ГЛАВА 23. СВАДЬБА

– А может всё же в храм? – произнёс Элайджа хрипловатым голосом, пока я спускалась вниз по лестнице.

Его взгляд скользил по мне с такой теплотой, что на миг забылись даже все тревоги. Но я лишь улыбнулась и покачала головой.

– Правильно, племянник, – тут же подхватила Ция, лукаво прищурившись. – На плечо – и в храм!

Она стояла у зеркала, поправляя кружевной чепец, но глаза её смеялись. Видно было – тетушка только и ждёт повода устроить из нашей нерешительности ещё одну забавную историю.

– Так, спокойно! – Я остановилась на последней ступеньке и скрестила руки на груди, стараясь выглядеть строго. – Вот как разберёмся с культом, тогда и поговорим о свадьбе.

Элай тяжело вздохнул, но спорить не стал. Вместо этого подошёл ближе, взял мою руку и тихо сказал:

– Ты всегда находишь повод отложить важное.

– Это не повод, – возразила я. – Это необходимость. Пока эти фанатики бродят по городу, ни о какой свадьбе не может быть и речи.

Ция, не выдержав, рассмеялась:

– Ох, Велена, ты как всегда – сначала долг, потом всё остальное. Но знаешь, что я скажу? Иногда нужно позволить себе просто радоваться. Даже посреди хаоса.

Мы дружно забрались в карету. Элайджа сел рядом, осторожно взяв меня за руку. Баламут, как всегда, устроился у окна, делая вид, что его совершенно не интересует происходящее.

– Думаешь, Лола будет счастлива? – тихо спросил Элайджа, глядя в окно.

– Конечно, – ответила я без тени сомнения. – Она заслужила своего жениха. Он добрый, честный, и любит её по-настоящему, – не удержалась от сарказма. – Они идеально друг другу подходят.

Баламут, не оборачиваясь, пробурчал:

– А у вас когда сложится?

– Когда разберёмся с культом! – отрезала я.

– Ну вот, опять культ, – вздохнул кот. – Можно подумать, кроме него, ничего больше нет.

– Есть, – мягко сказал Элай, сжимая мою руку. – Но пока это самое важное.

Когда мы прибыли, свадебный двор уже сиял огнями. Гости оживлённо переговаривались, музыканты настраивали инструменты, а в центре всего этого великолепия стояла Лола – в воздушном платье цвета слоновой кости, с венком из полевых цветов в волосах. Только выражение лица было далеко от радостного. Рядом естественно находилась мать, старательно натягивая улыбку на лицо, глаза при этом оставались абсолютно холодными. Похоже, самым счастливым тут был жених. Он находился в окружении знакомых и радостно что-то им рассказывал, то и дело бросая взгляд на молодую невесту.

Увидев меня, приближающуюся к сестре и её матери, их лица на миг перекосило – не от счастья, а от смеси раздражения и досады. Я едва сдержала усмешку: очевидно, моё присутствие нарушало их тщательно выстроенный сценарий идеального торжества.

– Велена! – воскликнула Лола с возмущением, а в глазах мелькнула настоящая злость. – Я думала, что ты не придёшь!

– И пропустить твоё счастье? – я даже не пыталась скрыть сарказм, голос звучал сладко—елейно. – Ни за что. Разве могла я лишить себя удовольствия лицезреть столь трогательную картину?

Лола на мгновение замерла, её пальцы судорожно сжали край платья. Затем она недовольно поджала губы, пытаясь сохранить видимость благопристойности.

– Поздравляем вас со столь замечательным событием, – вмешалась Ция, её голос звучал ровно и учтиво, но в уголках губ пряталась едва заметная усмешка. – Надеюсь, что в скором времени вы порадуете жениха долгожданным наследником.

– Буду стараться, – буквально прошипела Лола, её голос дрожал от сдерживаемого гнева. Она резко отвернулась, пытаясь скрыть эмоции за маской невинности.

Её мать, стоявшая рядом, лишь натянуто улыбнулась, её глаза холодно скользнули по мне, словно оценивая, насколько я опасна для их семейного спектакля.

Я сделала вид, что не замечаю напряжения. Слегка наклонила голову, рассматривая украшения на столе:

– Какая прелестная скатерть. Ручная вышивка, не иначе?

– Да, – процедила Лола сквозь зубы. – Бабушка вышивала.

– Вот как? – я приподняла бровь. – Удивительно, что она не оставила тебе ни одного узора в наследство. Впрочем, ты всегда предпочитала готовые вещи, верно?

Ция деликатно кашлянула, переводя разговор на другую тему:

– А где же жених? Пора бы начинать церемонию.

