Ольга Шерстобитова

Идеальный напарник

На меня оглядывались. Нет, все было гораздо хуже: на меня оглядывались абсолютно все. Даже те, кто сейчас должен судорожно строчить полугодовой отчет для начальства. Все же не каждый решится шутить с нашим шефом. Карас, хоть и справедлив, но высший огненный демон, а это сказывается на характере. Поганее характер в отделе особого назначения в фирме, оказывающей самые разные услуги для магического сообщества, разве что у меня. Но я – ведьма, что с меня взять? И если быть честной – еще и темная, а это особый разговор.

Именно поэтому самым ретивым, не просто выглядывающим из-за столов и не опускающим глаза, а пристально меня рассматривающим, я настроение подпортила. Десяток чесоточных сглазов, пяток проклятий среднего уровня (к вечеру особо любопытные начнут лысеть и стареть), да парочка заговоров. Тех самых, которые законом вроде не запрещены, но мелких неудач принесут немало, пока не истончатся чары. А они у меня знатные, долгие да крепкие. Вскрикнула вампирша из отдела подготовки нестандартных праздников, пролив на ярко-алый свитер кофе, выругалась ее начальница, подвернувшаяся мне на пути, едва сломался каблук на новых и дорогих туфельках. Эльфы из Светлого леса, которых непонятным образом занесло в эту часть здания, где работала лишь нечисть и темные колдуны, старательно накладывали щиты и пытались слиться с мебелью. И вроде видят меня впервые, но прозорливые, слов нет!

– Ведьма! – осмелилась прошипеть вслед новенькая из отдела кадров, начиная тут же седеть от очередного брошенного легкого сглаза.

– Темная, – напомнила я, улыбаясь.

Как ни крути, а репутацию надо беречь.

Свернула в пустой коридор, чуть прибавила шагу, хотя в туфельках на высоких каблуках это было почти самоубийственно. Жаль, Карас не дал передышки, сразу вызвал, едва закончила с заданием на королевском балу. С половины советников Его Величества снимала занятное проклятье «черная паутина». Цеплялось оно к ауре пусть и непросто, но передавалось легко и быстро, забирая жизненные силы. Пока нашла затейника да оттащила к палачам, дело приблизилось к полуночи. Но срочный вызов от шефа игнорировать было нельзя. Нет, я Караса не боялась, он был моим учителем, наставником, тем, кто однажды заменил мне семью… И все бы ничего, если бы подобное не грозило неприятностями. Я – темная ведьма, их за версту чую. Или они меня.

Снова свернула, споткнулась и чуть не потеряла равновесие. Подняла повыше пышную юбку из тяжелого атласа, поправила черное кружево на груди, с трудом подавила зевок.

Остроконечная шляпа, вчера успешно выкупанная в пяти новых зельях, отражала сглазы и заговоры, которые сыпались со всех сторон из отделов, где темных ведьм не жаловали. Слишком мы опасные, слишком непредсказуемые, слишком сильные. Где-то завидовали, где-то мечтали о невозможном, но чаще всего просто боялись. Так уж устроен этот мир: если ты чем-то выделяешься и отличаешься от других, легко и просто жить не получится. Это я давно уяснила, когда погибли родители.

Метла, поддерживая и меня, и шляпу, угрожающе щелкала прутиками и временами выстреливала колючками. К ней не совался никто, лишь поглядывали с опаской. Оно и верно, не стоит им знать, что когда колючки закончатся, на замену придут боевые искры. Свою красавицу я искренне любила и совершенствовала, как могла.

В приемной я остановилась у пустующего места секретаря. Обычно Арчи неотлучно находился за столом, работая с документами, но сейчас его здесь не оказалось. Он ненадолго вышел, наверняка получив очередное любовное послание от Эллочки из бухгалтерии, которая была влюблена в него так давно и преданно, что даже наш ледяной маг сдался и решил попробовать стать ее парой. В отделах какое-то время делали ставки, чем закончатся их отношения, и я искренне надеялась, что свадьбой, дело шло именно к этому.

Чашка ароматного кофе, исходящая паром, от которого потекли слюнки, и заготовленные бутерброды с ветчиной, лишили меня самообладания. С Арчи, синеглазым красавчиком-брюнетом, я с давних пор дружила, поэтому без зазрения совести села на его стол и притянула себе тарелку с едой, блаженно вцепившись в бутерброд. Кто же знал, что бегая на каблуках по бальным залам королевского дворца, разыскивая гада-проклятийника, не успею даже поесть. А силы мне еще как нужны! С голодной ведьмой связываться себе дороже.

– Агата, у меня тоже кофе имеется, – раздался из-за двери голос шефа.

Я хмыкнула, сделала последний глоток и поднялась. Стоило шагнуть за порог, как дверь захлопнулась, отрезая путь к бегству. А именно это мне сейчас и хотелось сделать.

У неприятностей, а это были точно они, оказались янтарные глаза, которые обожгли, словно солнце в пустыне. Однажды я выполняла задание в песках Арн-шах-тана и чуть не погибла, даже несмотря на свои способности и особый талант к темной магии, поэтому знала, о чем говорю. Сейчас погибель мне нес этот взгляд. Пронзительный, уверенный, терзающий… Мир сыпался осколками, ломался гранями, и воздух вокруг нас за считанные мгновения сгустился.

Ощущение, что на маленьком клочке земли оказались я и этот незнакомец, усилилось, когда он поднялся. Стройный, гибкий, с повадками хищника. Светлые короткие волосы в беспорядке, на щеке – недавний порез, который еще не успел зажить, руки в витиеватых узорах, созданных магией. Сильный маг. Властный. Уверенный. Кроме того, явно бывалый воин, меч, выглядывающий из ножен, пусть и не броский, но даже по рукояти можно оценить литье. Простой человек на такой и не посмотрит, мимо пройдет, не поняв ценности подобного оружия. И темная дорожная одежда, что на незнакомце, пусть местами в подпалинах, не выпадает из образа опасного охотника.

И пахнет от него огнем и пеплом…

Мне вот только феникса для полного счастья не хватало. Да проще пережить конец света.

– И даже сбежать не попыталась, а вы переживали, – чуть хрипловатым голосом заметило это наваждение, и оцепенение с меня спало.

Да я бы попробовала, но Карас предусмотрительно перекрыл все выходы. Какой смысл тратить силы?

Сделать вид, будто мужчину не заметила, не получилось бы, выглядела бы глупо, но вот общаться я с ним пока не обязана.

– И? – полностью игнорируя незнакомца, обернулась к шефу.

К шефу, который сидел за столом, ломал седьмой по счету карандаш и хмуро смотрел в мою сторону. И как-то сразу стало понятно, что отказаться от задания не получится. И что оно мне точно не понравится. Вот ни одной поломанной веточки на моей метелке не понравится.

– Данраш Огнецвет сопровождает и охраняет невесту лорда Антанрийского в замок жениха, – неспешно, явно давая осмыслить сказанное, заявил шеф.

– Невесту прокляли? – деловито поинтересовалась я.

Все же при всех моих ведьминских талантах я специализируюсь именно на проклятьях. Чую их хоть на людях, хоть на предметах. И даже в самых сложных случаях, если сосредоточусь и отпущу побольше силы, разгляжу тонкую, порой весьма искусную вязь, и всегда отыщу нить, за которую нужно тянуть.

– Нет, – ответил Карас.

– Украли? – удивилась еще больше, все же фениксы, хоть и были малочисленной расой, слыли лучшими телохранителями.

А уж за этим… как за каменной стеной.

– Без оскорблений никак? – уточнил Данраш, сощурившись и явно меня оценивая.

Еще бы! Одна темная ведьма посмела усомниться в его качествах.

Он вдруг вздрогнул, от рук полетели искры. Разволновался что-то чересчур. Еще немного и спалит шефу любимый кабинет, никакие защитные чары не помогут. Карас вдруг уставился на Данраша, потом перевел взгляд на меня, а затем – снова на нашего клиента. Чуть наклонил голову, взглянул удивленно.

– Мне показалось или…

– Нет, – отрезал Данраш. – Не показалось, – ответил еще тише.

Это они о чем? Зыркнула на шефа, который лишь загадочно усмехнулся и как-то самодовольно растянулся в кресле, будто предвкушал приятное развлечение. Объяснений Карас точно давать не был намерен, поэтому я посмотрела на Данраша.

Цвет его глаз стал напоминать солнечные искры, от чего хотелось зажмуриться, но я сдержалась, и Данраш едва заметно усмехнулся. Проверял, значит. Ну погоди у меня…

– Агата – одна из лучших ведьм, работающих в отделе особого назначения, – вкрадчиво заметил Карас.

Однозначно, стрясет с него в пять раз больше, чем обычно. Фениксы ведь не только лучшие защитники, но и сказочно богаты. Если бы не поганый характер, который единицы могут терпеть, да огненная магия, что ни каждому позволяет к фениксу прикоснуться, все зависит от их степени доверия и симпатии, цены бы им не было, а уж женщины бы толпами бегали.

