вип-зон.

Но на фасаде висело имя рода Новиковых, а значит, планку нужно было держать. И Агнесса держала её так высоко, что у конкурентов наверняка сейчас сводило шеи, да и не только их.

Она отошла к массивной колонне, привычным жестом достала телефон и мгновенно погрузилась в работу. Пальцы летали по экрану: утвердить смету по новому заводу, отклонить завышенный прайс поставщиков, переслать Макару инструкции по усилению охраны на восточных складах…

Внезапно ровный гул светской беседы в зале как-то потихоньку изменился. В голосах появились тревожные нотки, звон бокалов стал тише, а голоса резче.

Агнесса оторвалась от экрана. Все люди заворожённо смотрели на огромные, подсвеченные глубоким синим светом резервуары, в которых творилось что-то нездоровое. Стайки мелких светящихся рыб, которые до этого плавно и грациозно выписывали восьмёрки, теперь метались хаотичными зигзагами. Вода бурлила. Донные химеры резко всплыли со дна и начали кружить вдоль стёкол.

К Агнессе тут же подскочил один из её помощников.

— Агнесса Павловна… — он нервно сглотнул, косясь на ближайший аквариум. — А скажите… они вообще так и должны себя вести? Демонстрация агрессивной среды — это часть программы?

— Да кто ж его знает, — процедила она сквозь зубы, не отрывая взгляда от беснующейся биомассы. — Я похожа на ихтиолога?

Помощник пискнул и отступил. Агнесса же внутренне сжалась, хотя на лице не дрогнул ни один мускул.

В этот момент она снова искренне порадовалась, что влила в строительство этого объекта колоссальные средства. Она вбухала сюда столько, что даже для собственных нужд род Новиковых поскупился бы на подобные траты. Многослойный армированный полимер, магические стабилизаторы давления… Сама она в этот проект изначально ни за что бы не влезла.

Сам Виктор, наверное, до сих пор думает, что она сделала ему поистине царский подарок. И это забавно, ведь на самом деле она просто вернула ему крошечный процент с тех баснословных доходов, которые принесли её корпорации его рецепты. Когда она попыталась заговорить с ним о дивидендах, он только отмахнулся с этим своим невыносимо скучающим видом: «Это же не я их произвожу и продаю. Я тебе просто подарил рецепт, а ты делай что хочешь. На прибыль не претендую».

Тяжёлый удар по бронестеклу заставил ближайших дам испуганно взвизгнуть. Агнесса тоже вздрогнула. Огромная, покрытая шипами рыбина с разгону впечаталась мордой в преграду. За ней вторая. Твари начали биться об стекло, но не от ярости, а как будто в панике, пытаясь вырваться из воды.

Стекло выдержит, в этом Агнесса не сомневалась. Но проблема была в другом. Если эти уникальные, невероятно дорогие создания сейчас в панике разобьют себе черепа и начнут всплывать кверху брюхом на глазах у всей столичной элиты и репортёров… Репутация проекта будет уничтожена в первый же день. «Морг за стеклом» — отличный заголовок для новостных каналов.

— Макар, периметр! — бросила она в гарнитуру, разворачиваясь на каблуках.

Нужно было срочно найти Виктора. Только он мог понять, какая муха укусила этих водоплавающих. Она быстрыми шагами пересекла холл, игнорируя вопросы гостей, и нырнула в коридор технического сектора. Виктора нигде не было. Зато у дверей служебного помещения она наткнулась на Валерию. Администратор нервно теребила в руках телефон, а её глаза бегали из стороны в сторону.

— Где он? — сходу спросила Агнесса.

Валерия дёрнулась, увидела графиню и судорожно выдохнула.

— Агнесса Павловна… У нас тут… В общем, маленькие проблемки нарисовались.

— Насколько маленькие? — уточнила Новикова.

— Кажется, на нас напали.

Сердце Агнессы забилось быстрее, но тело сработало на автомате. Обучение отца включилось мгновенно.

— Поняла, — она поднесла палец к наушнику. — Макар! Код «Красный». Гвардии перейти в режим отражения атаки. Защищать гражданских, но приоритет — периметр комплекса. Оружие к бою.

