ГЛАВА 26
Алиса
Меня держали неделю где-то за городом. Везли сюда с завязанными глазами около часа. Германа уже не было, со мной остались два мужика лет сорока очень неприятной внешности, похожие на беглых зеков. От них пахло дешёвым табаком и спиртным. От одного их вида хотелось бежать сломя голову. Особенно пугал мужчина с рваным шрамом на щеке. Взгляд у него жуткий, от него пробирали мурашки. Они не трогали меня, наверное, потому что я сама делала на камеру, что они просили — меня вводила в ужас одна только мысль, что эти мужики ко мне прикоснутся, от того, что я далеко за городом одна с ними, и они могут сделать со мной все что хотят — накрывало паникой.
Меня заперли в комнате на втором этаже с решетками на окнах. Тут было все: удобная кровать, чистое белье, душ, даже телевизор и полка с книгами, а я просто сидела в кресле и смотрела, как меняется погода за окном, и день сменяет ночь. А ещё я боялась за Богдана. Поскольку это его шантажировали и мне неизвестно, чего от него хотели.
Два раза в день ко мне приходил мужик со шрамом и приносил еду. Мне ничего не хотелось. Я даже спать не могла от страха. Мне казалось, как только я усну и потеряю бдительность, со мной сделают что-то плохое. Так и засыпала в кресле, проваливаясь в темноту, а потом резко просыпалась в панике с колотящимся сердцем.
Я постоянно думала о Богдане. И с каждым днём меня накрывало паникой и страхом уже не за себя, а за него.
Они заставляли меня звонить отцу и говорить, что со мной все в порядке. Я не смела ослушаться. Мужик со шрамом смотрел на меня сальным взглядом, от которого волосы вставали дыбом, и хотелось вымыться.
Я была вымотана, и, несмотря на то, что целыми днями сидела в кресле, чувствовала себя очень уставшей и слабой. Тело ныло, постоянно болела голова. Были моменты, когда хотелось распахнуть окно и кричать, звать на помощь, только за окном сплошной лес, да и мне жутко от последствий, которые меня ждут. Когда смотришь фильмы, то постоянно думаешь, почему героиня не бежит от преступников и ничего не предпринимает. И только когда находишься на месте героини триллера, понимаешь, что страх убивает смелость. Инстинкт самосохранения включается на полную и заставляет подчиняться.
Через неделю я сломалась. Стало невыносимо сидеть в четырех стенах смотреть на зимний лес и понимать, что впереди неизвестность. Меня накрыло истерикой. Я рыдала, колотила кулаками в дверь и что-то кричала. Требовала, просила, молила, сама не разбирая слова. Мне казалось, что на меня давят стены, и в комнате кончается кислород. Я сходила с ума и сорвала горло, изводя себя до онемения губ. Но ничего не изменилось, я только довела себя.
Ко мне пришли через пару дней. Кинули на кровать спортивный костюм, велели переодеться и привести себя в порядок. Мы едем в город.
Богдан
Я пытался ее найти до главного боя, подключил все свои связи и рыл сам. Но все бесполезно. Злость, отчаянье и жажда мести придавали мне силы, и я укладывал всех досрочно в первом раунде. На меня ставили огромные деньги. На это и был расчет. Деньги крутились немаленькие, и если я лягу в главном бою, кто-то озолотится.
Герман, мразь, потерялся. Знает, тварь, что убью. Можно было подключить ментов, но мне было страшно за Алису. Они, сука, знали, на что давить. И если раньше у меня не было слабого места, то сейчас они его нашли. Не зря Герман проявлял к Алисе интерес. Только я, идиот, ревновал, а надо было оберегать мою девочку.
Меня лихорадило все эти дни, перед глазами стояла только Алиса, я практически не спал, выматывая себя поисками. Поэтому лечь в главном бою будет легко. Я не то что лягу в бою, я сдохну ради Алисы. Мне казалось, что это я именно та тварь, которая приносит девочке одни неприятности, и хотелось пустить себе пулю в лоб. Но, к сожалению, Алисе это не поможет.
Я не тренировался и не придерживался режима, я искал Алису, хоть что-то что могло привести меня к ней. И кусал кулаки, когда не мог ее найти.
За день до главного боя я пошел ва-банк и потребовал Алису.
— Я вообще не выйду на бой, если ее не будет в зале! — рычал я в трубку одному из мужиков.
— Мы пришлём тебе видео для стимула.
— Нет! Я должен видеть ее вживую. В зале, на первом ряду! Иначе ничего не будет! — я рисковал, но меня довели до отчаянья. Я должен был ее видеть и понимать, что с девочкой все хорошо!
— Не тебе диктовать нам условия. Но мы не звери. Будет тебе девочка в первом ряду. Но смотри, если что-то пойдет не так.… придется тебе искать другую бабу, — противно усмехается мужик и скидывает звонок.