Прикусила губу, стараясь не улыбнуться. На месте этого Данраша Огнецвета я бы уже давно бежала подальше от нашего шефа и искала убежище.

Он вдруг снова уставился на меня, во глубине глаз сверкнул неожиданно теплый и манящий огонь. Окинул взглядом уже меня всю, от чего очень хотелось наложить на него все сглазы разом, а знала я их немало, сто тридцать четыре штуки. Порой и новые придумывались сами собой, пополняли мой боевой арсенал. Сдается, если с фениксом мне придется все же работать, я и новые проклятья изобрету и на нем же все опробую.

Шеф же поднялся, оперся о край стола. Дерево затрещало, кусок отвалился. М-да… Так качественно довести нашего демона до состояния «иду убивать» – это талант надо уметь. Даже мне подобное не всегда удавалось.

– У вас есть сомнения в квалификации моей лучшей сотрудницы? – совершенно спокойно поинтересовался он.

Когда у Караса было подобное настроение, наш офис пустел за считанные секунды. У всех и сразу находились важные и срочные, а главное вот совсем неотложные дела. Я сощурилась, подождала, когда шеф сядет обратно. Раз до сих пор не испепелил этого наглеца, значит, дело важное, сделку упускать нельзя.

Я без зазрения совести села к шефу на стол, закинула нога на ногу и ухмыльнулась, рассматривая Данраша. Выждав минуту, которая казалась натянутой стрелой, уверенно заявила:

– Тридцать семь проклятий, двадцать три сглаза, пятьдесят один приворот и восемь попыток убийства. И это за прошедшие две недели. Впечатляет. Последняя, кстати, произошла два часа назад. И боюсь представить, с кем мне, темной ведьме, придется столкнуться, если даже фениксу они нанесли семь ранений.

Данраш опалил взглядом так, что показалось – я падаю в саму бездну. И вот странное при этом ощущение – за спиной распахиваются невидимые крылья, которые уже подарил этот сильный мужчина. Отчаянно смелый. Такие долго и не живут… Разве что фениксы. Они могут возрождаться из пепла, пусть и уйдет на это столетие.

– Я утрою вознаграждение, – вдруг заявил Данраш, впечатлившись моими способностями.

– То есть все это с вами проделала невеста вашего лорда Антанрийского? – поняла я.

– Кроме попыток убить меня, да. Там наемники вечного соперника моего лорда постарались.

Хм… Я задумалась, взвесила все услышанное и уточнила:

– Стало быть, вы хотите, чтобы я провела ритуал, который навеет на леди сон, а потом спрятала ее в артефакт? Тот самый ритуал, за который ведьме грозит смертная казнь?

– Я поделюсь кровью и силой, – спокойно заявил Данраш, и я чуть не упала со стола.

Добровольно отданная кровь и сила феникса позволяет выжить, когда смерть стоит за плечом. То есть, даже если попадусь и случится казнь, к рассвету я оживу, как ни в чем ни бывало. Учитывая это, я понимала: не зря за фениксами охотились и истребляли их веками, забыв про поправку «добровольно». Людская алчность слепа и яростна.

Фениксов убивали, пока не остался малочисленный клан высоко в горах. Там для них созданы идеальные условия для жизни, они защищены мощной магией своего народа, до них и не добраться, если кто-то из крылатых не покажет путь. Есть только одно такое «но»… Феникс обладает крыльями, и, как и любая птица, в клетке он сидеть не хочет. Рвется на свободу, готов прятаться среди людей… Если бы я не была темной ведьмой, ни за чтобы не догадалась, кто такой Данраш. Я просто иначе вижу ауру, и огонь в нем разглядела сразу, как и необычную силу.

Поднялась легко, подошла к Данрашу, смерила с ног до головы. Потом уперла руки в бока и уточнила:

– Шеф, он сумасшедший или мне кажется?

Карас вздохнул, сломал очередной карандаш, поднялся.

– Отдавая силу и кровь, он до моей смерти будет уязвим! И если погибнет, то уже только через двести лет и сможет возродиться из пепла.

– Темную ведьму волнуют такие тонкости? – не удержался Данраш.

Я обернулась и тут же пожалела об этом своем поступке. Искры нет, не летели, как это бывает, когда начинаешь не влюбляться в мужчину, а считать его своим. Желать спеленать в объятьях. Опалить дыханием его губы. Защитить его жизнь даже ценой своей…

Нет, искр не было. Было жадное, голодное пламя, которым мы оба вспыхнули. И разве что не сорвались, как звезды с небосклона, расплескивая огонь. Удержались невероятной ценой. Зря окрестила при первом взгляде этого мужчину неприятностью. Он проклятье в чистом виде. Мое проклятье. Вечное…

Да. Это будет очень трудное задание.

– Агата, соглашайся, – вдруг попросил шеф.

Я так сильно удивилась, что снова обернулась и уставилась на Караса во все глаза, не скрывая эмоций. Метла от переизбытка моих эмоций стала сыпать искрами, подпаливая мебель и грозя устроить пожар, а я так и смотрела на Караса. Чтобы демон и просил… да темную ведьму… да меня! И ведь знает, что выбора мне не дал. Все понимает… Не смогу я отказать тому, кто спас мою жизнь, не оставил сироту с ведьминским даром голодать зимой на улице, кто заменил отца, которого у меня никогда не было.

– Хорошо, – сдалась я.

Шеф почему-то резко выпрямился, стал молниеносно накладывать защитные заклинания, и я украдкой проверила его на сглаз, порчу и проклятье одновременно. Очень уж странно он себя вел. Даже чары высшего уровня выплел. Сдается, если сейчас в кабинет Караса ворвется ураган или рухнет с небес метеорит, это место уцелеет.

– Лорд Антанрийский – заклятый враг лорда Шанрасского, – спокойно пояснил он.

– И? Шеф, вы зачем поставили такую защиту? – не удержалась я, выделив нужное слово голосом и весьма красноречиво посмотрев на демона.

– Наемные убийцы идут по пятам. Ведь если погибнет невеста лорда Антанрийского, тогда его влияние сильно упадет, – пояснил феникс, с трудом скрывая любопытство.

Я покосилась на убойное, прямо-таки издевательское число щитов. Данраш посмотрел на Караса.

– Ты просто не сказал ей главного, Раш, – хмыкнул шеф, зачем-то накидывая на себя еще четыре щита и активируя даже тот, что был на самый крайний случай – когда приближался конец света.

Уловив, что к клиенту Карас обратился по сокращенному имени, осознала, что дела мои совсем плохи. Значит, мой шеф и феникс знакомы.

– Иллириану мы спрячем в кулон, который я надену на себя и буду охранять, – уверенно заявил Данраш. – Но никто не должен об этом знать, поэтому… вот.

Феникс вытащил из кармана маленький флакон с золотым зельем внутри и протянул мне. Я открыла, понюхала и осторожно так закрыла крышечку и поставила его на стол.

– Шеф, у вас два выбора – помочь мне его убить или не мешать, – улыбнулась я.

Нет, серьезно, зелье метаморфоз, чтобы принять облик этой самой Иллирианы, мог предложить только ненормальный. Во-первых, оно запрещенное во всех королевствах, а во-вторых, стоит столько… Да проще звезду с неба достать.

– Все равно воскреснет же… Фениксы они такие, живучие, – сказал очевидное Карас.

– Ничего, я хоть душу отведу! – прорычала в ответ и, злая и полная желания убивать, повернулась к Данрашу.

Сила вырвалась, смысла ее удерживать я не видела. Темным ураганом она прошлась по кабинету, который остался цел. Шеф уже знал, на что я бываю способна, подстраховался. Сам лишь слегка покачнулся, но устоял. Данраш же остался на месте, словно его моя магия и не коснулась.

Это уже не злило, а заставляло клокотать от ярости, поэтому я не просто выпустила силу по второму разу, а еще и метлу подхватила. Ведьма я или кто? Данраш резко увернулся от меня, перепрыгнул через стол Караса и ловко ушел от удара. Я бросилась следом.

– А может не стоит гонять своего клиента?

Вместо ответа наложила мощный чесоточный сглаз и лишила мужика одежды, а потом Данраш неожиданно обернулся, сделал подсечку, крутанулся и… я оказалась прижата к стене.

Мы почему-то оба тяжело дышали, хотя наша потасовка заняла считанные минуты, устать не успели. Его губы почти касались моих, и пекло их от того, что столь желанный поцелуй не случился. И мы смотрели в глаза друг друга, тонули… Пылали от прикосновения, ощущая какую-то сумасшедшую запредельную близость. Вот она, моя погибель. Точка невозврата.

– Зачем вы вообще взялись охранять эту Иллириану? – не выдержала я.

– Кровный долг, – хрипло ответил он, убирая руки, которыми упирался в стену рядом с моим лицом.