Она лихорадочно листала сообщения в телефоне, пытаясь выцепить хоть какую-то информацию от наружных постов. Связь трещала, сыпались обрывочные доклады о каком-то движении со стороны промзоны…

— Примите мои искренние поздравления, Агнесса Павловна, — голос раздался прямо за её спиной — спокойный, глубокий, с лёгкими бархатными нотками. — Чудесное место получилось. Даже не думал, что возможно собрать столько всего интересного в одном месте.

Агнесса раздражённо дёрнула плечом, не отрываясь от экрана смартфона, где Макар уже пересылал схему расстановки бойцов.

— Скажите честно, — продолжил невидимый собеседник. — Наверное, ещё ваши покойные родители начинали собирать такую уникальную коллекцию?

Агнесса нахмурилась. Какая коллекция? Какие родители? Что за идиот лезет со светскими беседами, когда тут, возможно, сейчас начнётся кровавая баня? Она быстро допечатывала приказ для снайперов на крыше, пытаясь сообразить, кто из приглашённых аристократов мог обладать такой наглостью.

Она подняла глаза, чтобы резко осадить навязчивого гостя, и её взгляд упёрся в Валерию.

Девушка-администратор стояла столбом. Она смотрела куда-то за спину Агнессы, и мелко, судорожно закивала, подавая какие-то отчаянные знаки.

Агнесса медленно повернулась.

Твою мать…

Если это нападение, то оно произошло в самый катастрофически неудачный момент из всех возможных в этой реальности.

Перед ней стоял человек в простом, неприметном сером плаще. Капюшон был слегка надвинут на лоб, скрывая черты лица, но эти глаза и эту властную, подавляющую всё живое ауру Агнесса не спутала бы ни с кем.

— Приветствую вас, Ваше Императорское Величество… — выдохнула она, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

Она сделала шаг назад, собираясь опуститься в глубокий реверанс, как того требовал жесточайший дворцовый этикет. Но мужчина мгновенно вскинул руку, останавливая её жест. Он ещё плотнее натянул воротник плаща и чуть наклонился к ней.

— Тише, тише, графиня, — мягко произнёс он. — Не нужно привлекать внимание. Я здесь просто как обычный человек. Инкогнито.

И ровно в ту секунду, когда Император Всероссийский произнёс слово «инкогнито», из глубин главного резервуара донёсся вибрирующий, пробирающий до самых костей протяжный вой гигантского кита. Звук нарастал, резонируя от стеклянных стен, превращаясь в первобытный рёв существа, почуявшего смертельную угрозу. Следом за ним в воде началась настоящая истерика — десятки крупных химер одновременно ударили в бронестекло так, что пол под ногами задрожал.

Агнесса почувствовала, как по спине поползла струйка ледяного пота. Ей стало по-настоящему, до дрожи в коленях страшно. Если сейчас здесь, в этом стеклянном лабиринте, начнётся бойня… Если пробьётся хоть одна тварь или атакующие снаружи прорвут периметр…

Погибнут люди — это трагедия. Погибнет репутация рода — это крах.

Но если во всём этом хаосе пострадает правитель Империи, который решил прогуляться «инкогнито» по её объекту… Ну, тогда род Новиковых просто сотрут из истории, выжгут калёным железом до десятого колена.

* * *

Я приложил ладонь к холодному, слегка вибрирующему бронестеклу гигантского резервуара. За спиной гудела толпа — посетители охали, фотографировали, тыкали пальцами в проплывающих мимо скатов. Шум стоял такой, что собственных мыслей не услышишь. Но мне и не нужно было слушать ушами.

Я прикрыл глаза, концентрируясь на водной толще. Энергетический фон внутри аквариума был похож на натянутую струну. Вода буквально искрила от чужого вмешательства. Кто-то очень настойчиво ковырялся в мозгах моих рыб, пытаясь переписать их базовые инстинкты на слепую ярость.

Мимо стекла как раз проплывал небольшой пятнистый сомик-чистильщик. Я легонько постучал ногтем, рыбёшка затормозила, шевеля длинными усами, и повернула ко мне плоскую морду.

Тончайшая нить моей воли скользнула через стекло, ввинчиваясь в примитивный нервный узел сомика, немного «разгоняя» синапсы и расширяя радиус восприятия.

«Сплавай, посмотри, откуда фонит. И посчитай, сколько их там», — мысленно шепнул я ему.

Сомик дёрнулся, его усы на секунду засветились слабым неоновым светом, и он стрелой метнулся на дно, затерявшись среди кораллов.