Ещё никогда в жизни я не чувствовал себя настолько ничтожным, беспомощным куском дерьма. Я устрою им шоу и лягу!
* * *
День боя. Я хочу видеть Алису. Это все, о чем я сейчас думаю. Все вокруг дышит безразличием к предстоящему бою. Нет ажиотажа в зале, даже командный врач пришёл только к концу тренировки. Что очень на него непохоже, и только Жора ходит с поднятым настроением. Результат известен, понятно на кого он уже сделал ставку. Мой рейтинг из пяти, пять побед и все досрочные. У противника пять побед и ни одного досрочного, все бои с полной выкладкой и победа на грани проигрыша. Естественно на него ставить всё равно что выбросить деньги на ветер. Не знаю, на что рассчитывает промоушен, у их протеже нет будущего. Надо сосредоточиться на защите и максимально создать видимость жёсткого сопротивления. Черт, никогда не пытался играть в бою, но сейчас придется. Испытываю ли я разочарование по поводу боя? Нет! Уже нет! Все стало, как-то вдруг неважно, когда в приоритете Алиса. И мне не стыдно упасть лицом в грязь, мне вообще сейчас на все глубоко плевать. Во мне много ненависти и агрессии к окружающим, и я стараюсь не сорваться, чтобы не навредить моей девочке.
Пора выходить на ринг, все забегали и создают видимость предстоящего театра. С тренером не разговариваю, нет смысл в его наставлениях. Я его не осуждаю, у каждого своя мера и слабые места. Он болеет за клуб и не может его потерять. Вырастит себе другого чемпиона.
Знакомые до боли стены, выводящие в зал мерцающих огней и прожекторов. Гудящая толпа фанатов и болельщиков — все ждут финального кровопролития! Толпа скандирует «Идол»! Все в предвкушении моей победы… а я ищу глазами Алису. И нахожу… Задерживаю дыхание в желании кинуться к ней, вырвать из рук Германа и еще одного отморозка, между которыми она сидит, и закончить этот спектакль прямо сейчас. Я даже неконтролируемо дёргаюсь в их сторону, когда девочка всхлипывает, завидев меня, но вовремя беру себя в руки. Мне уже намекали на мать и сестренку. Рисковать нельзя.
Осматриваю Алису, заглядываю в огромные синие глаза и на секунду прикрываю свои. Это, сука, очень тяжело понимать, что девочка опять страдает из-за меня. Открываю глаза и сам не замечаю, как останавливаюсь возле ринга, смотря на Алису. Она такая маленькая, уязвимая, испуганная. Губы все искусаны, руки сжаты в кулаки, и огромные глаза смотрят на меня с надеждой. Да, маленькая, потерпи немного, я уже рядом, каких-то двадцать минут, и я тебя заберу. Буду на коленях стоять вымаливать прощение. Она такая бледная, сжимает пальчики, а мне хочется поцеловать каждый из них.
— Люблю тебя, — шепчу ей одними губами.
Не знаю, понимает ли она меня. Сейчас мне важно это ей сказать. Перевожу взгляд на Германа и передаю ему всю свою ненависть. И до ублюдка доходит, он отводит глаза.
Запрыгиваю на ринг, смотрю на прыгающего из стороны в сторону соперника. Он разминается и с ухмылкой поглядывает в мою сторону. Он точно знает, что сегодня будет купаться в лучах славы. Ну и что, нравятся тебе «театральные» победы? Меня бы тошнило от них. Рефери приглашает нас к центру ринга и объясняет правила, звучит гонг, бой начался… а мне впервые хочется, чтобы он побыстрее завершился.
Соперник выкидывает пару прямых ударов для разведки и тут же бьёт в бедро ногой. Удар не сильный, но со стороны очень даже эффектно. Зал ревет и требует продолжения! Двигаемся в стойке, он, держа дистанцию, расстреливает меня прямыми в голову и лоукиками. Растягивая удовольствие, не идёт на сближение и не хочет переводить бой в партер. Я просто обороняюсь, не нападая. Весь первый раунд прошёл в режиме обороны и полного моего бездействия. Гонг — раунд завершён! Толпа продолжает меня поддерживать. Но я всех разочарую…
Иду в свой угол, где тренер уже ждёт меня с кучей претензий и наставлений. Да я обещал шоу, да мне нужно бороться, чтобы бой смотрелся эффектнее. В этом мире не ценится просто спорт, всем нужно шоу. А я не хочу ничего изображать. В другом углу ринга сидит клоун, которому это нужно, вот пусть и выкладывается.
— Включайся в бой! Не будь таким пассивным, отвечай на серии и переводи его на настил, — тараторит тренер, а я лишь ухмыляюсь.
Скалясь, перевожу взгляд на Германа. На Алису пока не смотрю, потому что могу всех здесь уложить за ее синие испуганные глаза.