И только сейчас я осознала, что Данраш меня даже не коснулся, лишь прижался всем телом, удерживая. По его ладоням вились яркие узоры, значит, может и ожоги причинить, если схватит. И это была не предосторожность, я точно знала. В подобной потасовке, когда эмоции берут верх, о том, чтобы не причинить боль, думать не будешь. Это была ненормальная забота обо мне. Темной ведьме. Почему же от этого хочется выть?

Что со мной сделал этот мужчина? Откуда он вообще взялся? Может, в этот раз проклятье наложили на меня, а я не заметила? Как иначе назвать это странное, острое, как нож, чувство, которое вспыхивает каждый раз, стоит лишь взглянуть на Данраша одной темной ведьме?

Едва заметно вздрогнула, посмотрела на Караса, который накинул на плечи Данрашу плащ.

«Кровный долг…», – почти прочитала я по губам. Значит, лорд Антанрийский спас жизнь фениксу и потребовал с него клятву отплатить. Не очень-то благородно, но вполне вписывается в реалии.

Данраш тем временем надел плащ и медленно застегивал его. Карас, осознав, что я успела остыть, и конец света на сегодня отменяется, снял защитные заклинания, уселся за стол. Подпер руками голову, спокойно посмотрел на встрепанных нас – на своем веку мой шеф и не такое видел, а потом деловито спросил:

– Данраш, у тебя пара есть?

От столь невинного вопроса феникс нахмурился, вопросы о личной жизни ему явно были не по душе.

– Мне нужно знать, включать в договор пометку о неприкосновенности моей сотрудницы, – пояснил Карас, и глаза феникса вспыхнули огнем.

– Иногда, Карас, мне просто безумно хочется тебя испепелить.

Шеф фыркнул, чуть склонил голову набок.

– Уже встретил, – как-то тихо ответил Данраш. – Но пункт включи. Лишним не будет.

Карас вперился в него взглядом, на мгновение в его глазах сверкнули озорные искры, а потом придвинул чистый лист, обмакнул перо в чернила:

– Тогда предлагаю обсудить детали договора. Итак, пункт первый…

* * *

Как же я ненавижу платья! Даже если это – дорожный вариант. Мое, позаимствованное из гардероба леди Иллирианы, так вообще оказалось ужасным. Мало того, что болотного цвета, еще и узковато в груди, что жутко мешало прятать в корсаже метательный нож. Постоянно, зараза такая, выскальзывал. С юбкой было еще веселее. За час, даже передвигаясь на лошади, я умудрилась собрать на подол весь репей, росший вдоль тракта, порвать в двух местах ткань и измазаться в ярко-желтом соке ардарии, который не отстирывался.

И будто мало мне радости, так на привале пришлось зашивать. Служанку леди Иллирианы убили два дня назад напавшие наемники, а от новой она отказалась. Иголка не слушалась, жалила осой пальцы, и я с трудом сдерживалась, чтобы не применить магию. Просто леди Иллириана, которую я только на рассвете при помощи ритуала погрузила в сон и заперла в кулоне, красовавшимся на шее Данраша, не имела дара к ворожбе. Правда, это не мешало ей пользоваться зельями да заклинаниями.

За две недели пути она ни раз пыталась обворожить Данраша, уже встретившего свою пару. Леди Иллириану это не смущало. А ведь фениксы очень верные, пару выбирают на всю жизнь. А такие как Данраш… да его собственный огонь уничтожит, если от судьбы откажется. Почему Иллириана этого не принимала в расчет, я не знала. И странно, что она не желала оказаться замужем за лордом Антанрийским. Чем ей не угодил жених? Красив, молод, богат… Влюбляйся да радуйся.

Я в который раз укололась об иглу и прошипела ругательство. Спешно обернулась, обрадовавшись, что никто не заметил этой оплошности. Как не поверни, а выдать себя нельзя. И я старательно, хоть и неохотно, изображала леди. Благовоспитанную, милую, доброжелательную…

Может, правда, зелье какое поискать, которое справится с такой бедой, как латание дыр на платье? Только где его добыть? Мои-то все сплошь взрывные да оставляющие врагов в разной степени подвижности.

Данраш подошел бесшумно, сел на поваленное дерево рядом, ловко вытащил из моих рук порванную ткань, а потом и иглу, и принялся весьма успешно штопать подол.

– Искрами чуть весь лес не испепелила, – заметил он, перейдя на ты.

– Ну знаешь ли… – отозвалась я.

– Тебе нужно потерпеть всего четыре дня, Агата, – едва слышно напомнил он.

– И не умереть, – хмыкнула я, вспомнив, что пару часов назад за нами крались двое.

– Я всегда рядом и защищу, – спокойно возразил феникс, не прерывая своего занятия.

Так он и поступил, отстав от отряда и справившись с преследователями один на один.

– Да я и сама разберусь, – тоже шикнула едва слышно.

– За нами по пятам идут сорок наемников.

Сколько?

– И два отряда ждут возле Риахандры, где находится лорд Антанрийский, – пояснил он.

И судя по тому, что за день на нас напали лишь раз, Данраш обладает невероятной силой, прикрывает всех чарами. Об этом наверняка знает отряд из двадцати человек, отправленный сопровождать леди Иллириану, иначе бы с чего им не поинтересоваться, почему мы делаем то один крюк, то другой.

Сколько же в нем силы, в этом собранном мужчине, который терпеливо и умело латает подол моего платья?

Опустил иглу, всмотрелся в спешно сгущающиеся сумерки. О чем Данраш думал в тот момент? Кого вспоминал? И почему так отчаянно хочется его обнять?

Тряхнула головой, поднялась.

– Я схожу к ручью, ужин почти готов, судя по запаху. Спасибо за помощь.

Кивнул. Поднялся быстро, бесшумно скрылся за ближайшими деревьями.

Я скользнула между кустов орешника, проверила припрятанные зелья, с которыми не расставалась с момента нашего путешествия, опустилась на корточки возле шумящей воды. Ледяная совсем, пальцы снова придется растирать. Прикрыла на миг глаза, прислушиваясь к окружающему меня пространству. Вдали тревожно крикнула птица. Ветер всколыхнул треугольные юбки елок. Ухнул где-то там, за их макушками, филин.

Что-то было не так. И вроде бы лес тих и по-вечернему приятен, пахнет опавшей хвоей, под которой пружинят ноги, но интуиция говорит об обратном. Нечисти я не чуяла, наемников, следовавших по пятам тоже, но опасность разлилась в воздухе, оседала на кончиках пальцев. Сделала шаг – и меня буквально скрутило, а потом ноги сами понесли к костру, подвластные какому-то неизвестному колдовству. Даже не знаю, что было хуже – вот эта странная магия или встрепанная я, едва ли не упавшая в костер. Данраш вовремя успел поймать и поддержать. Удивленно уставился на меня.

Я дернулась, оглянулась… Все спокойно, тихо… Эх, позвать бы метлу, надеть шляпу… И моя сила бы точно дала понять, чего я сейчас не замечаю. Ведь эти атрибуты темной ведьмы практически стали артефактами за то время, что я вливаю в них магию. Да и чужую они активно впитывают.

Тряхнула головой и нырнула в шатер, установленный специально для меня. Быстро переоделась в костюм, скинув неудобное платье, но подумав, натянула поверх юбку, чтобы не вызывать подозрений. Туфли припрятала в сундучок, выбрав сапоги, в которые так удобно вошел метательный нож. На поясе же закрепила все возможные зелья и снадобья.

У темных ведьм не бывает так, что интуиция просто возьмет и взбунтуется. Всему есть причина.

Ужинала вместе с Данрашем, остальные расположились чуть дальше. Со мной за все то время, проведенное в пути, воины почти не разговаривали, не положено им по статусу. А я, боясь себя выдать, не спешила начинать первой, хотя вопросы у меня уже появились. Но пока наблюдала, делала выводы…

Данраш неожиданно поднялся, выставил щит. И большинство воинов тут же встали кругом, огородив меня.

– Четыре удара, пять… – спокойно подсчитал он.

То есть все же нападение? Ввязываться мне в него было нельзя, мы придерживались легенды, что я – леди Иллириана. Разве что выбора не останется, и смерть коснется плеча, тогда уже можно действовать, не скрываясь.

На восьмом ударе замерцал защитный купол, который скрывал нас. Воины, стоящие на изготовке, вынули мечи. Среди них были и лучники, но в ближайшем бою стрелы не могли сохранить кому-то жизнь.

От рук Данраша шло свечение, но, кажется, он не собирался поддерживать защитный купол, скорее изматывал противника и выгадывал момент, чтобы ударить.