Лола бросила на меня последний, испепеляющий взгляд и направилась к выходу, её мать последовала за ней, не удостоив меня даже кивком.

Я проводила их взглядом, чувствуя, как внутри разгорается смесь горечи и злорадства. Да, они меня не любят. Да, я для них – бельмо на глазу. Но сегодня – сегодня я буду здесь. Буду смотреть, как Лола играет роль счастливой невесты. Буду помнить, что за этой картинкой скрывается столько же фальши, сколько и правды.

И пусть они думают, что победили. Пусть считают, что избавились от меня.

Я знаю правду. А правда – штука упрямая, она всегда вылезает наружу рано или поздно.

– Ты в порядке? – тихо спросил Элайджа, беря меня за руку и мягко провожая к одному из стульев под раскидистым дубом.

– Да. Как ни странно, но мне весьма спокойно на душе, – ответила я, оглядывая празднично украшенную поляну. – Хотя одна мысль о том, что на её месте могла быть я… раздражает.

Мы уселись в ожидании начала церемонии. Её решили провести на открытом воздухе – и погода, словно нарочно, благоволила этому дню. Небо было безоблачным, воздух напоён ароматом цветущих лип, а лёгкий ветерок играл с лентами на арке из живых цветов.

Жрец из храма поправил белоснежное одеяние, окинул собравшихся спокойным взглядом и дал знак – пора. Гости разошлись по местам. Жених в строгом сюртуке с серебряной вышивкой замер у алтаря – высокий, статный, но… что-то в нём насторожило меня.

Невеста появилась в проходе – Лола в воздушном платье, с венком из полевых цветов. Отец взял её за руку, и они медленно двинулись вперёд под звуки негромкой музыки.

В этот момент я невольно задумалась: а кто мой отец? Мать в нашу первую встречу не выдала эту тайну, да и, наверное, не стоит об этом думать. Прошло слишком много времени. Сомневаюсь, что кто-то будет рад, если на его пороге возникнет взрослый ребёнок, о котором он ничего не знал.

«Жила все годы без родительской любви – и дальше проживу», – мысленно повторила я, но в груди всё же шевельнулась тихая грусть. «К тому же, рядом есть те, кому я дорога. И мне этого достаточно».

Пока невесту вели по проходу, Баламут ловко запрыгнул ко мне на колени, устроился поудобнее и принялся внимательно разглядывать жениха. Его усы едва заметно подрагивали, а глаза сузились в сосредоточенной гримасе.

– Тебе не кажется, что будущий муж слегка бледноват? – вдруг прошептал он, не отрывая взгляда от жениха.

Я присмотрелась. И правда – лицо жениха было неестественно бледным, почти как у привидения. На виске виднелась капелька пота, а пальцы, сжимающие край плаща, слегка дрожали.

– Возможно, стресс, – немного подумав, прокомментировала я. – Всё же молодая жена – то ещё испытание.

Баламут фыркнул:

– Стресс не делает человека похожим на свежевыкопанного мертвеца. Тут что-то другое.

Элайджа, сидевший рядом, наклонился ближе:

– Вы о чём?

– Жених, – коротко бросила я. – Выглядит неважно.

Элай прищурился, оценивающе глядя на жениха у алтаря.

– Ты права. Бледность не от волнения. Скорее… – он замолчал, подбирая слова, – будто он чем-то отравлен.

Внутри похолодело.

– Думаешь?..

– Не знаю, но стоит присмотреться.

Церемония шла своим чередом. Жрец начал произносить традиционные слова, голос его звучал ровно и торжественно. Лола улыбалась, не замечая ничего странного, её глаза светились счастьем.

А я не могла отвести взгляда от жениха. Что-то в его позе, в том, как он с трудом сглатывал, как нервно сжимал кулаки, заставляло сердце биться чаще.

Баламут тихо мурлыкал у меня на коленях, но его глаза оставались настороженными.

– Если что – я рядом, – прошептал он.

Я кивнула, сжимая его тёплую шерсть.

Пусть свадьба идёт своим чередом. Пусть гости улыбаются, пусть звучит музыка. Но если за этой красотой кроется опасность – мы её почувствуем. И остановим.

Потому что иногда счастье требует не только веры, но и бдительности.

Церемония прошла без сучка и задоринки – словно по нотам сыгранная пьеса, где каждому отведена своя роль. Лола улыбалась – ослепительно, как и положено счастливой новобрачной. Но я-то видела: в уголках глаз затаилась тень, а улыбка не достигала души. Каждый раз, когда его ладонь слишком долго оставалась на её руке, пальцы Лолы чуть сжимались, выдавая напряжение. Она держалась, как подобает леди: голова высоко, спина ровно, голос нежный. Но я знала – внутри она подсчитывает минуты до конца этого спектакля.

