Глава 47

«Если хочешь, чтобы студент запомнил материал, добавь шутку», – говорил один из моих любимых преподавателей и сейчас в очередной раз чем-то насмешил аудиторию. Возможно, именно благодаря этим его шуткам-минуткам материал так легко и быстро запоминался. Да и куда приятнее слушать преподавателя, когда он не просто выдает сухой материал, но еще и ведет с тобой диалог, в результате которого ты не чувствуешь себя тупым ущербом, а играешь почти на равных с ним. И сразу понятно, насколько ты в теме, если умеешь пошутить в ее рамках.

Улыбнулась, услышав смех одногруппников. В этот раз машинально, потому что вновь потеряли нить повествования, когда, коснувшись своих губ кончиком ручки, снова вспомнила о поцелуе с Никитой в его комнате под покровом ночи. А вчера, когда он привез меня к общаге из дома своих родителей и потянулся за поцелуем, я трусливо отпрянула. Просто не хотела, чтобы кто-то видел столь интимный для меня момент. Поцелуй для меня – это интимное, личное, что-то волшебное, то, о чем должны знать единицы, максимум – двое. Поэтому, испугавшись вышедших из общаги ребят, я отстранилась, но затем, всё же, чмокнула его куда-то в район подбородка и вбежала в общагу с дурацкой улыбочкой на горящих губах.

– Рассказывай, – подтолкнула меня Карина плечом.

– Что рассказывать? – смахнула с ресниц розовую пелену и посмотрела на одногруппницу, карие глаза которой сверкали искорками любопытства

– А то ты не знаешь? – фыркнула Карина. – Колись. Мы же подруги?

С секунду поразмыслив, уверенно ответила:

– Подруги.

– Целовались? – шепнула она вопросительно. – Вижу же, что целовались.

– Где видишь?

– Все пары сегодня вижу на твоем лице. И ежу понятно, что был сногсшибательный поцелуй, после которого пальчики в носочках свернулись, и ты все никак не можешь перестать улыбаться и трогать губы. Поздравляю, – снова этот хитрые шепоток и тычок мне в плечо.

– А тебя с чем можно поздравить? – теперь моя очередь говорить с ехидной ухмылочкой. – Откуда сегодня утром пришла? Где ночевала? С кем?

– А то ты не знаешь? – ответила Карина на мой манер. – Правда, в комнате, где помимо Даника живут еще два парня, даже не поцелуешься особо, потому что они сразу начинают дразнить и галдеть, а еще как индюки синхронно накидывают тупых шуточек сверху.

– Так ночуйте в нашей с тобой комнате, – предложила я.

– Я, как раз, хотела у тебя об этом спросить. Ты не против?

– Нет, конечно. Ночуйте.

– Тем более, тебя сейчас саму не найдёшь в общаге, – поиграла она тонкими бровями и сразу состроила серьёзное лицо, когда профессор мазнул по нам взглядом.

– Надеюсь, нам никто не выцарапает глаза за то, что мы отхватили двух самых крутых парней универа? – спросила Карина с долей напускного пафоса.

– Думаю, нас все рассматривают как временную забаву для популярных мальчиков, – очертила ручкой клеточку на полях в тетради и закрасила ее.

– Думаешь, Даник и Никита такие? – настроение Карины стремительно упало.

– Ну, – повела я плечом, закрашивая еще один квадратик. – Во всяком случае, их репутация именно такая.

– Ну, и что? А ты-то как думаешь?

– Я… – прикусила нижнюю губу, задумавшись.

Как думаю я? Если отбросить все страхи, сомнения и опыт прошлых лет, то всё то, что было сделано и показано Никитой, не имеет даже намека на несерьёзность или краткосрочность его намерений. Будь в его слове или взгляде хоть капля фальши, то, мне кажется, мы бы не зашли в наших отношениях дальше, чем обоюдное лизание ушей в коридоре универа.

– Думаю, мы надолго, – ответила я, наконец, и, кажется, Карина снова вернула себе былую улыбчивость и позитив.

Прозвенел звонок, преподаватель, на лице которого тоже читалась усталость за весь сегодняшний день, сразу отпустил нас.

Переписав изменившееся расписание на ближайшие дни, выждали очередь в гардеробе и, взяв свои куртки, вышли с Кариной на широкое крыльцо, где нас ждали Даник и Женя. Парни о чем-то переговаривались между собой, и, заметив нас, улыбнулись.