И да, я бы поверила в это, как и стоящие вокруг воины. Поверила бы безоговорочно, если бы Данраш не был фениксом. Просто фениксы никогда не сдаются. Защищать – это у них в крови, они просто не могут иначе. Данраш уж точно, насколько я успела изучить его натуру, не отступится. И то что я видела – его попытку выгадать время, прежде чем вступить в бой, говорило, что там, за защитным куполом, действительно, враг. И он либо равен Данрашу по силе, либо превосходит его. А значит… одной темной ведьме точно не сказали всей правды, когда подписывали договор.

Это злило так, что непонятный страх за Данраша отступал, хоть и был он близок к смерти, как никогда.

Купол заискрился сильнее, а потом рухнул, и перед нами вспыхнули огненные шары. Тут же раздались боевые крики наемников, бросивших в бой, скрестились мечи, сыпля искры. Данраш отбивался не мечом, сгустками пламени, что срывались с рук. Горела трава и земля, стонали раненые… А я не сводила глаз с феникса. В освещенном пламени черты его лица заострились, стали более хищными. Глаза сверкали солнечными искрами, черный плащ колыхался от невидимого ветра. Данраш прикрывал не только меня, но и своих людей, чьими жизнями дорожил, иначе бы не выкладывался по-полной.

Под ноги мне рухнул один воин, остался неподвижным. В свете костра и огненной магии я на миг потеряла свой ориентир и случайно столкнулась взглядом с вражеским воином. Небольшая аккуратная бородка, кривоватый шрам над левой бровью, собранные в хвост смоляные волосы, сбритые у висков, черные глаза… В глазах предводителя наемников светился жесткий расчет. Он явно прикидывал исход боя, в который не вмешивался, лишь наблюдал.

И вот тут я поняла, что так сильно меня смущало: маг, неподвижно стоящий на пригорке, смотрел только на Данраша. Исключительно на него. Сдается, попытки его воинов убить или похитить Иллириану лишь для отвода глаз. Изначальной целью был именно феникс. Феникс, к которому у одной темной ведьмы копилось все больше и больше вопросов.

Я не успела и разозлиться, как предводитель наемников вскинул руки и ударил магией. Воины повалились все и сразу, покатились по поляне, теряя оружие. Устояли лишь Данраш и я. Незнакомец сощурился, и пока воины вскакивали, ударил тьмой. От нее дыхнуло морозом, и сила мерцающей вуалью опутала поляну.

Данраш сосредоточился, и пламя столкнулось с тьмой. Он что-то крикнул на незнакомом языке. Я не поняла ни слова, в отличие от воинов, которые мгновенно оттеснили меня к краю поляны, за которой начинался лес. Подстраховываются, чтобы могла сбежать?

Боль вдруг вспыхнула в сердце, заставила упасть, прошила тонкой иглой что-то внутри и растаяла, оставляя горькое послевкусие. Что за напасть? Какое-то мудреное заклинание, с которым мне не довелось столкнуться?

Вскочила, нашла глазами Данраша, который, кажется, держался из последних сил. Наплевав на все договоренности, в конце концов, не одна я их нарушила, да и что ждать от темной ведьмы, рванула к нему на подмогу. Сила уже рвалась с кончиков моих пальцев, когда поляну вдруг залил свет, и рядом со мной появился Данраш. Верхней одежды на нем не имелось, и сам он был словно соткан из белоснежных лучей сказочной магии, что выплетала узоры на его коже.

Моего мужчину преобразили два огромных огненных крыла, распахнувшихся за спиной. Цвет пламени был не алым и вовсе не оранжевым, скорее белым, с разноцветными искрами. И он ослепил всех, кроме меня. Завораживал. Заставлял сгорать от желания прикоснуться к перьям, к этой удивительной, неземной красоте. Задохнуться в объятьях самого желанного мужчины на свете. Отрицать свои чувства сейчас было бессмысленно.

И тем больнее оказалось сказать себе «нет», воткнуть этот нож в сердце. Просто крылья становятся у фениксов белоснежными, когда они встретили пару. У меня уже и шанса не осталось. Его вообще, если честно, не было. Это в глубине моей души жила последняя, самая отчаянная надежда. Жила, пока Данраш не распахнул крылья.

– Что, совсем не таким меня представляла? – усмехнулся он, словно не замечая моего состояния.

Этот тон отрезвил, вернул в реальность. И как-то сразу вспомнились все вопросы, что я хотела ему задать.

– Лгун, – прошипела раздраженно.

Он не ответил на это обвинение никак. Уверенно поймал мою руку, резанул кинжалом, что-то прошептал. С крыла сорвалось перо, на которое капнула кровь. Следом Данраш порезал свою ладонь и подставил ее над пером, заканчивая заклинание, а потом… Я не успела даже опомниться, вскрикнуть, возмутиться, как оказалась прижата к его телу. И оно было единственной надежной опорой среди того урагана огня и дыма, что окружило нас.

– Не бойся. Удержу, – прошептал он, распахивая крылья и взлетая.

– Поверь, это мелочь, по сравнению с тем, каким был мой первый полет на метле, – выдала я.

– И каким же он выдался?

– Да так… право слово, мелочь. Всего-то повалила парочку реликтовых деревьев и снесла с десяток дымоходов.

Про то, что вместе с последними дома лишились и крыш, я решила умолчать. Темной ведьме не стоит выдавать свои секреты.

Данраш хмыкнул, прижал меня крепче.

Я даже не попыталась вырваться из его обжигающих объятий. Невероятное чувство защищенности, будто той надежной крепостью, которую я искала всю жизнь, оказался этот мужчина, окутало меня.

Пытаясь отвлечься, посмотрела вниз. Там, на поляне, все еще шел бой. И почему-то посреди него оказались наши с Данрашем двойники. Невероятная магия! Непостижимая… Ведь одно дело – действие зелья метаморфоз, другое… действие чистой силы.

– Сколько продержится? – уточнила я.

– Два часа. Нам как раз хватит, чтобы успеть сбежать.

– Сбежать?

– Я предположил, что нападения не прекратятся. Отправимся в Риахандру другим путем. Сдается, вдвоем справимся быстрее, а с отрядом уже пересечемся в роще возле города.

– Тот маг, кто он? – поинтересовалась я.

– Санор. Советник лорда Шанрасского.

– И ему нужен ты?

Данраш вдруг посмотрел в глаза открыто, не пряча эмоций.

– Агата, ему нужна моя сила. Не больше. Впрочем, как и всем остальным. Друзей у меня нет.

– У меня тоже, – пожала я плечами.

Данраш не ответил, лишь почему-то прижал меня еще сильнее.

– Я открою портал в безопасное место.

Он и это умеет? Интересно, чего я еще не знаю о фениксах? Ведь создавать переход – это высшая степень мастерства, да и силы столько требуется… В нашем мире порталы редкость, я вот для перемещений метлу предпочитаю.

Данраш набрал высоту и сорвался огненным вихрем, разрывая пространство, и только в тот момент я почувствовала запах крови.

Пока я пыталась понять, насколько сильно Данраш ранен, мир кружился, рассыпался и собирался вновь. Мы просто рухнули вниз, цепляясь за ветки. Я упала на Данраша. Крылья у него уже исчезли, сам феникс лежал, раскинув руки и потеряв сознание.

Судорожно осматривая его и не обращая внимания на свои саднящие царапины, не находила ничего, что было похоже на рану. Запаниковала. С трудом, все же весил Данраш немало, перевернула его на живот да так и застыла… По золотому рисунку, что украшал его спину, ползла черная вязь чужой магии. Ядовитая, словно гадюка, опасная… Потянулась к своему поясу, вытащила зелья и чуть не взывала от отчаянья. Я не знаю, что за магия у Данраша, но мои труды бесследно испарились. Даже целебное снадобье, на которое я возлагала надежды. Оно бы точно замедлило действие яда, а я бы за то время разобралась, что за проклятье в него кинули!

– Раш! – позвала отчаянно, сократив его имя.

Даже не пошевелился. Я щелкнула пальцами, решив поставить щит, и осознала, что магии в этом месте нет. Выругалась. Огляделась, осторожно прощупывая пространство. Моя сила никуда не делась, но здесь спала, будто что-то ее глушило.

Глубоко вдохнула. Выдохнула.

Медленно пульсировала на плече феникса черная клякса проклятья, тонул во мгле ночной лес, окружавший нас. И только серебряными точками сверкали над головой звезды, которых не скрывали макушки деревьев. Дыхнуло холодом, словно в нескольких шагах от нас танцевала зима, и я оглянулась и сдавленно охнула.

За моей спиной располагался берег реки, через которую был перекинут мост, казалось, сотканный из серебра. На небольшой поляне, расположенной на противоположной от нас стороне, темнела окнами маленькая бревенчатая избушка, в которой, полагаю, никто не жил. Она выглядела заброшенной, неуютной.

Но больше всего меня поразило не это. На том огороженном от всего мира темными елями клочке земли падал пушистый снег. Он спускался хлопьями, таял в реке. А я думала, темную ведьму уже ничем не удивишь.

