ГЛАВА 2

Немного еще посидела на полу, давая бешеной радости осесть в душе. Пощипала себя за руки, как водится и решила, наконец, вставать. Царапины на ногах и руках давали знать о себе, болели мышцы ног и спина. Одежда на мне была грязной и рваной. Нужно бы вымыться и переодеться, обработать ранки. Но сначала – как-то дать знать о себе мужу, чтобы не испугать его своим появлением. Я и сама не знала, сколько отсутствовала, а уж как пропала из виду, это вообще был номер.

Прошла в гостиную, толкнула дверь в спальню. Глаза уже привыкли к ночному освещению, и я ясно увидела, что Сережа спал не один. Соседская дочка, как я раньше думала – неплохая, приветливая девочка, восемнадцать лет от роду, занимала мое штатное место. Я потерянно стояла, не понимая, что мне делать. Будить, скандалить? В груди и горле сдавило, по щекам поползли слезы. Задержала дыхание, заставляя себя успокоиться, вытерла глаза. С тяжелой какой-то тоской представила что будет, если сейчас разбужу их - всю эту суету, говорильню, а то и оскорбления в свой адрес и меня замутило.

Я тихонько вышла и пошла опять на кухню, прикрыв за собой три двери. Вымыла там руки. Так и не поняв, что чувствую и решив, что у меня шок, старалась пока не думать об этом. Тошнить могло и от голода, поэтому открыла холодильник и нашла для себя еду. Поела, плотно набив оголодавший желудок. Я всегда заедала стресс и поэтому имела проблемы с лишним весом. Сидела и решала, что мне делать дальше. Скандалить и выяснять отношения не было ни сил, ни желания. Мои действия в будущем были понятны. Но что в данный момент предпринять?

В конце концов решилась. Мобильник Сережи всегда лежал на прикроватной тумбочке, так что я опять тихонько сходила в спальню, стараясь не смотреть на них. На часах было половина пятого утра, и звонить в такое время начальнице нашего кредитного отдела было неудобно. Я позвонила.

- Алле… кто?

Я откашлялась и нерешительно представилась:

- А-а… Карина Дмитриевна, это Прохорова, ваш работник. Я прошу прощения за столь…

- Прохорова, короче.

- У меня огромная проблема, Карина Дмитриевна. Хотя это вас не касается напрямую, но вам будет интересно узнать, что со мной случилось. Оно того стоит. Я очень прошу вас сейчас приехать за мной к моему дому. Я все понимаю, но такое бывает раз в жизни и больше шанса узнать об этом у вас не будет никогда.

- О чем речь? Если вы не трезвы, Прохорова… Это по работе?

- Да Боже упаси! И я вообще не пью. Я расскажу вам о…

- Если что-то о моем муже…

- Виктор Александрович – святой человек.

- Ваш адрес.

Я продиктовала адрес. Тихо прошла в комнату и достала документы и деньги из секретера. Осталось там совсем немного, и я задумалась о том, а сколько все-таки я отсутствовала? Моя одежда находилась в спальне, в шкафу... Не пойду. Вытащила из стиральной машины свои нестираные вещи, набила ими пакет. В прихожей влезла в куртку, переобула туфли, достала ключи из ключницы и вышла из квартиры.

Черная, строгая, как и ее хозяйка, машина подъехала через двадцать минут. Я поздоровалась и, открыв дверцу, деловито постелила на сиденье полиэтиленовый пакет, перед тем как сесть самой. Начальница невозмутимо наблюдала.

- Извините за звонок, Карина Дмитриевна.

- Что у вас случилось, Анастасия?

Настроение немного улучшилось. Если Карина Дмитриевна помнит мое имя… У меня все шансы на благополучный выход из этой неприятной ситуации. Она помнила по именам только работников с безупречной репутацией, тех, чье имя ей не стыдно было произносить.

- Я расскажу вам все с самого начала и очень подробно. Только скажите, какое сегодня число?

- Сегодня уже двадцать пятое сентября.

