Глава 36

Благотворитель чёртов!

Остервенело натирала столик тряпкой. Ненавидела себя за допущенную слабость. Ненавидела Никиту за совпадение слов с его образом.

А чего ты ждала, Яся? Того, что плохой парень, предводитель местной группировки сомнительной морали, станет для тебя и ради тебя рыцарем в сияющих доспехах? Серьёзно? Ты опять повелась на красивые слова и жесты? Поверила этим чистым голубым глазам? Что ты в них увидела? Только то, что хотела видеть, Яся.

Ему и его дружкам повезло, что под моей рукой не оказалось стула. На тот момент я мало что могла сделать. Только уйти незамеченной, чтобы даже сейчас слышать смех эти шакалов в своем сознании.

Телефон в кармане фартука вновь завибрировал.

Даже смотреть не нужно, чтобы знать, что это опять он звонит. Игнорирую. Так же, как проигнорировала все его сегодняшние смс-ки.

Ответила только Карине, которая около трех часов назад поинтересовалась, где я. Скорее всего, он попросил.

Никита умеет влезть под кожу, заполучить доверие, чтобы затем, очевидно, принести своим шакалам пищу для поржать.

Нужно предупредить Карину, чтобы не расслаблялась рядом с его главным дружком…

– Яся, – робко позвала меня официантка, работающая со мной в одной смене. – Ты сейчас в этом столе дыру протрешь.

Резко остановилась, поняв, что слишком долго и с особым усилием натирала этот столик.

– Увлеклась, – бросила я в ответ и отняла тряпку от столешницы.

– Я так и поняла, – улыбнулась она как-то нервно и даже пугливо. – Может, ты домой поедешь, Яся? Что-то ты сегодня совсем на себя не похожа.

– Да, Ясь, – присоединился к ней Дима. – Ты езжай. А мы тут всё уберем и закроем. Как раз посетителей в такой дождь нет. Вс давно по домам…

– Я еще не закончила, – указала на столик интроверта в углу.

– Я всё доделаю, Яся, – спохватилась Катя и забрала у меня тряпку. – А ты иди.

Взглядом проследила за тем, как она ушла к моему столику. Отвернулась к окну – дождь лил как сумасшедший, для большей эпичности не хватало только грозы и грома. Развязывая на ходу фартук за спиной, двинулась к раздевалкам. До конца смены чуть больше двадцати минут, а я уже собралась уходить, хотя еще никогда не покидала кафе раньше остальных девчонок.

Может, оно к лучшему. Так я точно не пересекусь с Климовым, который приезжает всегда ближе к закрытию.

Молча вышла из кафе, натянула на голову капюшон и перебежала дорогу. Под козырьком автобусной остановки спасения от косого дождя не было. Так даже лучше. Может, остыну.

Боковым зрением заметила, как к кафе подъехал черный «гелик». Едва он успел остановиться, как Климов выскочил из салона и, пригнув голову, забежал в кафе.

Давай-давай. Обломайся.

Где этот чертов автобус?

Дверь кафе вновь распахнулась. Минуя машину, Климов пошёл сразу на автобусную остановку прямо на меня.

Меньше всего сейчас мне хотелось с ним разговаривать.

Крутанулась на сто восемьдесят градусов и пошла в противоположную от него сторону – во двор за остановкой.

– Яся, – окликнул меня Климов.

Но я лишь ускорилась. Мое нежелание общаться и попытка бегства должны говорить сами за себя.

– Яся, подожди! – кричал он. – Что случилось? Объясни. Твою мать! – рыкнул он за спиной. – Яся!

А я всё шла и шла, не понимая, куда вообще захожу и зачем мне это надо. Можно же остановиться и просто послать.

Руки коснулись чужие пальцы.

– Не прикасайся ко мне! – резко выдернула запястье из его холодных пальцев. Отступая, не рассчитала силы и впечаталась спиной в холодную кирпичную стену многоэтажного дома.

