Глава 52

– Мы приехали. – Бриджет взволнованно толкнула меня в бок.

Я протер глаза, радуясь, что вернулся домой.

– Ну слава яйцам. Как же я устал.

– Мне тааааак тебя жаль, – процедила сквозь зубы Прия. – Тебе пришлось спать на заднем сиденье моей машины, пока я возила тебя в Дарем и обратно в погоне за призраком.

– Прости, прости. Когда тебе в следующий раз понадобится поднять что-нибудь тяжелое, я буду придумывать намного меньше оправданий, чтобы только не помогать тебе. – Я выгрузился из пикапа и стал рыться в кармане в поисках ключей. И тут понял, что нахожусь в Клеркенвелле. – Эй, погодите! Я не здесь живу.

Бриджет захлопнула дверь и тут же заблокировала ее, а потом немного опустила стекло, чтобы я мог ее слышать.

– Нет, это дом Оливера. Или ты забыл? Мы же говорили, что отвезем тебя сюда.

Да. Да, они говорили.

– Я с этим не согласился.

– Тем не менее это для твоего же блага. Вы еще поблагодарите нас, когда вам будет по восемьдесят лет и у вас будет миллион внуков.

Я ударил кулаком по капоту машины.

– Впустите меня, жалкие придурки! Это уже не смешно!

Прия тоже открыла щелочку на своем окне.

– Ты прав. Это не смешно. И не вздумай поцарапать краску на моей машине.

– Да, блин. – Я взмахнул руками, не рискуя больше навлечь на себя гнев Прии. – Это же настоящее похищение!

– Оой, – воскликнула Бриджет, – Оливер же юрист. Постучи ему в дверь и уточни.

– Я не стану будить его среди ночи, чтобы задавать нелепый вопрос о том, какое преступление совершили против меня друзья.

– Я просто пытаюсь придумать благовидный предлог, чтобы завести разговор, а потом ты плавно перейдешь к тому, что снова хочешь с ним встречаться.

Я по-прежнему яростно жестикулировал.

– Ох, сколько же мне хочется… всего вам сказать. Во-первых, этот ваш предлог совсем не благовидный. Во-вторых, не забывайте о том, что вы выбросили меня на улице и, чтобы добраться до дома, мне нужно пройти половину Лондона. И в-третьих, и это самое важное, Оливер не хочет встречаться со мной.

– Но ты же хотел сделать это в Дареме. Почему бы тебе не попробовать здесь?

– Потому что, – крикнул я, – у меня было время все обдумать, и я понял, какая это ужасная идея. А теперь пустите меня обратно в фургон, пока соседи Оливера не вызвали полицию!

Прия стала поднимать окно.

– Не смей называть мой пикап фургоном!

– Прости. Разумеется, в данный момент это уточнение особенно важно!

– Люсьен, – послышался у меня за спиной голос Оливера, – что ты здесь делаешь?

Блин. Блин. Блин. Блин. Блин.

Я обернулся, стараясь держаться непринужденно.

– Проходил мимо? Возвращался домой после… поездки.

– Если ты просто проходил мимо, то почему стоишь перед моим домом и кричишь во всю глотку? И что здесь делает целая машина людей, которые смотрят на тебя?

Я долго смотрел на него с беспомощным видом. На нем были брюки от полосатой пижамы и простая, волнующе облегающая футболка, и у него было такое же красивое, точеное лицо, как и в первую нашу встречу. Из-за чего он показался мне немного чужим и незнакомым.

– Я пытался придумать хороший предлог, – сказал я ему, – но не смог.

– В таком случае, – он сложил руки на груди, – почему бы тебе не сказать мне правду?

Я подумал, что любое объяснение будет лучше, чем: «Я заехал к тебе вместе со всеми моими друзьями, чтобы задать юридический вопрос».

– Бриджет сказала мне, что ты переезжаешь в Дарем. И я поехал в Дарем. Попросить тебя, чтобы ты не уезжал. Но оказалось, что в Дареме тебя нет, а ты у себя дома.

Похоже, Оливер не совсем уследил за ходом моих мыслей. Впрочем, в этом он был не одинок.

– Так вот зачем ты мне звонил сегодня?

– Ээ… да.

Долгая пауза.

– Я… я не собираюсь в Дарем.

– Да. Я это понял, когда тебя не оказалось в Дареме.

Еще одна долгая пауза.