- Ага-с, значит – время течет параллельно, без замедления и ускорения. Всего несколько часов прошло, надо же…

А дальше я спокойно, насколько могла в отдельные моменты, рассказала о том, что со мной произошло. Всхлипнула, рассказывая о ранении Луки, и вытерла слезы. В конце рассказа предложила продемонстрировать дареный наряд, правда несколько утративший свой первоначальный вид. А также ободранные руки, колени и предоставить образцы иномирного грунта, сохранившегося в виде грязи на моем теле.

Моя начальница выслушала все спокойно, подумала немного и спросила по делу:

- Сейчас вам некуда идти?

- Некуда. Но дело даже не в этом. Мне нужен совет – с чего начать? Развод – это понятно. Квартира была моей еще до замужества, так что делить-то и нечего. Но он же прописан и просто так его не выкинешь. Ну, это я решу с адвокатом, потом. Тут вся ситуация в целом просто в голове не укладывается. Поэтому я - к вам. Более здравомыслящего человека, чем вы, я просто не знаю. Я понимаю, что наглею, вызвав вас ночью, но случай такой…дело не только во мне. Что делать с Мышкой, мне же велено было дождаться ее, а я тут вот… Что вообще делать, с чего начать? И вопрос, на который можете ответить только вы – нельзя ли мне воспользоваться служебной жилплощадью банка? Всего несколько дней, пока я не оформлю и не получу кредит? Тогда я смогу снять угол до окончания моих семейных разборок.

Начальница завела машину, мы поехали.

- Сейчас едем ко мне. Не нужно больше никому рассказывать обо всем, что с вами случилось. Сейчас вы вымоетесь, я дам вам что-то из домашней одежды, поедите…

- Я поела. А ваши домашние, я не стесню их?

- Дети мужа давно живут отдельно. Он сам в командировке в Москве. Его не будет дома еще неделю. И потом – мне необходимо время, чтобы продумать вопросы, которые я хотела бы вам задать. Вы обратились ко мне потому, что вам необходимо жилье и кредит?

- Не только, Карина Дмитриевна. Просто любой другой человек уже вызвал бы скорую и меня увезли бы в психушку. А вы привыкли мыслить рационально и не склонны к принятию импульсивных решений. Вам нужно досконально разобраться в любой ситуации, перед тем как принять то, или иное решение. Вы не просто умны, вы – разумны.

- Обычно эти слова меняют местами. Но вы хорошо изучили меня. Да... Признаться, у меня была мысль понаблюдать за вами.

- Наблюдайте, я не против. И отвечу на любой ваш вопрос.

Мы подъехали к ее дому, вышли из машины и вошли в ярко освещенный подъезд. Карина Дмитриевна мельком взглянула на мою одежду и гораздо внимательнее всмотрелась в лицо. Потом мы ехали в лифте, а она продолжала рассматривать меня. Молча.

В квартире я разулась и оглядела себя.

- Не хотелось бы сорить в вашей квартире.

- Ничего, проходите прямо в ванную, мойтесь. Я не ограничиваю вас во времени. Ночную рубашку и халат повешу на ручку двери. Ваша комната вот эта – первая дверь. Это гостевая. Белье чистое. В ванной аптечка – обработаете царапины. Ложитесь спать. Я завтра позвоню с работы на домашний, если возникнет необходимость. Приеду – поговорим предметно. Кухня... холодильник. Ну, разберетесь сами.

- Спасибо вам огромное.

- Спокойной ночи.

 Проспала почти до обеда и не слышала, звонил ли домашний телефон. Умылась, поела, выпила кофе и ждала хозяйку. Долго думала о том что произошло со мной, потом попыталась отвлечься от этих мыслей, читая книгу, найденную на полочке в гостевой комнате. В процессе опять уснула.

Ближе к вечеру вышла из комнаты, прислушиваясь к тому, что происходило в квартире. Было тихо. Пройти внутрь и проверить комнаты на наличие хозяйки я не решилась – шарить по чужой жилплощади было неловко. Поэтому просто громко прикрыла дверь. И стояла, прислушиваясь.

Начальница не заставила себя долго ждать. Вышла из хозяйской зоны и остановилась возле меня. Вопрос, заданный мне, был неожиданным:

- Анастасия, вы смотрелись сегодня в зеркало?

- Э-э, сегодня? Боюсь, что нет. Как-то… вчера запотело в ванной, а сегодня я только зубы чистила, там щетка запечатанная была, я потом верну вам… а больше незачем. А что? Что-то с лицом?

