Глава 27

– Ярослава, можно ещё чашечку? – махнула мне рукой посетительница, изрядно занятая экселевскими таблицами в своем ноутбуке.

– Да, сейчас, – подарила ей мимолетную улыбку.

Четвертая чашка кофе меньше, чем за час. Надеюсь, скорую вызывать ей не придется. Хотя, до закрытия кафе осталось меньше двадцати минут, так что должно пронести с вызовом неотложки, если её сердце после очередной порции кофеина решит улететь в стратосферу.

Посмотрела на Диму, который без лишних слов понял, что от него хотят. Ловко наполнил кофейную чашку до краев поставил на барку. Уже машинально взяла кофе, принесла посетительнице и заменила пустую чашку на наполненную.

– Благодарю, – бросила она торопливо и даже на мгновение улыбнулась, продолжая что-то сосредоточенно печатать.

Это круто. Может, однажды и мне удастся стать такой же независимой и с такой же самоотдачей выполнять любимую работу. Наверняка её рабочий день давно закончился, но, видимо, остался ещё какой-то отчет или что-то около того. Всё-таки, конец месяца.

Конец месяца…

С ума сойти! Уже целый месяц я живу отдельно и принадлежу сама себе. И мои деньги тоже принадлежат мне, а не служат арендной платой за жизнь в… да просто – за жизнь.

Жить одной вдали от матери и него – новый для меня уровень ответственности. Ответственности за себя, свои поступки и решения. Ошибиться легко, нести ответ за свои ошибки – непросто. Даже перед самой собой.

Но я ведь ещё ни разу не ошиблась? Ведь так? Даже с тем, что открыла свои глаза трём людям, которые, к моему облегчению, до сих пор хранят это обстоятельство в секрете от всех. По крайней мере, я не слышала, чтобы где-то это обсуждалось или кто-то заглядывал мне в глаза особо пристально. А может, дело в том, что прошло мало дней. Обо всем стало известно в ночь с субботы на воскресенье, а сегодня вечер среды – и недели еще не прошло.

Вполне может быть, что чей-то язык очень скоро развяжется и мне снова придется хлебать дерьмо большой ложкой.

Зашла в кухню, прошла в мойку к Жене и оставила ему новую порцию грязной посуды.

– Много там еще народа? – спросил он, не отрывая глаз от работы своих рук в перчатках под потоком горячей воды.

– Трое, – выдохнула я устало. Прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза, желая перевести дыхание.

– Ты опять ничего не ела, поэтому быстро устаешь, – поучительно заявил Женя. Даже очки не дрогнули при этом.

– Ты тоже решил заглядывать мне в рот?

– Пример Карины заразителен, – усмехнулся парень. – Мне кажется, она готовит тебя к забою.

– Вполне может быть. Последние дни она готовит как сумасшедшая.

Теперь каждый мой ужин был насыщен едой настолько, что приходилось Карину умолять, чтобы она перестала пихать в меня всё, что ей попадется под руку. Полбулки хлеба, смазанной сливочным маслом – перебор даже для Жени.

– А то, что не съели вы, доедаю я, – закатил он глаза и замер. – Я понял! Это она меня к убою готовит. Видит, что сала во мне много, вот и готовит кабанчика, чтобы поздней осенью мочкануть.

– Нет у тебя сала, – посмотрела на парня. – Ты нормальный. Вернее, тебе идёт быть таким. Мне кажется, худым ты будешь нескладным.

– Ладно, – иронично ухмыльнулся. – Сегодня вечером я съем и твою порцию, когда Карина отвернется.

– Спасибо, – улыбнулась ему и вышла из кухни.

В зале осталось двое посетителей: один из них уже тоже собирался уходить. Только женщина с ноутбуком и чашкой, зависшей в нескольких сантиметров от губ, что-то сосредоточено читала в своем ноутбуке.

– Надо бы её мягко выпнуть, – шепнул Дима, протирая барку.

– Давай ты, – замялась я, понимая, что мне будет крайне неловко отрывать ее от работы, когда она так увлечена.

– Кафе закрывается через пятнадцать минут, – громко так, что у меня зазвенело в ушах, произнес Дима, заполнив своим голосом весь зал.

Женщина за ноутбуком оторвала невидящий взгляд от монитора, проморгалась и торопливо посмотрела на наручные часы. Глаза округлились и она, наконец, начала собираться, залпом осушив кофейную чашку.

– Неплохо, – улыбнулась я Диме и пошла к ее столику, чтобы забрать грязную чашку и получить свои скромные чаевые.