– А почему, – медленно спросил он, – тебя это так волнует?

– Не знаю. Мне просто не хотелось, чтобы ты уезжал в Дарем. Если только ты сам не хочешь туда уехать. Но думаю… хотя это и не мое дело… что, возможно… тебе этого не хочется. Жить в Дареме.

Он посмотрел на меня с таким видом, словно пытался спросить: «Да что с тобой, черт побери, такое?»

– Да, Люсьен. Поэтому я туда и не поехал.

– Ага. Но ты договорился о собеседовании. Забронировал номер в гостинице. А это означает, что был настроен весьма серьезно.

– Был. Точнее, – он слегка покраснел, – в какой-то момент мне захотелось уехать далеко. Подальше от тех, кого я обидел.

– Да что за хрень ты несешь? – возразил я. – Ты никого не обижал!

– Когда мы говорили с тобой в последний раз, мне кажется, ты думал иначе.

Я в гневе взмахнул руками.

– Поверить не могу, что ты заставляешь меня оправдывать тот твой поступок, когда ты выкинул меня из своей жизни. Но ты не обидел меня. Ты просто принял решение, которое мне не понравилось. А это не одно и то же. Я думаю, что ты поступил неправильно, но ты не обязан угождать мне, или твоим родителям, или кому-либо еще.

Из пикапа послышался хор голосов: «Целуйтесь, целуйтесь, целуйтесь!» И я был уверен, что зачинщицей стала Бридж.

Развернувшись, я посмотрел на них самым суровым взглядом, какой только смог изобразить.

– Сейчас не время. Я серьезно.

– Прости, Люк, милый. – Джеймс Ройс-Ройс наклонился с самого дальнего пассажирского места и высунул голову в окно. – Отсюда плохо слышно, и мы неправильно истолковали ваши невербальные сигналы.

– Абсолютно неправильно.

– Надеюсь, мой вопрос не покажется тебе совсем уж бесцеремонным, – сказал Оливер, – но зачем ты привез своих друзей к моему дому?

– Я их не привозил, они привезли меня. Они решили, что если я приеду к тебе и скажу, как сильно я к тебе неравнодушен, то ты сразу же упадешь в мои объятия и мы будем жить долго и счастливо. Но, если честно, они просто не осознают, насколько ты долбанутый тип.

Выражения его лица менялись быстро, как надписи на «Колесе фортуны»: обида, облегчение, гнев и наконец – смирение.

– Я рад, что ты, наконец-то, увидел меня таким, каков я есть. Как я понимаю, ты теперь согласен с тем, что без меня тебе будет лучше?

– Черт подери, Оливер, нет! Признаюсь, я не всегда понимал тебя, иногда поступал с тобой по-скотски, сам того не желая… а временами просто вел себя как придурок… но я влюбился не в того парня, которым ты стремился быть. Я влюбился в тебя.

– Но сейчас-то подходящий момент? – крикнула Бриджет из машины.

– Нет, – крикнул я ей в ответ. – Совсем неподходящий.

– Ладно. Извини. Ты скажи нам когда.

– Не смогу. Похоже, меня сейчас опять отошьют.

– Я тебя не отшиваю, – возразил Оливер, мужественно игнорируя зрителей, которых я привез с собой. – Но ты должен понять, я не из тех, с кем захочется связать свою жизнь. Я очень сильно старался быть хорошим человеком и хорошим партнером, но этого недостаточно. Тебе этого всегда будет недостаточно.

– Объясни ему, что у тебя ужасно низкие требования, – предложила Прия.

– У меня не ужасно низкие требования. Хотя нет, так и есть. Но сейчас это неважно. – Я решительно повернулся спиной к пикапу и посмотрел на Оливера. – Знаешь, ты очень сильно ошибаешься. Я не могу ничего сказать о твоих прежних романах, но… ты отпугиваешь тем, что никого не хочешь впустить в свою жизнь. И да, я сейчас как будто озвучиваю очередной вдохновляющий пост из «Инстаграма», но этот страх подпустить к себе отталкивает от тебя людей.

– Люди уходят от меня, – сказал Оливер с сосредоточенно-суровым видом, – потому что я постоянно совершаю ошибки. Мои родители это понимают. И ты это видел. Когда я был с тобой, я не думал о себе. Я слишком много ел, мало уделял внимания физическим упражнениям, я впал в сильную зависимость от тебя. А потом еще эта ужасная сцена с моими родителями… Мне не так хотелось строить с тобой отношения.

