Глава 29

ЕВА

— Моего сына, — прошептала я, растворяясь в мужских объятиях. Руслан вздрогнул, промолчал, толко крепче прижал меня к себе. Он меня жалеет. Это нормальное проявление человечности. Не стоит обольщаться. Но почему мне так хочется большего от этого странного, притягательного мужчины. Я ведь ненавидела его, что же изменилось? Откуда она взялась, эта ненормальная привязанность, словно что — то в наших жизнях переплелось, и солучилось это не вот сейчас, а уже давно.

В душе все переворачивалось, когда я представляла, что мой ребенок в руках подонков. И я ничего не могу сделать. Наоборот, сама ищу утешения и успокоения в объятиях Вольского. И снова. Как идиотка верю чужаку, потому что сама ни на что не способна. Права была мать. Кстати, о матери.

— Руслан, у тебя есть телефон? — спросила я. Он посмотрел на меня удивленно. — Мне нужно сделать один звонок.

— Что — то произошло? — в тоне участие. Мне сразу стало менее страшно, но душа все равно оставалась не на месте.

— Мама. Мне кажется, точнее я чувствую. Руслан. С ней произошла беда, — промямлила я. Мать никогда меня не любила. Да что там, даже об элементарном уважении речь не шла. Но я всегда ее чувствовала. На расстоянии могла понять, что ей плохо. Наверное потому, что я ее обожала и боготворила в детстве, а теперь просто люблю, хоть и не получаю в ответ и малейшей толики ответного чувства. И сейчас я ее вообще не ощущала, словно маму вымарали из космоса, стерли боджественным ластиком.

Руслан посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом. И я поняла, что не ошибаюсь ав своих предчувствиях. Он протянул мне мобильник. Номер набрала только с третьего разаю Непослушные, одеревеневшие пальцы, не ппадали по сенсрным кнопкам. Длинные, тоскливые гудки были мне ответом.

— Да что ей будет — то? — не очень уверенно проорала Галка, — Виолетта нас переживет. А если у нее есть деньги, то эта мегера просто собралась и свалила. Она в хорошие т времена с тобой общалась, только когда ей от тебя было, что — то нужно. Греет наверное свою сморщенную задницу где нибудь в теплых краях.

— Ев. Сейчас самое главное наше дело — спасение сына, — твердо сказал Вольский. Поддержал Галку, значит. И почему, черт возьми он называет сыном моего Ваньку. Или у него тоже ум за разум зашел, от нервотрепки?

— Моего сына, — зло рыкнула я.

— Прибыли. Сейчас вас помирят, — нервно хохотнула Подвигалкина, паркуясь возле ворот моего дома. Я выскочила из машины, и ломанулась во двор, где должны были отдыхать, приходя в себя потрепанные опера. Застонала от разочаорования. Никого там не было. Надежды мои таяли, прямо на глазах. Я с силой пнула кусок дерна, что — то зашуршало. Моя нога заскользила на куске бумаги. Ну. Конечно. Потерянный мной конверт. Я хряснулась на землю, отбив при этм копчик. Чсертово письмо само спикировало мне в руки. Размокший конверт рассыпался в пальцах, превратившись в противные мокрые лоскуты. Я поборола желание откинуть от себя сложенный вчетверо лист формата А1, развернула цидульку, пробежала глазами по строчкам и почувствовала, что теряю связь с реальностью. Мир казалось перевернул меня вверх тормашками, встряхнул с силой, а потом грохнул об землю. Ну, по крайней мере мне так показалось. Я бессильно обвалилась на влажную траву и истерически рассмеялась. Да уж, вот такого я вообще не ожидала. Господи, ну, какая я дура. Правильно говорят «лишние зания, многие печали». Специалисты клиники репродукции оказались теми еще сволочами, для которых понятие порядочности тайны пустой звук. Вольский все знал. Знает, а меня не поспешил поставить в известность, потому что сам имеет какие — то виды на МОЕГО ребенка. Отец ведь не тот. Кто молодец, правда?

Я не успела додумать. Раздался дикий крик. Галка приглушенно верещела из подвала. Вскочила на ноги и ломанулась на вопль, рискуя слоомать себе шею. Мерзавец Вольский бежал впереди меня. И честно сказать меня посетило желание подтолкнуть его на покореженных ступеньках.

Подвигалкина, согнувшись, как огромная запятая, стояла возле странной кучи тряпья, валяющейся на полу подвала, и орала на одной ноте. «Интересно, откуда тут взялось столько мусора» — отрешенно подумала я, приглядываясь. А когда наконец рассмотрела. Что лежит у Галюниных ног, открыла рот и издала душераздирающий вопль, легко перекричав жалкое Галкино блеяние.

— Заткнулись, обе, — гаркнул Руслан, бешенно вращая глазами. Я захлопнулась моментально. Подвигалкина еще с минуту тонко поскулила. — Кто его уработал.? Хотя. Можете не отвечать. Я даже не удивлен. Этого тоже похитили? Или просто так развлекались.

— Это, это, это… — заколыхалась подвигалкина.

— Давай ты, только четко и без- сантиментов. — приказал нахал.

— Маньяк, — по солдатски отрапортовала я, борясь с дурнотой и предобморчным состоянием — Упал сам, Галка только сделала ему подножку. Он что…?

Глупый вопрос. Мужик смотрел пустым взглядом в потрескавшийс потолок, и был явно, окончательно и бесповоротно. Мертв. Руслан с интересом рассматривал несчастного, словно что — то примеряя. Задумчиво потер поросший щетиной подбродок. Потом довольно хмыкнул, что было весьма странно в сложившихся обстоятельствах и посмотрел на меня.

— Девочки, у меня есть план, — цыкнул зубом Вольский. — Думаю Алька поведется. Точнее, просчитает риски, и решит нас наколоть, как щенков. Вас точнее. Н зато я получу возможность…

Я слушала этого идиота и холодела от ужаса. Вот оно что. Оказывается все так просто. Дело в деньгах. Огромных деньгах, из — за которых семейка Вольских перегрызлась, как скорпионы в банке. Ваня просто разменная монета в играх жадных подонков. Мы не нужны ему. Слезы покатились по щекам, горячими каплями. Я сжала кулаки, борясь с желанием просто залепить Вольскому по морде. В одном он прав, будем следовать его плану. Главное вытащить МОЕГО сына. Да. моего. Если бы он был нужен мажору, Русландавно бы рассказал мне все. А он скрыл, и это значит только одно — мы с Ваней просто игрушки в руках хитрого манипулятора, готового на все ради миллиардов уплывающих из его жадных ручонок.

— Так как вам? — блеснул глазами этот великий комбинатор.

— Офигеть, — выдохнула Подвигалкина.