Колокольчики над дверью зазвенели, оповещая о том, что ушёл последний посетитель. До закрытия еще десять минут. Девчонки уже ушли переодеваться. Мы с Димой остались за баркой, где я помогала ему расставлять его многочисленный баночки и бутылочки по своим местам. Почему их он доверял только мне.

Колокольчик над дверью вновь дрогнул и заполнил тихим звоном кафе.

– Пойду-ка я с Женькой перетру, – торопливо протараторил Дима и исчез в кухне раньше, чем я сообразила бы что-то ему ответить.

Непонимающе посмотрела в его спину, что быстро скрылась за дверью кухни и повернулась в сторону входа в кафе.

Теперь мне тоже захотелось что-то перетереть с Женей.

Никита Климов вновь стал последним посетителем нашего скромного кафе «Белая ворона», где работала самая рыжая на свете официантка.

– Привет, – произнес он спокойно и умиротворенно. Прошел по залу и сел на высокий стул ровно напротив меня.

– Привет, – ответила я и смущенно опустила взгляд на гладкую поверхность стойки, вовремя подцепив полотенце, которым можно симулировать активную деятельность.

Зачем снова здороваться? Мы сегодня уже виделись в университете, у расписания. Когда он стоял ко мне плечом к плечу и случайно касался пальцев моей руки своими пальцами.

Вообще, с того дня, когда он подвез нас с Кариной к общаге, мы с ним не разговаривали. Разве что стали чаще встречаться взглядами в коридорах университета, в остальном, всё осталось без изменений.

– Мне всё, что пожелаешь на свой вкус, – произнес Никита, сложив руки на стойку.

– Воду с лимоном? – спросила я ехидно.

– Всё, что хочешь.

– Хорошо, – улыбнулась ему, и в этот раз решила не проявлять вредность, а просто налила ему его бамбл и поставила напротив. – Ваш бамбл.

– А себе? – спросил Никита, не коснувшись напитка.

– А я ничего не хочу. Мне скоро возвращаться в общагу, а там Карина, которая взяла на себя роль моей кормилицы. Так что мне нужно оставить место под всё, что она там наготовит.

– Она молодец, – хохотнул Никита. Придвинул к себе напиток и, перемешав, неторопливо отпил ровно половину.

Не давая себе отчета, следила за тем, как он пил. Как с каждым глотком шевелился его кадык, а птичка на крепкой шее, словно приходила в движение. Подняла взгляд чуть выше и заметила, что волосы его влажные.

– Разве на улице дождь? – сорвался с моих губ необдуманный вопрос.

– Я из бассейна, – пояснил Никита, поставив на стойку стакан.

– А, – только и смогла я ответить, снова вернувшись к натиранию стойки, которую Дима и без меня отлично отполировал.

– Возможно, это будет моя очередная попытка, которая ни к чему не приведет, но… – повисла пауза, вынудившая меня посмотреть на парня напротив. – … но могу я тебя подвезти до общаги?

Улыбнулась, выдержав его прямой взгляд светлых глаз, в уголках которых читалась улыбка.

– Я на автобусе. Уже поздно и нам в разные стороны. Тебе незачем делать такой большой крюк.

– Хорошо, – кивнул он. – Тогда я допью свой напиток и поеду домой.

– Хорошо, – отозвалась эхом и стала бездумно переставлять бутылочки и баночки под баркой.

Нужно же себя чем-то занять, чтобы тяжесть неловкого молчания так сильно не давила на плечи?

– Чем ты занимаешься помимо кафе и учебы? – вдруг спросил Никита.

– Ничем, – повела плечом. – На что-то другое просто не хватает времени. Если повезет – сплю подольше. И то это стало возможно только последние дни, потому что Карина охраняет… ну… – мимолетно указала на свои глаза. – … в общем, ты понял.

– Угу, – кивнул он. – Завтра у тебя нет смены?

– Нет.

– Какие планы?

– Выспаться, если повезет.

– Наверное, предложить тебе место у камина будет излишне нагло и самонадеянно? – спросил Никита и состроил рожицу, будто я вот-вот ударю по ней полотенцем.

– Наверное, – согласилась я.

– Но ты тогда крепко спала.

– Ты смотрел как я сплю? – округлились мои глаза. К щекам прилил жар.

– Немного. Буквально пару часов…

На смену жару пришла дрожь, пробежавшаяся по телу.

– Шучу, – торопливо добавил Никита. – Я не смотрел. Сам быстро вырубился.

– Но, видимо, перед этим успел накрыть меня вторым пледом и сам надел свитер.