Это обстоятельство сыграло лишь в его пользу.

– Да что с тобой?! – так искренно и честно не понимал, суть происходящего, что я почти поверила. Потому что смотрела в эти его светлые, «не врущие» глаза.

– Со мной? – вырвалось из меня неожиданно ядовито и насмешливо. – Со мной всё, как обычно.

– Что случилось, скажи мне? – капли дождя стекали по острым скулам. – Ты весь день не отвечаешь на мои смс и звонки, а сейчас вообще бежишь от меня. Что не так, Яся?

– Всё так. Всё прекрасно, – иронично улыбалась, глядя в его глаза. – Можешь ехать дальше и рисоваться перед своими пацанами сколько влезет. Отпусти меня, – толкнула его, и в этот раз Климов со мной церемониться не стал. Поймал за куртку на плече и толкнул в стену напротив себя.

– Что я сделал не так? Где ошибся? – почти кричал он на меня. – Я как сраный сапер кружил рядом с тобой, боясь лишним словом или действием задеть тебя или обидеть. Еще в подвале, когда ты запретила прикасаться к тебе, я понял, что ты хлебнула дерьма. Потом ты рассказала про отчима, подтвердив мои худшие догадки. Я не прикасался к тебе, никогда не заходил дальше, чем ты позволяла… Просто, объясни мне, дай понять, что я сделал не так? Почему сейчас ты общаешься со мной как с отбросом? – уперевшись в стену ладонями по сторонам от моей головы, парень сверлил меня взглядом, наполненным неподдельной ненавистью и обидой.

– Потому что ты и есть отброс, Климов, – бесстрашно выплюнула каждое слово ему в лицо. – Тот факт, что ты сынок богатеньких родителей, не делает тебя лучше тех, кто зарабатывает на жизнь и учёбу сам. Но, почему-то, ты считаешь, что имеешь право унижать и играть теми, кто приехал в универ не на дорогой тачке, а на автобусе. Ты и твои дружки унижают людей, Женю… Благотворительностью занимаешься? Ты отброс, Климов. Хоть и с золотой ложкой, но отброс. Моральный урод с манией величия. Вот кто ты. Ещё о себе хочешь что-нибудь узнать? Накидать тебе ещё причин для моей ненависти исключительно к тебе или достаточно?

– Давай. Продолжай, – голубые глаза, заволоченные ядовитой тьмой, словно заглядывали мне в самую душу.

– Хочешь ещё? – тыльной стороной ладони смахнула с щеки прилипшую прядь промокших от дождя волос. – Тогда слушай. Твоя компашка идиотов – просто стая шакалов, которые будут нюхать и лизать твой зад до первой твоей промашки. Покажешь им слабость, и они же разорвут тебя на части. А это что? – докоснулась до горячей кожи его шеи с татуировкой, понимая, что уже зашла слишком далеко, но остановиться было нереально. Он сам, того не ведая, вскрыл мои старые раны, и теперь гной, скрывающийся под давно высохшими коростами, полился на него одного. – Что за мазня у тебя на шее? Детские каракули тоже делают тебя крутым?

– Не смей к ним прикасаться и говорить о них в таком тоне тоже не смей, – процедил он сквозь стиснутые зубы, и в стену рядом с моей головой впечатался кулак. – Ты понятие не имеешь, о чём говоришь.

– Иначе что? Позовешь своих шакалов, чтобы они со мной разобрались? – кажется, у меня окончательно сорвало резьбу.

Он не стал отвечать. Всего секунда ему понадобилась для того, чтобы снова схватить меня за запястье, вытащить с этого двора и закинуть в свою машину. А мне понадобилось меньше секунды, чтобы перед глазами пролетела вся жизнь, когда Климов, спустя полчаса привёз меня к кладбищенским воротам.

– Хочешь знать, что за мазня у меня на шее? – его голос холодными иглами впился в сознание. – Сейчас узнаешь…