Я отступил на полшага, засунул руки в карманы халата и сделал вид, что с глубоким научным интересом изучаю табличку с описанием рациона рифовых акул. Обычный зевака, каких тут сотни. На самом деле я держал канал связи открытым.

Ждать пришлось недолго. Через три минуты сомик вынырнул из зарослей водорослей, подплыл вплотную к моему участку стекла и закивал плоской головой вверх-вниз. Выглядело это донельзя комично, но задачу свою он выполнил.

«Отлично», — я чуть наклонился к стеклу. — «А сколько их там?»

Сомик завис на месте, надул жабры и выпустил к поверхности ровно три крупных пузырька воздуха.

«Трое, значит. Понятно, интересно… Благодарю за службу. Можешь дальше развлекаться».

Связь оборвалась. Сомик, осознав, что у него внезапно появилось слишком много свободного времени и энергии, радостно вильнул хвостом и начал носиться по кругу, гоняя стайку неоновых рыбок. Такое у него теперь развлечение.

Я развернулся и пошёл к служебным помещениям.

Всё логично. Если кто-то решил перехватить контроль над моими тварями, он явно не стал бы делать это из толпы. Слишком много помех, слишком нестабильный фокус. Чтобы держать такой плотный ментальный канал, нужно уединение и близость к основным водным магистралям. А значит, нам в подвал.

Я спускался по бетонным ступеням технического уровня и думал о человеческой глупости. Вот зачем лезть в самые тёмные и пыльные углы? Наверху полно скрытых ниш, вентиляционных камер, технических балкончиков… Но нет, злоумышленники всегда прутся в подземелья. Чего стесняться-то?

Технический уровень Акванариума представлял собой лабиринт из труб, насосов, фильтрационных установок и огромного котельного узла.

Котельная — это вообще отдельная песня. По имперским градостроительным ГОСТам на объекте такого объёма обязана стоять мощнейшая система отопления. Инспекторы заставили Агнессу вбухать в эти котлы и бойлеры целое состояние. Вот только они все сейчас стояли абсолютно холодными и отключёнными от сети.

Империя мыслит таблицами, а я мыслю биоценозом. Зачем мне жечь дорогое топливо, если резервуар с тропическими химерами сам себя греет? У меня там плавает пара видов огненных скатов и тепловодных левиафанов, которые выделяют столько тепловой энергии, что воду приходится принудительно охлаждать потоками из арктического сектора, где живут ледяные крабы. Идеальный замкнутый цикл, устойчивый к любым перепадам температур извне. Так что вся эта железная рухлядь в подвале стояла просто для галочки перед комиссией.

Я толкнул тяжёлую противопожарную дверь и вошёл в главное помещение котельной.

Прямо перед огромным технологическим смотровым окном, выходящим в глубоководную часть главного резервуара, стояли три складных туристических стульчика. На одном из них, закинув ногу на ногу, сидел молодой парень, одетый так, словно перепутал диверсионную операцию с рейв-вечеринкой: кислотно-зелёная толстовка с ярким принтом, обтягивающие штаны, больше похожие на лосины, и лакированные туфли. Волосы щедро залиты гелем.

Парень сидел с закрытыми глазами, вытянув руки в сторону бронестекла, и его пальцы мелко подрагивали, словно он играл на невидимом рояле. От него во все стороны расходились осязаемые волны ментального контроля.

По бокам от этого модника стояли два охранника в серых костюмах.

— Добрый день, — обратился к ним я. — А какого хрена вы тут забыли, позвольте поинтересоваться?

Ноль реакции. Парень в толстовке продолжал дирижировать невидимым оркестром, а охранники посмотрели сквозь меня, словно я был пустым местом.

Я остановился в пяти шагах.

— Кхм-кхм…

Снова тишина. Их наглость была настолько феноменальной, что я даже на секунду усомнился, видят ли они меня вообще.

Я вытащил руки из карманов и громко, от души, пару раз хлопнул в ладоши.

Парень вздрогнул. Его руки опустились, он открыл глаза и с недовольством повернул ко мне свою напомаженную голову. Окинул меня брезгливым взглядом, будто я был пятном грязи на его лакированных туфлях, и, не сказав ни слова, отвернулся обратно к стеклу.

— Разберитесь с ним, — лениво бросил он своим мордоворотам, снова поднимая руки.

Я аж офигел от такого поворота.