Куда ты принес нас феникс? Для чего? И почему же от отчаянья стынет мое сердце?

Я на миг прикрыла глаза, стараясь успокоиться, после поднялась. Ни зелий, ни магии, ни метлы… Лишь мужчина с проклятьем. Мужчина, на которого я смотрю и пропадаю. Пропадаю, не зная ровным счетом о нем ничего. Но готова все за него отдать и потерять.

Суток не прошло, а я безоглядно влюбилась. И забыть Раша не смогу никогда. Вот что значит мастерски завалить задание шефа. И про правило – не смешивать работу и личное, конечно, и упоминать не стоит. Так умудриться влипнуть может лишь темная ведьма. Шеф точно оценит, когда узнает. У меня просто талант к неприятностям.

Сейчас же выбора особо не было: либо остаться посреди ночи в лесу, либо дотащить Раша до избушки и подумать, как снять проклятье. Сдается, такое можно только огненной магией выжечь, и то это будет непросто. Я, достаточно могущественная темная ведьма, бессильна…

Взвалила феникса на плечи, потащила к мосту. Из двух зол стоит выбирать меньшее.

Тяжелый зараза… Мускулы сильные. И огнем от него так и веет. Первую половину моста я шла медленно, прислушиваясь к тишине леса, вглядываясь в толщу воды, но интуиция молча, опасности я не чувствовала. Кажется, Раш говорил, место безопасное.

Стоило дойти до середины моста, как моего лица коснулся снег, а за спиной сомкнулся мерцающий купол. Цветом он напоминал крылья Раша.

Хм…

Я остановилась, отдышалась, позволяя снегу, пошедшему еще сильнее, осесть на моих волосах. Пока отдыхала, пыталась призвать силу, но ничего не добилась. Магии здесь либо я не чувствовала, либо кроме той, защитной, ее просто не было.

Наконец, я дотащила феникса до дверей избушки. Снег повалил густой, налетел ветер, запела едва начинающаяся метель свою песню, начала плести снежную вуаль, которая уже скрыла противоположный берег и частично мост. Елки казались заснеженными сугробами, и мне ничего не оставалось, как шагнуть за дверь избушки.

Стоило попасть внутрь, как под потолком вспыхнуло с десяток мелких огоньков. Они разлетелись по комнате, замерли. И пусть полумрак не развеялся, прятался по углам, но разглядеть окружающую обстановку я вполне могла.

Два окна, за которыми бушевала метель, прикрыты легким тюлем. Слева у входа расположен очаг, рядом с которым лежат полена. Но я не успела и опомниться, как огонь вспыхнул сам, словно повиновался чьей-то руке. Мельком глянула на кухонную утварь, расположенную в шкафах в углу, сундуки вдоль другой стены.

В избушке не имелось ни кровати, ни лежанок, ни стульев. Решив, что хуже уже не будет, опустила Раша на мохнатую шкуру возле огня, а сама отправилась исследовать сундуки.

Полупустые… В одном нашлась мужская одежда, в другом – немного съестных припасов и сушеных ягод. Я поставила воду кипятиться, собираясь приготовить отвар, а пока разорвала одну из рубашек и пошла к Рашу. Долго промывала его раны, рассматривая проклятье и кусая губы. Я не знала, как его снять. Даже будь у меня магия, только попыталась бы задержать. А он… умирал. Раш умирал. Мой феникс, в котором загадок больше, чем прутьев у моей метлы.

Золотистые узоры на нем наливались светом, иногда вспыхивали пламенем. Видимо, пытались выжечь проклятье, но безуспешно. Слишком много сил потратил на бой, на защиту, на переход, на меня…

Я промыла его и свои раны, выпила горячего травяного отвара, прислушалась к воющей за окнами метели, когда тело вдруг налилось жаром.

Раш застонал, открыл глаза.

– Как ты?

– Агата… беги.

– Что?

– От меня беги, глупая, – простонал он и снова провалился в беспамятство.

Сдается, бредит. Жар наверняка поднялся.

Я потянулась к нему, хотела положить на лоб компресс, потому что Раш, действительно, горел, как вдруг оказалась в его объятьях. Он снова открыл глаза, которые напоминали темный янтарь. Безумно яркий. Безумно манящий. Безумно прекрасный.

– Ты – огонь в моем сердце, – прошептал он так, что каждая моя клеточка запылала жаром.

Но чего только не скажет тот, кто под проклятьем, да еще и, кажется, простыл.

Я не успела даже ответить, попытаться высвободится, как Раш перевернул меня, оказываясь сверху, и накрыл мои губы поцелуем. И он был таким сумасшедшим, что захотелось все послать в бездну.

Мы не могли остановиться, задыхаясь от огня, что жег нас, плавясь от нежности. Проклятье, метель, весь мир со всеми его проблемами остались где-то там. Здесь же, возле пылающего очага были лишь мы. Двое. Опьяненные близостью, готовые пойти друг за другом на край света.

Я могла это остановить. Наверное. Но даже не сделала попытки. Я стонала в его руках, изгибалась, откликалась на каждый поцелуй и прикосновение. Я отдавала всю себя, что-то бессвязно шептала, а затем, кажется, уже требовала, когда Раш накрыл меня собой. Уверенно, остро, каждым движением заполняя меня, заставляя понимать, что когда он исчезнет из моей жизни, сердце будет ранено осколками рассыпавшейся мечты, которой не суждено сбыться.

Проклятье, которое забирало жизнь моего феникса, вспыхнуло неожиданно ярко, и я не смогла этого всплеска не ощутить. По-настоящему черная, мерзкая магия цеплялась, пробиралась в сердце Раша. И я вдруг поняла интуитивно, что может это проклятье уничтожить. Самая светлая магия на свете. Та, что подвластна даже темной ведьме.

– Я люблю тебя.

Пусть он этого не вспомнит. В том забытье, в котором ласкает меня, находясь под действием злых чар… Но эти слова, та сила, что рождала их из самого сердца, способна победить любое проклятье.

– Я люблю тебя, – прошептала, сжимая в объятьях, выжигая чужую магию именно любовью.

Искренней. Настоящей. Живой. Я уже знала название проклятья, наложенного на Раша, – морозная стынь. Когда тьма становится холодом, добирается до сердца, делает его ледяным. И любому суждено стать равнодушным, бездушным, жестоким… Любому, но не моему фениксу. С той магией, что живет в его крови, подобное проклятье его просто убьет.

– Ариаса, – прохрипел он, опутывая жаром своих вспыхнувших крыльев, заставляя почти задыхаться от того, что чувствую.

Яркая вспышка сорвалась с его крыльев, превратилась в огненную птицу. Она вспорхнула, опустилась на мою кожу, вспыхнула болью на плече, которое тут же, зацелованное им, заныло.

– Судьба моя… суженая… избранная… Вся моя жизнь. Смысл моего существования.

Бредит. Однозначно.

А мне осталось-то всего ничего, чтобы вырвать корень проклятья. Просто позволить себе стать его. Безвозвратно. Безоглядно.

– Я люблю тебя, – прошептала, находя губы Раша.

Рывок, бешеный ритм наших тел – и нас не просто накрывает, сметает волной. Огненные звезды, шепот моего имени, жадные губы в которых таится нежность…

Я пришла в себя лишь через несколько мгновений, оглушенная, горящая от поцелуев, которыми Раш в каком-то забытьи покрывал меня, по-прежнему обнимая и не выпуская из объятий, а потом затих, провалился в крепкий сон.

Я, все еще прижимаясь к нему, развернулась и посмотрела на тени, которые падали на его щеки. У меня ни с кем так не было. Никогда. И сдается, уже не будет. Он стал не просто моим первым мужчиной. Раш стал единственным.

Проклятье бесследно исчезло, и я невольно посмотрела на свое плечо. Огненная птица расправила на нем крылья. Вечное напоминание. Вечная моя боль. Коснулась пальцами – и она вдруг ожила, расправила крылья, взлетела, становясь раз в пять больше. Живая огненная птица. Я смотрела на нее, затаив дыхание, пока она тревожно и внимательно оглядывалась по сторонам. Недовольно повела головой, рассмотрев за окнами метель, подлетела ко мне, обожгла теплом лицо, а после уселась на подставленные ладони.

Это было безумно ненормально… гладить огонь. Но странный подарок Раша, случайный и такое необычный, кажется, остался довольным. Вскоре он уменьшился, опять забрался на мое плечо, так и замер там. А я легла и положила голову на грудь Раша. Была бы магия, поделилась бы с ним силой, но сейчас я могла согреть моего феникса разве что любовью своего сердца. Морозная стынь – та еще мерзость, и действует на того быстрее, кто наделен мощным даром. Неудивительно, что Раш оказался в таком состоянии.

Погладила Раша по щеке, поцеловала упрямый подбородок. Там, за окнами бушует метель, а здесь у меня… лето. Солнечное, светлое, которое забавно сопит, уверенно обнимая темную ведьму. Счастье, которым я ни с кем не готова делиться. И пусть украденное оно, но какое уж есть.