– Что-то вы долго, – нарочито укоризненно произнес Даник. Но, кажется, сразу забыл о своем вопросе, когда у него на шее повисла Карина.

– В гардеробе большая очередь, – сказала девушка и игривой пиявкой впилась в губы парня.

Подавляя ухмылочки, переглянулись с Женей и решили в качестве поддержки всем целующимся просто пожать друг другу руки.

– Эй-эй! Бывшенький! – шутливо ударил Даник по руке Жени. – Ты мне тут давай не это.

– А я-то что? – поправил Женя очки на переносице демонстративно средним пальцем.

– Вот сейчас придет Ник и ты узнаешь свой новый диагноз, – парировала Карина. – И будет у тебя перелом чего-то со смещением куда-то.

– Хорошо, что ты в медицину не пошла, – поморщился Женя. – Выписывала бы сейчас рецепты «что-то с чем-то против чего-то».

– Зато разборчиво, – хохотнула Карина.

– А где, кстати, Никита? – спросила я, ощущая, как плохое предчувствие закрадывалось под кожу.

– Скоро придёт, – как-то обтекаемо и даже нехотя ответил Даник.

– Где он? – потребовала я, пытаясь поймать взгляд парня, который смотрел куда угодно, но только не в мою сторону.

Предчувствие переросло в панику, пока парень не торопился ответом.

– Даник, – с нажимом произнесла Карина, вероятно, видя, что начиная нервничать.

– Блин! – чертыхнулся парень, возведя взгляд к небу. – Он с Равой отошёл.

– С Равой? – сорвалось с моих губ. – Куда? Зачем?

Еще немного и я буду готова вцепиться в горло Даника, который не спешил с ответами.

– Рава подошёл извиниться. Изгоем, видимо, стремно ему быть…

– Где они? – спросила резко.

– Они отошли поговорить один на один. Решить все затыки…

– Куда? – я теряла терпение.

– На стадион.

Резко крутанулась на месте и быстрым шагом, почти сразу перешедшим на бег, устремилась к стадиону.

– Куда ты? – кричала мне в спину Карину. – Яся, подожди!

Я её не слышала. Я не слышала ничего, кроме барабанящего в груди сердца, которое кричало мне о том, что в том разговоре ничего хорошего нет и не будет.

Рава и честный диалог один на один – не сочетаются. Я видела его глаза, слышала, что и как он говорит. Таким людям не знакомо понятие чести и достоинства. Это шакалы в шкуре дурно пахнущего барана.

Ещё этот синяк на моем плече…

В ушах шумел холодный ветер. Капюшон толстовки сдуло уже после нескольких метров бега. Пальцы до боли сжимали лямку рюкзака, который было бы разумнее бросить и бежать налегке, но я его несла с собой.

Обежала трибуны стадиона и, лишь на мгновение растерявшись от увиденного, завопила во все горло:

– Никита!

Их четверо! Четыре здоровых парня, среди которых Рава, пинают одного Никиту, который лежит в грязи и уже не в силах даже закрывать голову и торс, чтобы хоть как-то защитить себя от их ударов.

– Эй! Вы что делаете?! – оклик за спиной, вероятно, принадлежащий Данику, подействовал на меня как сигнал стартового пистолета.

Так быстро, как сейчас, я не бегала никогда. Не сбавляя скорости и не разбираясь, кто есть кто, врезалась в одного из парней и снесла его с ног, упав при этом и сама.

Следом за мной прибежал еще кто-то. Началась возня, в которой я отдаленно слышала вопли Карины, крики Даника и Жени.

На четвереньках подползла к Никите, который лежал в грязи и часто дышал. Положа руку на голову, он, кажется, ничего вокруг не слышал или вовсе находился без сознания.

– Никита, – позвала его дрожащим голосом.

Никакой реакции не последовало.

Сняла с себя куртку и накрыла парня. Подобралась поближе и с усилием положила его голову к себе на колени.

– Никита, – позвала снова, стараясь не плакать и держаться, хотя бы ради него. – Никита, это я.

Только теперь он убрал руку от головы, и я с ужасом поняла, что если бы не одежда, то по лицу я бы его точно не узнала. Оно было залито кровью. Из рассеченной брови, казалось, выходил целый сгусток, а из носа и по подбородку текли кровавые дорожки.

– Уходи, – выдавил он с трудом и даже попытался встать.