Матушка стояла рядом со своим супругом – пара, словно сошедшая с парадного портрета. Но время от времени её взгляд, острый и цепкий, скользил в мою сторону. Я чувствовала это спиной – как холод между лопатками. Она не говорила ни слова, но её молчание было громче любых упрёков. И правда: многие гости украдкой сравнивали нас – изгиб бровей, линию подбородка, даже манеру держать чашку. Сходство было очевидным, но никто не решался задать вопрос вслух. Слишком много невысказанных тайн скрывалось за этими стенами.

После венчания гостей пригласили в просторный зал, где уже ждали накрытые столы – белоснежные скатерти, серебро, цветы в высоких вазах. Воздух наполнился гулом разговоров, звоном бокалов, смехом. Для развлечения пригласили артистов: жонглёры метали пылающие факелы, танцовщицы кружились в пёстрых юбках, а скрипач выводил мелодии, от которых сердце то замирало, то пускалось в пляс. Время от времени кто-то из гостей поднимал бокал в честь молодых, произносил тёплые слова – и Лола снова улыбалась, снова кивала, снова благодарила.

А потом – фейерверки.

Небо над усадьбой вспыхнуло разноцветными огнями: золотые драконы, алые цветы, изумрудные звёзды рассыпались по тёмному полотну. Толпа ахнула, захлопала, дети бросились ловить отблески света на ладонях. Я стояла в стороне, наблюдая за этим великолепием, и думала: как странно, что в одно и то же мгновение кто-то испытывает восторг, а кто-то – лишь усталость.

Когда банкет подошёл к концу, молодых проводили к карете – той самой, что должна была увезти их в начало новой жизни. Лола на мгновение задержалась у дверей, обернулась, словно хотела что-то сказать, но, встретив мой взгляд, лишь кивнула. Без слов. Карета тронулась, колёса застучали по гравию, и толпа постепенно рассеялась. Кто-то ещё перешёптывался, обсуждая детали торжества, кто-то спешил домой, унося с собой впечатления.

– Говорят, их ждёт неделя на горячих источниках, – донёсся до меня голос одной из дам, стоявшей неподалёку. – А после – родовое поместье.

– Значит, в столице мы её не увидим ещё долго, – подхватила другая. – Хорошо, если к зиме вернётся.

Карета мягко покачивалась на булыжной мостовой, увозя нас прочь от праздничной суеты. За окном мелькали огни вечернего города, а внутри царил приглушённый свет масляного фонаря. Я откинулась на бархатную спинку сиденья, наконец-то позволяя себе расслабиться.

– Новость лично для меня была весьма приятной, – произнесла я, глядя в окно. – Наконец-то одной проблемой стало меньше. Впрочем, сестра – самое меньшее из бед.

Ция, сидевшая напротив, улыбнулась краешком губ. Её глаза, подчёркнутые изящными стрелками, блеснули в полумраке.

– Как продвигаются дела у графа Мирто? – поинтересовалась я, поворачиваясь к ней.

– Замечательно, – тут же ответила Ция, доставая из ридикюля кружевной платок и неспешно разворачивая его. – Элина, словно кошка, постоянно следует за ним. Граф как-то даже обмолвился, что безумно рад такому стечению обстоятельств и готов в будущем помочь, если нам потребуется его помощь.

– Ну, они ещё не поженились, так что рано радоваться, – вмешался Баламут, развалившийся на сиденье рядом со мной. Его хвост лениво постукивал по обивке. – Твоё зелье сколько действовать будет?

Ция сложила платок, её пальцы замерли в изящном жесте.

– Зелье действует полгода, – произнесла она с холодной точностью. – Но граф обещал, что в самое ближайшее время сделает предложение и увезёт её подальше.

Мы дружно переглянулись. В воздухе повисла невысказанная мысль – та, что объединяла нас в этот момент.

Карета свернула на тихую улицу, и в этот момент я почувствовала странное облегчение. Да, впереди ещё много дел, но сейчас, в этот короткий миг, можно было просто дышать и верить, что хотя бы одна проблема действительно осталась позади. За окном мелькнул фонарь, осветив на мгновение силуэт ночной птицы, взмывающей в небо. И где-то там вдали, за горизонтом, начиналась новая глава – не только для Элины, но и для нас.

***

– Велена, шеф подписал отчёты? – поинтересовался Змирт, возникая, словно призрак, из ниоткуда.