Некоторое время я смотрела на Раша, потом на огонь. Успела даже немного вздремнуть, а когда метель затихла, и небо окрасилось розовой зарей, выскользнула из объятий феникса, прикрыв того своим плащом, оделась и заплела косу.

Два дня лишь вытерпеть эту боль. Он и не узнает о нашей ночи, никогда не вспомнит. Это ведь проклятье толкнуло Раша в бездну. Фениксы не изменяют своей паре. Сдается, в забытье он просто принял меня за ту, которой отдал свое сердце…

– Агата, – позвал Раш, и я вздрогнула и обернулась.

Проснулся.

Встрепанный, такой родной…

– Долго я в себя не приходил?

– Ночь прошла. В следующий раз стоит предупредить, что попал под проклятье, – спокойно заметила я.

Мы, темные ведьмы, умеем быть сдержанными. И лжем искусно, если потребуют обстоятельства.

– Ты как? Тебя не зацепило?

Лучше бы он не спрашивал.

– Я в порядке. Этот дом…

– Принадлежит мне, не волнуйся. Чарами окружен такими… Тут мы в безопасности.

– Время не терпит, нам стоит собираться в путь.

Я отвернулась, давая ему возможность одеться. Лишь бы не сорваться, не позволить себе слабости…

– Пойдем, я готов.

Кивнула, ступая за ним. Огоньки в доме давно исчезли, а огонь в очаге растворился, стоило нам подойти к дверям.

Снаружи царило… лето. Я оторопело уставилась на обычный бревенчатый мостик, перекинутый через реку, на распустившиеся на поляне колокольчики, на заливающихся трелями птиц в ветвях елей.

Раш споткнулся, огляделся и уставился на меня, явно ожидая объяснений.

– Я к этому действу не имею никакого отношения. Вчера снег падал, метель разыгралась, – пояснила я.

Феникс сверкнул глазами, сощурился, покосился на меня, но ничего не сказал.

Мы быстро пересекли мост, оставляя за спиной избушку.

– Мы потеряли сутки, за нами точно будет погоня. Я чую их достаточно близко, Агата.

– Почему у меня нет магии? – поинтересовалась хмуро.

Феникс едва заметно вздрогнул.

– Раш, скажи правду! – потребовала я.

Он даже не смутился, что я сократила его имя, словно так и должно быть.

– Видимо, моя перекрыла твою, когда нас перемещал. И восстановится она точно не скоро, Агата. Прости. И… я собираюсь лететь, и ты в это время будешь у меня на руках.

– Ты потерял немало сил, не восстановился… – попыталась возразить я, пугаясь этой возможной близости так, как ничего и никакого на свете.

Раш молча подошел, взял на руки, сорвался на бег. Я взвизгнула, когда за спиной у него раскрылись крылья, и он взлетел.

– Ты ненормальный, сумасшедший…

– Выносливый, – поправил он. – Дюжина воинов почти нагнали нас. Я увеличу скорость. Продержись хотя бы до обеда.

Мир замелькал перед глазами, стал залитым светом, и я зажмурилась. Время тянулось медленно. Бешено билось сердце. Я прижималась к Рашу, кусая губы. Мне безумно хотелось ему помочь. Но чем?

Мы спустились ближе к ночи. Раш понюхал воздух, посверкал глазами, явно сканируя местность, отправился добывать еду. А ведь без меня бы он двигался в разы быстрее, точно бы ушел от погони, не рисковал бы… И ведь не бросил.

– Ты как-то странно на меня смотришь, Агата, – заметил Раш, когда пойманная им дичь запеклась в костре, и мы принялись за еду.

– Первый мой напарник оставил меня во время облавы болотников посреди топи, – тихо ответила я. – Второй – сделал приманку для маньяка. Третий продал трем темным магам, которым для проведения ритуала нужна была невинная ведьма. А ты… не бросил ни тогда в лесу, когда шел бой, ни сегодня…

Наши глаза встретились. Феникс поднялся, подошел ко мне, опустился на корточки.

– Тебе просто не везло с напарниками.

– С некоторых пор я работаю одна.

– Когда-нибудь попадется тот самый, идеальный…

Я хмыкнула.

– К слову сказать, меня семнадцать раз выдавали те, кого я считал друзьями. Но сейчас я здесь, с тобой… И знаешь, ты ведь тоже могла не снимать с меня проклятье, а забрать кулон и отправиться в путь дальше.

– Из меня никудышная ведьма, ты это хочешь сказать? – поинтересовалась я.

– В тебе тьмы ни капли, Агата. Сила да, имеется, используешь ее честно, иначе бы душа почернела. А так… Ты живая, настоящая, не жаждешь крови и чьей-то смерти. Боли вот в тебе много, но это можно вылечить, это тьму так просто из души не вытравишь.

– Знаешь, мне жаль, что метлы рядом нет. Передвигались бы на ней, – невпопад заметила я, пытаясь сменить тему и чувствуя, как сердце все равно от его слов наполняется теплом.

Мне, действительно, хорошо с этим мужчиной. В любых обстоятельствах.

– Она у тебя боевая, с характером… – рассмеялся феникс. – Вся в тебя.

Я фыркнула.

– А знания в зельеварение даже меня впечатлили. Поделишься рецептами?

– Ты что, проверял мои запасы? – возмутилась я.

– Будто ты не полезла в мое оружие, – серьезно заявил он. – Так что квиты, да?

Кивнула. Поражение тоже надо уметь принимать достойно.

– Так что с рецептами?

– Да ни за что на свете! – коварно улыбнулась я.

– Ни за что? – прошептал он, склоняясь к моим губам. – Или можно поуговаривать?

– Ты лучше подумай, как от хвоста избавиться. Наемники ведь не остановятся, особенно, если им нужен именно ты.

Раш отстранился, поднялся. Прислушался к тишине ночи.

– Здесь мы не останемся. К обеду окажемся в одном месте, где есть пещера. Там передохнем и поспим. Выдержишь?

– Разумеется, – отозвалась я, осторожно начиная тушить костер.

Ему вовсе необязательно видеть, что я готова расплакаться от отчаянья. Безответная любовь – это полбеды, но если при этом ты темная ведьма, то она становится практически ядом.

* * *

Когда Данраш отпустил меня, я с трудом удержалась на ногах. От невозможности нормально размяться (привалы мы делали лишь пару раз и на несколько минут), тело онемело. Так у меня, бывало, если я долго летала на метле. Жаль, что магия до сих пор не появилась, давно бы призвала свою красавицу.

Раш тем временем проверил окрестности, озвучил, что кроме рыси и парочки ящериц поблизости никого нет, и исчез за деревьями – добывать еду. Все время, пока мы летели, он вел себя безукоризненно вежливо и заботливо. Я же гнала прочь мысли о ночи, проведенной вместе, о которой Раш ничего не вспомнит, и держалась точно так же, как и он. Несчастное сердце, правда, разрывалось от тоски. Интересно, сколько я выдержу, прежде чем она возьмет надо мной верх? И как бы я хотела, чтобы иногда феникс посмотрел тем самым затуманенным от нежности и любви взором на меня, как он иногда смотрел вдаль, явно думая о своей половинке.

Я подвигалась, разминая мышцы, сходила к роднику, попила и умылась, заполнила флягу Раша, захваченную из избушки. Когда вернулась, феникс уже потрошил зайца и успел разжечь костер. Пока готовилась еда, я попыталась снова призвать силу, но она так и не откликнулась. Что с ней происходит? Ведь исчезла с того момента, как Раш перенес нас к избушке. Может быть, я чего-то еще не знаю о фениксах? Вроде бы влияние его магии не должно оказывать на меня воздействие. Странно все это, непонятно…

После еды меня потянуло в сон, сказывалась ночь, где я толком и не отдохнула. Данраш затушил костер, уничтожив следы нашего пребывания, а потом мы нырнули в пещеру. Как оказалось, их было несколько, и они делились на коридоры.

– Раньше здесь прятались оборотни, когда на них устраивали облавы маги, – пояснил Данраш, кидая охапку лапника. – Ты поспи, Агата, я покараулю.

– По очереди отдыхать станем? – утончила я, с трудом сдерживая зевок.

– Я могу и без сна обойтись. Фениксы достаточно выносливы, – пояснил он, накрывая меня плащом.

В пещере, которую мы выбрали, было тихо, и лишь изредка где-то гулко капала вода, и выл ветер. Я закрыла глаза и почти сразу же провалилась в сон. Проснулась от того, что Раш коснулся моего плеча.

– Они близко, – прошептал одними губами, и я медленно и бесшумно поднялась, накинула плащ и посмотрела на него.

Он взял за руку и потянул за собой. Я слепо поддалась следом. Раньше, используя магию, я могла видеть в темноте, но сейчас, когда сила спала, полагалась лишь на Раша, чувствуя себя слепым котенком в лабиринте пещер.