– Тихо-тихо, – шептала сквозь слезы, возвращая его голову к себе на колени. Пригладила густые черные волосы, убирая их от лица, и, движимая каким-то первобытным инстинктом, стала покачиваться вместе с ним. – Всё хорошо. Слышишь? Всё будет хорош.

– Яся, – произнес он хрипло.

– Да, Никита? – приблизила свое лицо к его и бережно поцеловала в окровавленную щеку.

Ответа не последовало. Замедлено моргая, он смотрел куда-то перед собой, но, похоже, не понимал, что именно он видит.

Вскинула голову и увидела, как визжащая Карина повисла на одном из парней, пытаясь его придушить. Даник добивал кого-то из четверки, пока у его ног в муках боли валялся еще один. Рядом Женя получал серию ударов по лицу и в живот от Равы, но все равно пытался драться, хоть и шансы его были близки к нулю.

Но Раве и этого показалось мало. Ударив, сложившегося пополам от боли Женю, коленом в лицо, этот гребаный псих широкими шагами с бешено горящими глазами пошёл прямо на нас.

Инстинктивно накрыла голову Никиты собой и всем видом показала этому ублюдку, на нас надвигающемуся, что он может хоть кишкой наружу вывернуться, но я не дам ему еще хотя бы раз коснуться Никиты.

– Чё, курица рыжая, нахохлилась? – выронил этот урод насмешливо и сплюнул кровавую слюну. Надеюсь, нос и губы ему успел разбить Никита. – Не трону я твоего ущерба.

– Яся, уходи, – прохрипел Никита и даже сел, пытаясь задвинуть меня себе за спину.

– Пошёл нахрен отсюда! – процедила сквозь стиснутые зубы, глядя на Раву, и придержала Никиту за плечи, пытаясь вновь уложить головой на свои колени.

– Вожаком себя возомнил? – склонился Рава над Никитой и совершенно неадекватным взглядом забегал по его лицу. – Думаешь, Раву можно так легко и просто скинуть со счетов? Теперь запомни своё новое место, чмо.

Сказав это, он выпрямился и пнул лужу рядом с нами, окатив меня и Никиту грязью. Вероятно, он хотел уйти отсюда победителем, но прилетевший точно ему в лицо кулак Даника, опрокинул его на лопатки.

– Лучше, лежи, плесень! Я лежачих не бью, – прорычал Даник, из носа и губы которого сочилась кровь.

Рава, оценив ситуацию, в которой все его союзники корчились от боли на земле, предпочел отлежаться вместе со всеми.

– Ник, братишка! – упал Даник рядом с нами на колени. – Он в сознании?

– Я не понимаю, – затрясла головой. Захлебываясь слезами, увидела, приближающуюся к стадиону толпу, у которых наготове уже были телефоны, чтобы снимать случившееся. Обезьяны. – Позвоните в скорую, вашу мать! – крикнула на них, и только это поспособствовало тому, что часть из них начала соображать.

– А, чёрт! – сел рядом с нами и Женя, держась за, похоже, сломанный нос. – Очки сломал.

– Уроды! – рычала Карина и тоже упала рядом с нами на колени. – Как он?

– Я не знаю, – шепнула и заглянула в лицо Никиты, глаза которого были закрыты, но дыхание всё ещё оставалось таким же тяжелым. – Никита, ты меня слышишь? Никита, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

– Походу, ребра сломаны, – прохрипел, обнимая мои ноги одной рукой. – И рука.

– Господи! – всхлипнула я, боясь коснуться его хоть где-то. Боясь, что из-за сломанных ребер ему может не хватить кислорода.

– Кто-нибудь скорую вызвал? – крикнул Даник на толпу, стоящую неподалеку.

– Да… вызвали… – донеслось оттуда нестройное.

– Не вырубайся, братишка, – подбадривал Даник.

– Говори со мной, Никита, – позвала я, бережно поглаживая его по виску.

– Переедешь ко мне жить? – неожиданно спросил он.

– Нашёл время, – улыбнулась я сквозь слёзы.

– Кстати, мысль, – поддержал его Женя. – Мне кажется, ему ближайшие полгода нужен будет кто-то типа сиделки.

– Или лежалки, – попытался пошутить Даник, чтобы продолжать удерживать друга в сознании.

– Яся? – позвал меня Никита.

– М? – проглотила болезненный ком, застрявший в горле.

– Переедешь?

– Если ты не вырубишься до приезда скорой, то я пойду за тобой, куда захочешь.