Гонг. Второй раунд! В другой ситуации мне бы хватило одного раунда, чтобы уложить этого соперника… И те, кто хорошо меня знает, не понимает, что происходит.
Тактику соперник не меняет и так же начинает с дальних прямых. Первая серия проходит, и тут же удар в корпус с ноги. Отскакивает и повторяет. И тут мне это надоедает. Я должен лечь, но кто сказал, что я не могу наказать этого клоуна за излишнюю самоуверенность? Пусть знает цену своей победе. Это не спорт братишка, ты ничтожество, раз на такое подписался.
Соперник замахивается, и я ухожу под руку, короткий боковой в голову проходит чётко и отбрасывает его на колено. Зал ревет, торжествуя, и тут я могу добить это ничтожество двумя ударами, тело уже кидается добивать, но я не могу! Нужна возня! Откидываю слабака назад и жестом приглашаю его в стойку. Никогда так не делал…
Соперник уверенно поднимается. Ели я проведу ещё одну контратаку, то по инерции добью его, выпустив зверя. Бросаюсь сопернику в корпус и пытаюсь повалить, подсечка опорной ноги, рывок, опрокидываю его на ринг и прижимаю. Даю ему возможность сопротивляться, но никакого сопротивления нет, он даже не пытается захватить руку или ногу, просто возится в желании выползти из-под меня и уйти в стойку. Но для меня это неприемлемо, надо удержать его на настиле. Делаю болевой захват на лодыжку и начинаю выворачивать. Получи, ничтожество, ты, конечно, уйдешь победителем, но боли хапнешь! Соперник оживляется и начинает интенсивно бить в голову, удар за ударом, не останавливаясь, молотит в надежде, что я отпущу его ногу.
Зал в восторге! Все любят чужую боль и кровь! Если продолжить удержание, то соперник может не выдержать и сдаться. Нужно подниматься…
Отпускаю ногу и вскакиваю в стойку. Нелогично с моей стороны, судьи и рефери могут что-то заподозрить. Но мне плевать, пусть потом промоушен в этом копается.
Зная, что бой куплен, соперник в виду своей тупости идет с открытым забралом, не меняет тактики — всё те же серии и удар ногой. Но я продолжаю играть и попадаю чётко в челюсть. Он не видел момента удара, а это нокаут… Его ноги подкашиваются… и в этот момент я оглядываюсь на Алису. Твою мать! Я заигрался! У меня почти останавливается сердце, когда соперник оседает, пошатываясь…
Выдыхаю, когда он чудом не падает, опираясь на канаты… Звучит спасительный гонг! Я не могу оправиться от испуга. В холод бросило не только меня, но и всю команду в моем углу. Никто не ожидал, что я заиграюсь. Это неосознанно, на автомате и рефлексах. Натренированный годами организм реагирует мгновенно, опережая сознание! Рефери разводит нас по углам. В глазах тренера страх и недоумение одновременно.
— Что ты творишь? Уходи в партер или падай на второй минуте, — шепчет мне на ухо Жора.
Все, как гиены, готовые разорвать. Вновь перевожу взгляд на девочку, которая, по-моему, уже искусала губы в кровь. Вот мой стимул проигрыша. Ты моя победа, малышка, а все остальное пусть горит в аду. Пора заканчивать.
Гонг! Третий раунд, он же последний. Соперник начинает атаковать, лоукик в бедро и тут же серия в голову, уклоняюсь влево и… тухнет свет. В глазах темно, я подставляюсь, позволяя себя бить, теряя ориентиры. Редкий момент, а вернее — впервые за свою карьеру я испытал свою же тактику на себе. Позволяю ударить себя коленом и оказываюсь лежащим на спине. Из носа хлещет кровь, голова идет кругом, но я улыбаюсь. Еще несколько минут, и все закончится.
Рефери поднимает мне голову, пытаясь привести меня в чувства. Прислушиваюсь к себе, понимая, что вполне могу подняться и продолжить бой. Но я не буду этого делать. Продолжаю изображать нокаут, валяясь на матах. Зал разочарованно ревет, призывая меня подняться. Нет, я больше не ваш Идол.
Соперник скачет вокруг, поднимая руки, досрочно объявляя себя чемпионом, а я смотрю в потолок и скалюсь, утирая кровь. Сука! Так сладко я еще не проигрывал. В жизни есть другие приоритеты.
Ко мне подбегает тренер, наш доктор, пытаясь остановить кровь. А я отмахиваюсь от них, соскакиваю с ринга, подхожу к Алисе, беру ее за руку и веду за кулисы, сильно сжимая маленькую холодную дрожащую ладошку. Это не по правилам, я должен был дождаться официального объявления победителя. Но мне плевать, я делал это только ради девочки, которая теперь в моих руках, и я больше никогда не упущу ее из виду.