– Это я сделал когда проснулся и заметил, что камин потух, а ты собралась в кресле комочком, будто замерзла.

– Спасибо.

Больше мне нечего было ему сказать. Да и не знаю, как реагировать, если не на ухаживания, то на заботу.

Никита молча осушил стакан и поставил его на стойку. Приняла пустую тару и сразу унесла в мойку, где Дима и Женя о чем-то переговаривались.

– Езжай домой, Ясь, – предложил Дима. – Всё же убрано. Мы с Женьком всё закроем.

– До послезавтра, – ответила я им и на ходу развязала фартук, возвращаясь в основной зал кафе.

– Твой автобус, кажется, отъезжает от остановки, – кивком головы Никита указал на окно. – Последний?

– Чёрт! – выдохнула я обреченно.

– Я подвезу тебя, – он нисколько не пытался скрыть хитрую улыбку.

– Ты специально мне зубы заговорил?

– Отчасти, – продолжал он улыбаться.

– Хорошо. Я сейчас переоденусь, – направилась к раздевалке. – Но больше так не делай.

– Ничего не могу обещать, – качнул он головой и, очевидно, довольный собой спрыгнул с высокого стула.

Быстро переодевшись, вышла в основной зал и растерялась, не увидев сразу Никиту.

– Я здесь, – позвал он меня, стоя у выхода из кафе. – Не передумала?

– Передумала, – двинулась к нему. – Но ты же не отстанешь.

– От тебя? Вряд ли, – открыл для меня дверь и вышел следом.

Помог вскарабкаться в его высокую машину и, прыгнув за руль, сразу включил все системы обогрева.

– Выключи, пожалуйста, подогрев кресла, – обратилась я к нему.

– Слишком горячо? – спросил Никита, выруливая с парковки близ кафе.

– Нет. Просто ощущение такое, будто я обмочилась. Как-то странно тепло растекается.

– Я думал, мне одному так кажется, – усмехнулся парень, коснувшись какой-то кнопки.

Тепло под пятой точкой исчезло.

Накручивая на палец тонкую лямку рюкзака, отвернулась к окну. Городские улицы были наполнены теплым светом фонарей. Даже жалко, что их совсем скоро тоже сменят на лампы, свет которых будет белым, холодным, как в центре города, где уже произошли изменения.

Интересно, как этот город украшают к Новому году?

В кармане куртки завибрировал телефон. Достала его, взглянула на экран, но увидев, что звонила мама, оставила звонок без ответа. Никита это заметил, но ничего не сказал.

И что ей нужно? Время близится к полуночи. Выпила и решила вспомнить, что она мать? Или это он сам звонит с ее номера, зная, что на его звонок я точно не отвечу?

Плевать. В любом случае столь поздний звонок не принесет мне ничего хорошего.

До общаги мы ехали молча. Лишь иногда перебрасывались парой незначительных фраз, замечая на улице что-то интересное или необычное. Например, парня, который танцевал посреди тротуара в огромных наушниках.

– Может, он на высоковольтный провод наступил? – предположил Никита.

– Ага, «тик-ток» называется, – усмехнулась я.

– Даже не знаю, что хуже, – добавил Никита, разделив со мной улыбку.

– Спасибо, что подвёз, – произнесла я, когда его машина остановилась у крыльца общаги.

В нескольких окнах мелькнули тени.

Коснулась ручки двери и толкнула её.

– Подожди, – остановил меня Никита, открывая дверь со своей стороны. – Я тебе помогу.

– Это всего лишь дверь, – выгнула я иронично бровь. – Я сама справлюсь.

– Машина высокая. Не хотелось бы, чтобы по моей вине ты подвернула ногу, выпрыгивая из нее, – ответил он напоследок, выходя из машины.

Всё равно опередила его, спрыгнув на асфальт раньше, чем он успел обойти капот.

– Не на ходу же выпрыгиваю, – подметила я, накидывая на плечо лямку рюкзака. – Волноваться не о чем.

Телефон в кармане вновь ожил. Не стала смотреть, кто звонит. И так всё ясно.

– Ты любишь всё делать по-своему? – спросил Никита, остановившись напротив.

– Я к этому долго шла, – ответила без капли иронии. Обратила внимание на его влажные волосы и холодный ветер, что забирался под одежду. – Накинь капюшон, простынешь.

– Не могу, – качнул он головой. – На тренировке потянул плечо, руку поднимать больно.

– Накинь той, которая не болит. Или сядь в машину.

