Глава 34

Герман

- По поводу Вероники, Герман Алексеевич, я бы не стал принимать поспешных действий. Она имеет определенное влияние на одного из наших крупных партнеров. Не хотелось бы его терять, - мой помощник медленно ходит по моему кабинету, заложив руки за спину. Он постоянно бросает взгляд на зеленый цветок, растущий в большом горшке.

 Я сижу в своем кресле и крепко сжимаю ручку пальцами. Его беспокойство меня напрягает. Хотелось раз и навсегда забыть имя - Вероника и никогда не возвращаться к этому вопросу.

- Без тебя знаю, - строго отвечаю. – Я сказал, чтобы ее не было, значит нужно исполнять, не заменимых людей нет. В том числе и ее.

- Может позже? Подпишет и пусть идет себе с миром, - отвечает с апломбом.

Хочу возразить, но в кабинет стучат. Перевожу взгляд на дверь и вижу взволнованного водителя. Он смотрит на меня, словно шкодливый пес, который пришел просить прощения у своего хозяина.

Разговор с моим помощником приходится прервать. По крайней мере, отложить на потом.

Молодой, энергичный парень в черном костюме хочет покинуть кабинет. На прощанье прошу узнать, что связывает Веронику с фамилией Литовская. Брат, сват – проверить всех ее близких, знакомых с кем она пересекалась в последнее время. Вероникины хитросплетения на счет Маргариты нужно пресечь на корню.

В моих руках треснул паркер при одном воспоминании о ней. Беззвучно выругался и, кинув  на стол сломанное пишущее устройство, встал со своего места. Заложив руки в карманы, подошел к окну. Невозможно думать ни о чем. Она постоянно стоит у меня перед глазами. Женственная, нежная. С какой-то особой долей изящества. Ее хочется всю и сразу. Говорить. Смотреть. Изучать.

Вспоминаю последнюю нашу встречу, и мигом уносит из реала. Отзывается молниеносным ударом где-то в глубоко в сердце. Я никогда так не любил. Она съедает мне душу. Вспыхивает мощной волной магнетизма, потоком энергии. И эти короткие, импульсивные токи желания – невозможно унять. Невозможно проконтролировать. Она настолько хороша, свежа, что хочется… Просто хочется подхватить ее на руки и одарить её тело сотнями поцелуев.

- Герман Алексеевич! – слышу голос водилы и возвращаюсь в реальность. Поворачиваюсь к нему лицом и спрашиваю:

- Что случилось?

- Она отказалась принять ваш подарок. Сказала, что сожжет шубу. Мне стало жалко, я забрал…

- Ты идиот, – водилу тоже нужно менять. Понимаю, что грядут большие перемены. В бизнесе, в жизни, в душе.

- Где сейчас Маргарита?

- Прошу прощения Герман Алексеевич, но она уехала. Несколько часов назад. Анна предлагала ей, чтобы я ее отвез, но она любезно отказалась.

- И куда она поехала? – не скрываю удивления.

- Она не сказала.

- А спросить, ты постеснялся?

Он стоит напротив меня, чешет свой гладковыбритый затылок и не знает, что мне ответить.

– Свободен, - холодно отвечаю. Мне снова не удается толком закончить разговор. Телефон разрывается на столе, издавая настойчивый, леденящий звук.

Отвлекаюсь на звонок и снова важные переговоры. Приглашение на бизнес-ланч, презентации. Очередные переговоры с партнерами. В последнее время мой бизнес поднялся на новый уровень. Хотя эта стерва Вероника постоянно твердит, что это «наша» заслуга. Ее и моя. Смешно. Иногда мне просто смешно ее слушать. Теперь все кончено. Раз и навсегда.

Водитель незаметно покинул мой кабинет. Еще с час я провел в телефонных переговорах, обсуждая с партнерами новые бизнесс-идеи. Когда спустился вниз, ее до сих пор не было. Жутко волнует. Не могу я без нее долго. Не могу и не хочу. Может Полина ответит мне на этот вопрос. Поднимаюсь в детскую и вижу, как она играется возле кукольного домика. Сменяю гнев на милость. На такую милашку невозможно смотреть без умиления. Маленькая очаровашка, которая растопит своим наивным взглядом любую грусть.

- Спасибо дядя Герман! Это просто чудесные куклы.

Какая может быть работа, когда рядом такая…, как же хочется сказать дочь. А раз хочется нужно говорить.

- Где мама? – мне не ловко выпытывать у малышки, но она сама начинает рассказывать.

- Мама поехала к папе. Они встречаются. Я не захотела ехать...

Все остальное, что говорила Полина, было уже не важным. Хватило одного предложения.