«Да ты чё, совсем оборзел?» — пронеслось у меня в голове.

Двое в серых костюмах синхронно шагнули ко мне. В их руках тускло блеснули чуть изогнутые клинки, по лезвиям которых пробегали слабые голубоватые искры. Магическое оружие.

Я даже не стал доставать руки из карманов, просто сделал полшага назад.

Из глубокой тени между двумя выключенными котлами вышла Рядовая. Моя обезьяна сегодня была не в настроении — очень хотела посмотреть финальную серию любимого сериала про бандитов, но пришлось ехать на открытие Акванариума.

Охранники оказались не из робкого десятка. Увидев перед собой закованного в кость монстра, они не запаниковали, а мгновенно разошлись в стороны, беря её в клещи.

Начался танец…

Один из серых сделал ложный выпад, заставляя Рядовую сместить центр тяжести, а второй в этот момент нанёс рубящий удар ей под колено. Лезвие со звоном отскочило от костяного щитка. Рядовая недовольно ухнула и ответила широким взмахом катаны. Охранник ушёл перекатом, продемонстрировав отличную пластику.

Я прислонился спиной к холодному металлу бойлера и принялся с интересом наблюдать.

Они были хороши, эти двое. Правда, очень хороши. Двигались слаженно, использовали стихийную магию воды, чтобы ускорять свои движения и отклонять удары Рядовой. Их клинки раз за разом находили цель, но… всё было бесполезно. Броня, которую я с такой любовью интегрировал в тело обезьяны, держала удары без единой царапины.

Рядовой же было откровенно непривычно. Она привыкла рвать в клочья тупых и агрессивных химер, которые прут напролом. А здесь против неё работали профи, обученные люди, которые не подставлялись под прямые удары, финтили, уходили с линии атаки и постоянно меняли темп. Она злилась, махала мечами, пыталась достать их в прыжке, но те скользили вокруг неё, как вода.

«Ну и пусть потренируется, — решил я, скрестив руки на груди. — Очень полезно для развития моторики».

Бой затягивался. Прошло пять минут, десять, пятнадцать… Охранники уже тяжело дышали, их костюмы промокли от пота, но они не отступали, продолжая свою бессмысленную круговерть вокруг непробиваемой обезьяны.

Мне это откровенно наскучило. Я «отклеился» от бойлера, обошёл сражающихся по широкой дуге, благо зал позволял, и спокойным шагом подошёл к стульчику, на котором сидел модный парнишка.

Он всё так же самозабвенно водил руками, глядя сквозь стекло на бесноватую стаю акул.

— Что делаешь? — поинтересовался я, вставая у него за спиной.

Парень подпрыгнул на месте так, что чуть не свалился со своего туристического стульчика. Его руки резко опустились, ментальный канал оборвался. Он развернулся ко мне, с бешеными глазами, и тут же заорал на весь зал:

— Вы что, кретины⁈ Какого хрена вы до сих пор не вырубили гражданского⁈ Я вам за что плачу⁈

Охранники, тяжело дыша, на секунду отвлеклись от Рядовой, но тут же вынуждены были снова уйти в оборону, потому что обезьяна воспользовалась паузой и чуть не снесла одному из них голову.

— Я не гражданский, — спокойно поправил я его, разглядывая принт на толстовке с изображением какого-то чудика. — Я, можно сказать, ответственный химеролог за этот объект. И у меня к тебе пара вопросов. Зачем ты вмешиваешься в работу моего Акванариума? И почему ты делаешь это так бездарно?

Парень вытаращился на меня.

— Бездарно? Ты… ты вообще понимаешь, куда ты влез, смертник? — он поднялся со стула и криво улыбнулся. — Ну, раз ты химеролог и ответственный за это место… то, пожалуй, просто умри.

Он щёлкнул пальцами прямо у меня перед лицом и расплылся в самодовольной ухмылке, ожидая, что я сейчас упаду замертво в страшных корчах.

Прошла секунда… Вторая…

Я стоял и смотрел на него.

— И? — вежливо поинтересовался я.

Его улыбка дрогнула. Он снова щёлкнул пальцами. Потом ещё раз. Он начал оглядываться по сторонам, а потом задрал голову, вглядываясь в хитросплетение труб под потолком.

— Ты что-то ищешь? — спросил я.

Он не ответил, продолжая шарить глазами по теням.