Шаги мы услышали, когда свернули в какой-то коридор и уперлись в тупик. Раш прижал меня к стене, закрывая собой, распахнул крылья, что-то прошептал. Глаза в глаза… Мои губы почти касаются его, я чувствую теплое дыхание мужчины. И его сердце бьется в такт с моим. Ощущение опасности и близости одновременно почти сводило с ума.

Я услышала рядом шаги, потом раздались и голоса тех, кто нас искал, но я… укутанная в сияющие крылья, в волшебство моего феникса, не шевелилась. Не знаю, как ему удалось накинуть невидимость, насколько ее хватит, наверное, дело именно в способностях феникса, мне подобные заклинания были недоступны, но она сработала.

Когда шаги, а после и голоса врагов стихли, Раш убрал крылья.

– Семнадцать? – поинтересовалась я, посчитав наемников.

– Девятнадцать, – поправил он, о чем-то размышляя.

Не маленький такой хвост. Эх, была бы сила, мы бы с ними справились, но сейчас ввязываться в бой, когда удача не на нашей стороне, глупо и бессмысленно.

– Который час? – спросила осторожно.

– Почти полночь. Выберемся отсюда, полетим, – предупредил он.

Кивнула и сжала его ладонь сильнее, доверяя Рашу вывести меня из лабиринта пещер. Любому другому мужчине так просто бы не поверила, но это был Раш… Тот самый Раш, который вторые сутки, выбиваясь из сил, летел со мной на руках. Тот самый Раш, который добывал еду, заботливо укрывал плащом и берег мой недолгий сон. Тот самый Раш, без которого я не знала, как буду просыпаться, дышать и жить… Время безжалостно. Часы моего недолгого счастья заканчиваются.

– Во сколько вы встретитесь с отрядом?

– В полдень, – глухо отозвался он.

Надо торопиться!

С полчаса мы выбирались из пещер. Иногда останавливались, прислушивались, но преследователи либо потеряли наш след, либо устроили впереди засаду. Я больше склонялась ко второму варианту. Мы забрались на небольшой пригорок, и я невольно запрокинула голову, рассматривая звездное небо. Такое чистое, бархатное… Так не вписывающееся в тревожную тишину, разлитую вокруг.

Раш призвал крылья, притянул меня к себе и как-то особо бережно подхватил на руки. Я привычно обняла его за шею, не позволяя себе уткнуться в родное плечо. Взлетел рывком, на бешеной скорости понесся к самой вершине. От стремительности полета Раша, к которому я стала привыкать, безумно колотилось сердце. Когда он стал двигаться ровнее, я глубоко вдохнула, наслаждаясь запахами ночной свежести. И этими последними часами, которые нам суждено провести вместе.

Нас нашли за час полета до Риахандры. Впрочем, я всегда знала, что этому бою суждено состояться, поэтому ничуть не удивилась, когда Раш опустился на поляну, накинул на меня щиты и вскинул руки. Дожидаться, пока две дюжины наемников во главе с Санором выйдут из леса, не стал, ударил первым.

Я прикусила губу. Желание помочь Рашу было сильным, но магия… так и не откликалась. Ненавижу чувствовать себя беспомощной! Закрыла глаза, сосредоточилась, стараясь не прислушиваться к голосам, треску деревьев и шипению искр. Ни Санор, ни Раш не мелочились. Бой шел на смерть, хотя я не считала его ни правильным, ни честным. Двадцать пять на одного! Но в жизни часто случаются несправедливости, надо быть к этому готовой.

Я все же нашла в себе искру, потянулась к ней, призывая магию проснуться, помочь мне, и сила вдруг ожила в крови, потекла огнем. Я ухмыльнулась и выверенным заклинанием ударила в ближайшего наемника. Второго скосила проклятьем льда, третьего – сглазила так, что он спотыкался на каждом ходу и сам свалился в овраг и затих. Темным огнем снесла еще троих. Я обездвижила, била на поражение, не скупясь на сглазы и проклятья, четко зная, что сейчас я – именно темная ведьма. Частично с наемниками разделывался и Раш, но он был отвлечен Санором, который швырял сгустки пламени.

Когда воинов, способных биться, на поляне не осталось, я придвинулась к Рашу. Он как раз расправил крылья, и стена его чистого светлого огня держала тьму Санора. В глазах врага сквозило безумие. Советник лорда Шанрасского был не из тех, кто привык получать отказ, это заметно сразу.

Тьма теснила свет моего феникса, и когда я поняла, что он может не выстоять, шагнула еще ближе, обняла со спины и положила руки на его.

– Не смей, слышишь? – прохрипел он.

– Я не заинтересована в твоей смерти, Раш, – ответила фениксу и позволила своей силе слиться с его.

Я отдавала ее всю, не жалея, не думая о последствиях. Оказывается, даже дыхание смерти не так страшно, как мысль, что вот он – самый желанный мужчина на свете может погибнуть. Чтобы Раш жил, я готова была разрушить весь этот мир. Темные ведьмы безумны, когда влюблены, отчаянно храбры, преданны избраннику до последнего вздоха.

Санор закричал, пытаясь удержать стену огня, но мы вдвоем были сильнее. Золотисто-белое пламя мешалось с моим черным, ураганом снесло тьму врага, и Санор рухнул на землю, пожираемый собственной магией. Мгновение – и он осыпается пеплом, а огонь исчезает.

Раш обернулся, прижал меня к себе, словно желал закрыть от всего того, во что превратилась поляна. Не спрашивая, подхватил на руки, понес к окраине рощи, куда приближался отряд лорда Антанрийского. Я видела нарядные стяги, колышущиеся на ветру, и понимала, что нам с Рашем пора прощаться.

Дернула с шеи Раша кулон, сжала в ладони, зашептала заклинание… С меня слетела личина, зелье метаморфоз как раз закончило свое действие. Я четко рассчитала дозировку. И красавица Иллириана появилась на поляне. Белокурая, голубоглазая, с изящными и нежными чертами лица… Сдается, лорд Антанрийский влюбится с первого взгляда, ему и выбора не оставят. Еще сонная, не соображающая, что происходит, Иллириана потерла глаза.

У нас с фениксом есть всего несколько мгновений.

– Удачи, Раш! – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Агата, постой… – позвал он, едва я сделала шаг.

Покачала головой, шепнула заклинание, призывая метлу. Мне надо сбежать. Сбежать прямо сейчас, чтобы он не увидел моих слез, готовых вот-вот сорваться с ресниц.

– Что происходит? Где я? – голос Иллирианы вернул его в реальность.

Раш дернулся, и я уловила такой нужный мне момент, вспорхнула на появившуюся метлу, взлетела, помахав рукой лорду Антанрийскому и его свите, замершей в шагах десяти от феникса и Иллирианы.

– Ведьма ненормальная, постой же… – прокричал Раш, с трудом не срываясь с места.

Но я знала, что не рванет следом. Во-первых, имеется кровный долг – и чтобы его вернуть, он не просто должен доставить к лорду Антанрийскому его невесту в целости и сохранности. Раш должен магически заверить выполненное обещание. А во-вторых… у него есть та, что преданно ждет. Его пара.

Поэтому метлу я подняла еще выше, сорвалась с места, позволяя ветру обжигать мокрые от слез щеки, разносить мою боль по свету, чтобы и следа от нее не осталось.

Ничего, я сильная темная ведьма. Справлюсь.

* * *

На меня оглядывались. Снова. И ничему людей жизнь не учит. Парочка привычных сглазов, одно проклятье, которое снесло дверь в отдел зельеваров, и остальные сотрудники исчезли и притаились, словно мыши, не желавшие попасть под руку мне, темной ведьме. Метла угрожающе щелкала, шляпа впитывала магию. Я, подобрав подол очередного черного платья, спешила к шефу. Хорошо хоть верх в этот раз был закрыт, и никому не приходилось пялиться на мои голые плечи. Не то чтобы я сильно переживала по этому поводу, но чужие взгляды не любила. Сейчас у меня и выбора не осталось, я прятала под платьем огненную птицу на плече. Неудобств она не причиняла, я даже как-то успела свыкнуться с ее присутствием, но показывать никому не желала. Слишком личное.

Я прошла через приемную, обнаружив, что Арчи опять нет на месте, видимо, свадьба не за горами, и нырнула в кабинет к шефу.

– Вызывал? – спросила Караса хмуро.

Это при чужих можно было соблюдать хотя бы видимые правила приличия, а когда мы наедине…

– От тебя одна тень осталась, Агата.

– Я справлюсь.

– Уже неделю это от тебя слышу, – вздохнул он. – Рассказать, что случилось, не хочешь?

– Нет.

– Я ведь тебе, как отец, – напомнил он, заставляя чувствовать себя виноватой.