Я вздрогнула от неожиданности, ручка выскользнула из пальцев и с глухим стуком упала на стол. Подняла глаза – он стоял в полумраке кабинета, едва освещённый узким лучом света из—под двери. Его силуэт казался неестественно вытянутым, а лицо тонуло в тени.

– Да, – протянула я папки, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. Каждый раз при встрече – словно холодный ветер по спине. – Вот, всё готово.

Змирт взял документы неторопливо, перелистнул пару страниц. Движения плавные, почти змеиные.

– Что-то он в последнее время совсем дикий стал, – продолжил он, присаживаясь на край стола. Металл скрипнул под его весом. – Конечно, неприятно, когда тебе по шее дают. Но зачем на подчинённых-то срываться? Тебе небось больше всех досталось?

Я медленно отложила ручку, выровняла стопку бумаг. Внутри всё сжалось – не от страха, нет. От противного, липкого ощущения, что за каждым словом прячется крючок.

– Нет, – подняла на него взгляд и замерла.

Вылитый змей. По-иному и не скажешь. Узкое лицо, тонкие губы, глаза – холодные, немигающие. Даже складки на мундире лежат так, будто чешуя. Каждый раз при встрече мурашки по коже.

– Мне кажется, Элайджа прав, – я выдержала паузу, глядя прямо на него. Пусть знает: я не боюсь. – Вы тут слишком распустились. Поэтому культу и удалось появиться прямо в центре столицы.

Змирт не шевельнулся, но я почувствовала, как воздух в комнате стал гуще.

– Распустились? – его голос прозвучал мягко, почти ласково. – Или просто не видели того, что видели вы?

– Видели. Просто не хотели замечать.

Он медленно откинулся назад, скрестив руки.

– Любопытная точка зрения. И что теперь? Будешь докладывать шефу о каждом «распущенном» подчинённом?

– Буду делать свою работу, – отрезала я. – А вы делайте свою. Без лишних вопросов.

На мгновение повисла тишина. Где-то за стеной тикали часы – слишком громко, будто отсчитывали секунды напряжённого молчания.

Змирт улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.

– Хорошо, Велена. Пусть будет по-твоему, но помни: когда копаешь под других, всегда есть шанс наткнуться на что-то… неожиданное.

Он поднялся, папки в его руках хрустнули.

Я постояла ещё пару секунд, глядя на закрытую дверь, потом тряхнула головой, отгоняя липкое ощущение настороженности. Глубоко вдохнула, выдохнула – и направилась к кабинету Элайджи.

Тихо постучала и приоткрыла дверь:

– Я могу зайти?

– Конечно, – он отложил лист с записями, откинулся в кресле. Взгляд тёплый, внимательный. – Что случилось?

Я вошла, закрыла дверь, медленно подошла к креслу напротив. Села, сложила руки на коленях.

– Твой заместитель… Он вообще какой?

Элайджа нахмурился.

– А почему тебя это интересует?

Я поймала его взгляд, не отводя глаз.

– Можешь назвать это ведьминой интуицией, но он не внушает мне доверия. Есть в нём что-то… скользкое.

Элайджа откинулся назад, задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

– Хм… Его проверяли не один раз, и он абсолютно чист. До совершеннолетия жил в приюте, там же получил первичное образование. После пришёл работать в управление на самую низкую должность – начинал с рассыльного, потом переписчик, помощник архивариуса… Постепенно поднимался по карьерной лестнице. Весьма дотошен, хоть и скрытен.

Я кивнула, будто соглашаясь, но внутри всё сжималось – слишком гладко, слишком ровно.

– О настоящих родителях ничего не известно, – продолжал Элайджа. – В приют его подкинули младенцем. Даже записки не было. И, насколько знаю, в криминальной деятельности его ни разу не уличали – в отличие от многих других. Он… надёжен. По крайней мере, так кажется.

«Кажется», – мысленно повторила я. Это слово зацепило.

– Ладно, возможно, это лишь моё ошибочное мнение, – пробормотала, поднимаясь. – Не забудь, что у тебя встреча с начальниками через семь минут.

– Помню, – он кивнул, уже снова погружаясь в бумаги. – Спасибо, Велена.

Я вышла, прикрыла дверь, но не спешила уходить. Прислонилась к стене, закрыла глаза, пытаясь уловить то неуловимое ощущение, что терзало меня с первой встречи со Змиртом.

«Он что-то скрывает. Или… кто-то скрывает его?»

Вернулась на рабочее место и села за стол. Перед глазами – стопка писем, но мысли где-то далеко. Взяла первое, пробежала глазами: «По вопросу поставок чернил…», отложила. Второе: «О проверке складов…», третье: «Напоминание о ежемесячном отчёте…»

Похоже, сосредоточиться сегодня будет очень сложно.