Я вздохнул, поднял правую руку и разжал кулак. На моей ладони, сжавшись в крошечный дрожащий комочек, сидел паук. С виду — обычный крестовик, только на спинке у него пульсировал странный багровый узор. Паук мелко трясся и поджимал под себя лапки, явно пребывая в состоянии глубочайшего животного ужаса.

— Полагаю, ты на него надеялся? — я поднёс ладонь ближе к лицу парня. — Интересный экземпляр.

Это была действительно редкая и дорогая штука. Паук-ассасин — тварь, способная поглощать окружающую энергию и за счёт этого мгновенно менять свои размеры — от размера спичечной головки до габаритов крупной собаки. Он сидел в засаде под самым потолком, и по щелчку пальцев хозяина должен был спикировать мне на голову, увеличившись в полёте, и прокусить череп своими ядовитыми жвалами.

Вот только парень не учёл одного нюанса. Паук был живым, а значит, у него были инстинкты. И когда этот несчастный членистоногий приготовился к прыжку, я просто позволил ему на долю секунды ощутить мою истинную ауру. Паук моментально понял, КТО стоит внизу, его парализовало от ужаса, он сжался до минимальных размеров и добровольно спикировал мне в ладонь, лишь бы я не решил обратить на него свой гнев.

Этот паренёк, конечно, был не полным нулём. Умение ментально разговаривать с рыбами на такой дистанции — это неплохой природный Дар. Но вот с контролем у него были явные проблемы. Он не договаривался с тварями, он их ломал, грубо подавляя волю и заставляя подчиняться. Вот и над этим пауком он поработал особенно мощно, выжег ему почти все инстинкты, кроме базовых. Но против меня даже сломанная воля химеры пасовала перед банальным первобытным страхом.

— Как… как ты это сделал? — прошептал парень, пятясь от моей руки.

— Руками поймал, — я аккуратно положил дрожащего паука в карман куртки. Пусть посидит, потом разберу его на компоненты, материал и вправду ценный.

Я сделал шаг к попятившемуся пареньку.

— Слушай, ты же у нас вроде как повелитель глубин? — я кивнул на панорамное стекло, за которым бесновалась биомасса. — Сделай одолжение. Скажи рыбкам, пусть вон туда морских звёзд подгонят. А то там в левом нижнем углу какое-то пятнышко на стекле образовалось, бесит страшно. Пусть почистят.

Парень наконец-то отмер. До его зализанной гелем головы дошло, что план с пауком с треском провалился. Его рука рефлекторно дёрнулась к поясу, под толстовку.

— Не-не, подожди, — я примирительно поднял ладонь. — Зачем сразу железками махать? Ты химеролог, хоть и со странностями. Я тоже, по местным меркам, парень со специфическим подходом. Мы же культурные люди, интеллигенция. Давай всё словами решим. К чему эта суета руками?

Он убрал руку от пояса, расправил плечи и презрительно скривился.

— И правда. Марать об тебя руки… слишком много чести. У меня есть инструменты поинтереснее.

Он резко развернулся к аквариуму, вскинул обе руки и напрягся так, что у него на лбу вздулась вена. Вода за бронестеклом буквально вскипела. Огромные рыбины развернулись и единым фронтом принялись биться мордами в прозрачную преграду, пытаясь её проломить. Стекло даже не дрогнуло, только низкий звук расходился по котельной. Твари плющили носы, сдирали чешую, но продолжали тупо долбиться в одну точку, повинуясь его жёсткому ментальному приказу.

Я смотрел на этот бессмысленный акт самоповреждения и чувствовал, как начинает дёргаться бровь. Этот идиот портил мне экспонаты.

— Прекратите, — спокойно сказал я.

Парень громко расхохотался.

— Ты просишь ИХ прекратить⁈ — он ткнул в меня пальцем. — Они под моим абсолютным контролем! Я их хозяин! У тебя ни хера не выйдет! Они будут биться, пока не проломают эту банку, а потом сожрут тебя!

— А ты обернись, — посоветовал я.

Его смех тут же оборвался, когда он скосил глаза через плечо.

За стеклом царила абсолютная идиллия — рыбы плавно кружили по своим траекториям, лениво пуская пузырики. Никакой агрессии, никакого безумия. Они просто плавали, как ни в чём не бывало.