Я знала, что Карас прав, но причинять ему боль не хотелось еще больше. Я и так всю неделю жила так, словно меня резали по живому, ходила по грани… И даже работа с утра до ночи пусть и изматывала, но не избавляла от тоски.

Ощущение было, будто сердце вынули.

Раш… Я просто не знала, как без него жить. Потеряла ориентиры. И лишь жалкие остатки гордости не позволяли сесть на метлу и вернуться к нему. Знала же, что не нужна… И я всеми силами пыталась вычеркнуть его из мыслей, забыть, жить дальше…

Но этого я рассказывать никому не хочу.

– Проклятый артефакт нашла, графиня цела, жива и невредима. Ее муж обещал в благодарность подарить еще парочку бочек хорошего вина, – решила перевести я разговор.

Шеф вздохнул, сел за стол, подписал какую-то бумагу и вдруг сказал:

– Я решил, тебе нужен напарник.

– Что? Опять? Карас, тебе мало тех пяти ид… ненормальных, которые согласились со мной работать? Никто не станет защищать темную ведьму! И я не согласна иметь дело…

– Со мной? – раздался за спиной самый родной и желанный голос на свете.

Я вдохнула поглубже, не сводя взгляда с шефа, выдохнула. Неделю пыталась забыть Раша, душу из себя вытрясла, перевыполнила план всему отделу, но два его слова разрушили всю мою уверенность в считанные мгновения. Все мои старания забыть моего феникса рассыпались прахом сразу же, стоило услышать его голос.

Обернулась, уставилась на Раша. Встрепанного, желанного, любимого… Глаза у него сверкали искрами, приковывали меня, словно бабочку на булавку.

– Я свободен, Агата. Нет больше врага, желавшего посадить на цепь. И от кровного долга остались лишь воспоминания, так что да… я буду твоим напарником. Самым идеальным на свете. И пожалуйста, давай обойдемся без скандалов.

Я зло уставилась на Раша, сгорая от желания одновременно и броситься в его объятья, и придушить. Мы, темные ведьмы, такие… У нас не получается одного без другого.

– И метлу на меня не надо напускать. Такую красавицу и в бой…

И моя метелочка родная, готовая выпустить и колючки, и искры, моментально присмирела и застенчиво щелкнула прутиками.

– И конец света, может, отменишь, а? Лучше устрой мне его в нашем доме.

– К-каком нашем доме? – я от шока начала даже заикаться.

– Нашем, мое лето среди зимы.

– Шеф, по-моему, он сумасшедший. Я и в прошлый раз об этом говорила.

– Потому что зову замуж ведьму? – не дал ответить Карасу феникс.

– Замуж? – я поразилась настолько, что не стала этого скрывать.

– Агата, – Раш шагнул ближе, коснулся пальцами моей щеки, – я понимаю, ты мало знаешь о фениксах, и мне стоило сказать тебе раньше… Прости.

– Я, пожалуй, прогуляюсь, – вдруг заявил Карас. – Кабинет не разгромите, – велел уже у выхода. – И жду вас через неделю.

Дверь закрылась, и на нее легла самая мощная защита из тех, на которые был способен высший огненный демон.

– Я влюбился в тебя с первого взгляда, ариаса.

– Ариаса? – пискнула я, вспомнив, что так он звал меня той ночью.

– Избранница. Моя пара. Половинка. Суженая. Вся моя жизнь. Выбирай из этого то, что нравится больше. Вот кем ты стала для меня, стоило тебе войти в эти двери в тот вечер нашего знакомства. И я уже не видел никого, кроме тебя. Думал не о спасении Иллирианы, а о желании сорвать с тебя проклятое черное платье, разложить прямо на этом столе…

– Убью! – прошипела я.

Или зацелую? Фантазия была столь яркой, что я чуть не застонала.

– Агата, я медленно и верно буду тебя завоевывать. Вытерплю тот огонь, что сжигает меня внутри, сколько потребуется. Обещаю. Я не смогу причинить тебе боль. Никогда. Слишком сильно люблю. Безумно. Да что там говорить… Я себя почти не помню от этого чувства.

Он выдохнул, посмотрел на меня.

– Я же феникс… Тот, кто выбирает на всю жизнь одну-единственную женщину и никогда от нее не отступится. Я, правда, готов играть по твоим правилам, Агата. Ухаживать, дарить тебе радость, ждать… Но жить от тебя вдали не смогу.

Как в это все поверить, когда столько убеждала себя в обратном?

– И ты говоришь мне это все сейчас? – окончательно оторопела я, все еще не веря своему счастью.

– Раньше бы ты просто от меня сбежала.

– Куда? – поразилась я.

– На край света, полагаю. Да я бы и туда за тобой отправился, – тихо сознался он. – Если тебе нужно подтверждение моей любви, вспомни, как ее жар растопил снег и унял метель возле избушки в лесу. Там всегда царила зима, и только встреча с избранницей могла это изменить. И еще у тебя сила исчезла на несколько дней, помнишь? Значит, мне ее отдала, когда снимала проклятье. Проклятье, уничтожить которое могла лишь моя пара. Санор точно все рассчитал.

Я прикусила губу, посмотрела на Раша. Он вздохнул, погладил мою щеку. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга.

– Ладно, солнце, я согласен и на скандал, и на метлу, и на конец света. Молчать только прекращай. И скажи, что согласна стать моей женой, с остальным я разберусь. Пожалуйста, свет мой. И я прямо сейчас отведу тебя в храм, отдам половину своей силы, которая станет идеальной защитой. Ты ведь не испугаешься моего огня, да, Агата? Там всего-то плечо немного обожжет, вот здесь, когда…

Раш отодвинул край моего платья, решив показать, где именно коснется кожи его пламя, да так и замер, уставившись на огненную птицу. Неверяще посмотрел на меня, как-то странно сверкнул глазами, бережно, едва уловимо коснулся огненной птицы пальцами, и вздрогнул.

Я даже дышать перестала, не зная, что ему сказать, как объяснить, сознаться…

– Бездна непроглядная… Агата, ты почему не сказала мне про ночь?

Только не это! Неужели ему хватило одного прикосновения, чтобы увидеть случившееся? Вспомнить ночь… ту самую нашу ночь, где я шептала, что люблю, отдавалась безоглядно, сходила с ума от нежности, которой в моей жизни раньше просто не случалось. У истинных пар такое бывает, я знала. И судя по ошарашенному взгляду Раша, да, он, действительно, все вспомнил.

– Ведьма моя ненаглядная… – прошептал он, и меня буквально окатило жаром от его взгляда. Столько всего в нем пряталось…

Погладил птицу на моем плече.

– Так она – идеальная защита? И потому села ко мне на плечо? – глухо поинтересовалась я, стараясь не сойти с ума.

– Она села к тебе на плечо, ариаса, потому что я люблю тебя. Всем сердцем. Потому что никому тебя не отдам. И потому что только так скрепляется союз феникса с избранницей.

Раш снова с непередаваемой нежностью посмотрел на меня, от чего колени подогнулись.

– А я все гадал, как ты сняла то нерушимое проклятье. Просто выжгла любовью… Своей чистой светлой любовью.

– Я – темная ведьма, – напомнила осторожно, начиная приходить в себя.

– И я вернулся к тебе, даже не помня о той ночи. Какое это имеет значение, что за магия в твоей крови? Главное, это ты сама… Душа твоя, сердце…

– Сказочный характер, – ехидно заметила я.

Раш ухмыльнулся, покосился на метлу, притиснул меня к себе. И, наконец, накрыл мои губы своими, целуя жадно и нежно, лаская и обещая этим большее. Оторвался на считанные мгновения, давая возможность отдышаться, покрывая поцелуями лицо и шею, спускаясь чуть ниже.

– Вот же бездна, – выдохнул вдруг. – Не можем же мы и, правда, разгромить кабинет нашего шефа.

Я хмыкнула. Раш встретился со мной взглядом и открыл переход. Тот затрачивал даже на небольшие расстояния уйму сил, но когда Раш дернул меня в него, я уже не сдерживалась, прижалась к нему и тихо-тихо созналась:

– Я так тебя люблю, что думала, умру без моего феникса.

– Агата, – простонал он, и переход закрылся, а я оказалась прижата к стене, судя по всему, моего будущего дома.

Сумасшедший поцелуй окончательно лишил ощущения реальности. Я почти задыхалась, но не могла остановиться. Ласкала и срывала с Раша одежду, горела желанием, шептала признания в любви. Все было так же, как в первый раз – безумно остро и сладко, и в то же время – иначе. Я уже знала, этот мужчина никогда меня не оставит, станет защитой, опорой, счастьем. Моей единственной любовью. Мужчиной всей моей жизни.

И когда, слегка оглушенная, пришла в себя, постанывая от поцелуев, которыми он разрисовывал мое тело, подумала, что совершенно не знаю, как сказать ему, что скоро, примерно через девять месяцев, нас уже станет трое.

Конец!