Срочно захотелось к зеркалу, я ощупывала себя на предмет повреждений. Как будто не болит ничего. Ни царапин, ни порезов, прокушенная губа тоже не саднила. Меня провели к большому зеркалу в холле. Я всмотрелась.

Охнула, схватившись за голову, сунулась в зеркало почти носом.

- Ох, ты ж! Что это со мной?

- Так это не линзы?

- У меня единица. Нет, это что-то неожиданное. И волосы… странно это все.

- Дело в том, что еще вчера я заметила какое-то несоответствие в вашей внешности, но сегодня оно только усугубилось. Цвет глаз стал интенсивнее, и волосы… ну, вы сами видите.

У меня всю жизнь были глаза серо-коричнево-зеленоватого цвета. Не то, чтобы сочетание некрасивое, но неопределенное какое-то. Я давно сделала для себя вывод, что чистый, однозначный цвет глаз вообще является редкостью. В основном у всех людей была игра если не цвета, то оттенков радужки. А сейчас она у меня была насыщенного темно- зеленого цвета. Чистого цвета, что у зрачка, что с краю.

Волосы, ранее светло-русые, сейчас стали черными. Хотелось бы их глубокий цвет назвать иссиня-черным, но нет. Они были иззелена черными, как ни странно. Заодно сильно почернели и брови с ресницами, что мне понравилось. Да и вообще…

- Ничего так…

- Да, неплохо. Немного непривычно, но очень идет к вашей светлой коже.

- Ну, есть некоторые мысли, если вам интересно. Лука… он был седым, но оттенок седины был зеленым. В принципе, если он леший, то это и подразумевает что-то в этом роде. А он сказал – живи… лешачишка... Как-то не очень звучит, да?

- Стало быть, все эти изменения закономерны? Это все последствия вашей инициации в качестве э-э-э… лешей? Да, нужно бы как-то что-то более благозвучное…

- Да я не думаю, что имею право на это…эту… должность. Просто он, очевидно, не хотел, чтобы что-то из того, чем он владел или обладал, досталось нападающим. Или я неправильно поняла ситуацию в целом, что я об этом знаю? А леший – это же не только внешность, но и врожденные способности, навыки, знания, наконец. Опыт, наработанный поколениями предков. А тут с нуля и совсем без понятия, и даже без намека о базовых знаниях, элементарных обязанностях. Я думаю, что эти внешние изменения – предел. Ну, и перенос этот непонятный… Он сам умел это, раз предлагал вернуть меня домой. К тому же, он сказал это с легкой иронией, что ли – про лешачишку, ну, насколько позволял момент.

Карина Дмитриевна прошлась по холлу, задумавшись. Потом решительно повернулась ко мне:

- Я предлагаю вам, Анастасия…

- Настя, пожалуйста.

- Да, предлагаю вам нырнуть во всемирную паутину. Более чем уверена, что там мы найдем сведения об объекте нашего с вами интереса.

- С радостью. Давайте посмотрим, но я боюсь, что там только сказки и ничего более.

- Даже это сейчас немало. Но это после ужина. А во время оного… у меня есть для вас новости. Заявок на служебное жилье пока нет. В любом случае, там четыре комнаты и даже если кто-то подъедет, потерпите день-два. Вопрос с жильем решен, ключи у меня. Кредит оформим тоже без проблем. Ваша кредитная история… вы что, ни разу не воспользовались кредитом?

- Никогда в жизни. А сейчас деньги нужны будут на услуги адвоката и ремонт квартиры – там нельзя жить. А адвокат – я лучше оплачу, чем буду общаться сама. Боюсь, знаете ли, вдруг опять? Это уже на подкорке, наверное – страх. Куда еще он может послать меня в сердцах?

Мы прыснули дружно, захохотали. То ли со смехом выходило напряжение, то ли еще что, но остановиться было трудно и мы только стонали и приговаривали: - А-а-а…не самый плохой вариант…ох…а, вдруг…по адресу…ах-ха-ха. Представляете? Вдруг… у него способ…ности… ох-х… какой конфуз…ах-х.

Насмеявшись и успокоившись, поели, выпили кофе и направились к компьютеру за знаниями о леших.