— Знаешь, в чём твоё главное заблуждение? — спросил я, глядя на его вытянувшееся лицо. — Ты припёрся сюда, чтобы уничтожить моё место. Весь такой самоуверенный, два часа накачивал их приказами, внедрял команды на убийство, формировал ментальные блоки… И ты даже не понял одной простой вещи… Они подчинялись тебе только потому, что я им это разрешил. Просто хотел посмотреть, на что ты способен, оценить уровень. Но, честно говоря, ты меня не впечатлил. Мусорная техника, слишком много грубости.

Его лицо пошло красными пятнами.

— Да как ты смеешь⁈ — взвизгнул он. — Я наследник рода Сморгонских! Мой Дар уникален! Никто в Империи не умеет подчинять водную стихию так, как я! Я…

— Посмотри туда, — я снова кивнул на аквариум, обрывая его словесный понос.

Сморгонский медленно повернул голову.

Там, за стеклом, серебристые рыбёшки, повинуясь какому-то невидимому ритму, сбились в плотную стаю. Они закружились и чётко выстроили форму человеческого черепа. Секунда — и стая перестроилась, образуя контуры длинного клинка. Ещё секунда — и перед ним проплыл идеальный контур поднятого вверх среднего пальца.

— Вот он, настоящий контроль, — тихо сказал я.

А сам мысленно усмехнулся. Контроль, ага… Я даже не давил на них аурой и не ломал им мозги. Просто вежливо попросил их поиграть в фигурки. Химеры очень отзывчивы, если с ними по-человечески, а не через колено.

Модная психика аристократа не выдержала такого надругательства над его величием. Парень издал какой-то нечленораздельный рык, выхватил из-под толстовки узкий стилет из тёмной артефактной стали и рванул на меня, целясь прямо в грудь.

Доля секунды — и я уплотнил структуру своей правой кисти. Загнал в суставы кальциевую броню, натянул сухожилия, как стальные тросы, и превратил мышцы пальцев в гидравлический пресс.

Два моих пальца, указательный и средний, сомкнулись на летящем клинке. Клинок со скрежетом замер, намертво зажатый между моими пальцами.

Парень дёрнул рукоять на себя, потом от себя. Его лицо покраснело от усилий, но сталь не сдвинулась ни на миллиметр.

Я чуть-чуть довернул кисть, вливая в пальцы кинетический импульс, и просто сжал их. Дорогая артефактная сталь лопнула с треском. Верхняя половина стилета со звоном упала на кафель.

Сморгонский отшатнулся, вытаращив глаза на обломок в своей руке.

— Ты… ты труп! — заорал он, срываясь на крик. — Мой отец тебя сотрёт! Тебя закопают живьём! Весь твой род вырежут до десятого колена!

Я только улыбнулся.

— А при чём здесь я? На минуточку, я убивать тебя вообще не собираюсь. Впрочем, это совершенно не значит, что ты уйдёшь отсюда живым. Подожди минутку. Сейчас подойдут остальные действующие лица этой пьесы.

В этот самый момент тяжёлая противопожарная дверь в дальнем конце котельной слетела с петель, выбитая мощным направленным ударом, и с грохотом впечаталась в соседний бойлер.

В пролом ввалилась группа людей с откровенно отмороженным видом.

— О, явились! — я приветственно развёл руками. — А теперь начнётся настоящее веселье, правда?

Новоприбывшие даже не посмотрели на дрожащего аристократа. Их мутные, фанатичные глаза были прикованы ко мне. Они начали срывать с себя одежду, отбрасывая её в сторону.

Их торсы, шеи и даже бритые головы были сплошным ковром из татуировок. Извивающиеся линии, уродливые руны, очертания пастей и щупалец… И как только ткань упала на пол, эти рисунки начали светиться. Они буквально разгорались изнутри, пульсируя раскалённым светом, словно под кожей тлели угли.

— Внедрение гена химер напрямую в человека? — я с научным интересом оглядел эту труппу. — Биологический симбиоз? О, это мы любим. Грязновато, болезненно для носителя, но концепция весьма забавная.

Я усмехнулся, глядя, как их мышцы начинают неестественно бугриться, а кости хрустеть, меняя пропорции тел.

— Ну что ж, удивляйте, — сказал я. — А то этот парень в лосинах меня вообще не впечатлил. Покажите, что вы успели подготовить. А я вам, так и быть, тоже кое-что покажу…