– Одной неудобно. Капюшон из-под куртки трудно достать. Поможешь? – спросил он, комично сложив брови домиком.

Борясь с внутренними сомнениями и страхом, произнесла:

– Наклонись немного, – сделала к нему шаг.

Никита послушно склонился ко мне, почти коснувшись своим лбом моего лба.

Немного отвела в сторону лицо, сделав вид, что сосредоточена на процессе натягивания на его голову капюшона, а не на том, как тону в теплом ярком запахе его кожи, тепло которой ощущалось даже на расстоянии.

Торопливо накинула на его голову капюшон и отступила.

– Готово, кхм, – прочистила горло и теперь не знала, куда деть глаза.

– Ты бы тоже капюшон накинула, потому что ветер дует не только мне.

– Точно, – согласилась я и потянула руки за голову.

– Я помогу, – поспешил Никита. – У тебя тут… зацепилось.

Звучало неубедительно, но я опустила руки и замерла, глядя прямо перед собой на птицу на его шее. Было в ней что-то магическое, притягивающее взгляд. Или мне так только казалось, потому что смотреть больше было некуда, пока он стоял так близко и, кажется, слишком долго возился с моим капюшоном.

Это такая альтернатива поцелую, который, по классике, должен происходить каждый раз, когда парень провожает девушку до ее подъезда?

– Кажется, ты неплохо можешь поднимать обе руки, – заметила я только сейчас.

– А, ой! – спохватился Никита шутливо и опустил руки, очень плохо пряча улыбку.

– Будем считать, что я не заметила, – улыбнулась ему смущенно и двинулась к бетонному крыльцу. – Еще раз спасибо, что подвёз. И пока.

– До завтра, – ответил Никита, но с места двигаться не спешил.

Вероятно, ждал, когда я зайду в общагу, чтобы с чистой совестью классического «провожальца» можно было уехать в ночь.

Уже в комнате, пока Карина наполняла чайник в общей кухне, заглянула в телефон и убедилась в том, что тот звонок, который я проигнорировала, снова был от матери. Отгоняя непрошенные мысли прочь, поставила телефон в авиарежим до утра.

Но все равно утром проснулась с чувством тревоги, проведя дерьмовую бессонную ночь, пока мозг с красочностью маньяка рисовал кровавые картины, которые я и так насмотрелась в прошлом сполна.

Едва сняла телефон с авиарежима, как пришла смс-ка о еще четырех попытках до меня дозвониться.

– У нас кофе закончился. Хватит только на одну порцию, – сонно произнесла Карина.

– Я схожу в магазин. Нам же сегодня, всё равно, только к третьей паре.

– Хорошо. Я пока что-нибудь приготовлю.

Отличный повод проветрить голову и еще раз внушить себе самой, что я правильно делаю, вычеркивая этих людей из своей жизни.

Мама сама выбрала себе такого мужа. Пусть сама с ним и разбирается. Снова брать удар на себя я больше не хочу. Не для этого я бежала из города без оглядки, чтобы снова вернуться и стать для нее живым щитом. На моем теле и так уже достаточно шрамов, пусть и не все они видны, но я помню каждый удар.

Только вырвавшись из общаги на прохладный воздух, смогла перевести дыхание и почти очистить голову, виски которой сдавливало тисками от тяжелых, болезненных мыслей.

Накинула на голову капюшон толстовки, спрятала руки в карман куртки и просто смотрела себе под ноги, слушая топот своих ботинок. Даже музыку включать не хотелось. Её запросто может прервать очередной ненужный мне звонок.

Может, стоит довести дело до конца? И раз уж я решила вычеркнуть этих людей из своей жизни, то нужно сделать последнее – занести номер матери в черный список или вовсе поменять свой номер, чтобы у неё больше никогда не было возможности мне дозвониться?

Телефон в руке в кармане снова завибрировал. На экране отразился незнакомый номер. Нахмурилась. Не смогла дозвониться мне со своего, взяла чей-то?

Не стала отвечать. Но звонок сразу повторился.

– Чёрт! – ненавидя себя за это, всё же, приняла звонок с одной простой мыслью – послать всех куда подальше. – Да! – рявкнула отрывисто в трубку.

– Здравствуйте, вы Ярослава, дочь Марины Романовой? – спросил абсолютно незнакомый мне женский голос.

Остановилась посреди тротуара. Что-то внутри оборвалось, похолодело, на затылке зашевелились волосы.

– Да, это я, – выдавила едва слышно

– Ваша мать находиться в тяжелом состоянии в реанимации нашей городской больницы…