– Ох, Оливер. Ты услышал хотя бы одно слово из всего, что я тебе сказал? Я был с тобой не из-за твоего идеального пресса и не потому, что у меня с тобой не было проблем. – Пока я говорил все это, я поймал себя на мысли, что мои слова звучали не совсем искренне. – Ну ладно, поначалу мне действительно все это нравилось. Но я остался с тобой, потому что ты… Блин, я хотел сказать «потому что ты идеальный». Но ты не идеальный, идеальных людей просто не существует, и ты не должен быть каким-то совершенством.

– Конечно, все не идеальны, но я могу быть лучше.

– Тебе не нужно быть лучше. Ты сейчас такой, каким ты мне особенно нравишься.

– Мне напомнить, что в начале нашего разговора ты сказал, что я – долбанутый тип. Вряд ли кто-то захочет связываться с таким.

– Еще как захочет!

– Люсьен, ты один раз видел меня не в самый удачный момент моей жизни. Но это не означает, что теперь ты меня знаешь.

Я рассмеялся.

– Ой, как же ты, блин, заблуждаешься! Когда мы познакомились, я был слишком погружен в свои проблемы и не обращал внимания на твои, однако ты их прятал не настолько хорошо, как тебе это казалось.

– Мне не нравится, к чему ты клонишь.

– Тем не менее. Ты сам напросился. Ты слабонервный, неуверенный в себе, очень скованный и разговариваешь вычурным языком, потому что до черта боишься ошибиться. Ты настолько помешан на контроле, что даже бананы вешаешь на отдельный крючок, и так стараешься угождать людям, что не замечаешь, какой вред это тебе наносит. И это странно, потому что ты-то как раз уверен, будто знаешь, как всех осчастливить, предварительно не спросив их об этом. Ты надменный, высокомерный и строго следуешь набору этических принципов, о смысле которых, как мне кажется, никогда особенно глубоко не задумывался. А еще, я считаю, у тебя есть небольшие расстройства в пищевом поведении. И тебе стоило бы уделить этому внимание, неважно, останемся мы с тобой вместе или нет.

– Я думал, ты пришел сюда, чтобы уговорить меня вернуться к тебе. А не объяснять нам обоим, почему я – последний человек, который тебе нужен.

– Люк, ты все делаешь неправильно! – крикнула Бридж. – Ты должен говорить ему, какой он чудесный, а не какой он отстойный!

Я снова посмотрел на Оливера.

– Ты и правда чудесный. Но ты должен поверить, что ты мне нравишься не из-за… всего этого. Ты мне нравишься, потому что ты – это ты со всеми своим достоинствами и недостатками. – Что ж, пришло время сказать ему все. – И, если уж на то пошло, ты мне не нравишься… то есть ты мне нравишься, но, мне кажется, ты должен знать, что… я тебя еще и люблю.

Уголком глаза я увидел, как Бриджет в восторге ударила кулаком по воздуху.

– Да! Так лучше!

Однако Оливер молчал. И это было плохим знаком.

Поэтому я продолжил говорить, что тоже было не самым лучшим знаком.

– И знаешь, ты сейчас оказался в странном положении. Я сам в нем находился, когда мы начинали все это. Но сейчас мне стало намного лучше, отчасти благодаря тебе, отчасти благодаря этим балбесам. – Я показал на моих друзей, которые по-прежнему сидели, прижавшись носами к стеклу, как щенки в зоомагазине. – Но дело в том, что даже когда я косячил – а косячил я, что уж там говорить, немало, – я понимал, что в какой-то степени у нас с тобой все было хорошо. Я все равно возвращался к тебе, а ты – ко мне. Потому что ты тоже это понимал. И на этот раз, ты уж прости, но косячишь ты. Но я все равно вернулся к тебе, потому что мне кажется, что у нас с тобой все еще может наладиться. А теперь пришло время и тебе внести свою лепту.

Так, даже мои друзья вдруг замолчали. А внутри у меня все вдруг опустилось вниз, словно мой желудок решил упасть к самому центру Земли.

И это чувство очень долго не покидало меня.

Ну вот и все. Сейчас он должен был осмыслить все, что я ему сказал, а потом заключить меня в объятия и сказать…

– Прости, Люсьен, – проговорил Оливер. – Но это не одно и то же.

Затем он повернулся, вошел в дом и закрыл за собой дверь.