Глава 13

«Это нечестно!» — думала я, пытаясь избавиться от навязанного Солом браслета. Вспомнилась притча про юношу и мудреца — «не думать о белых обезьянах». Может клин клином получится вышибить? Постараюсь не думать о белых обезьянах и это спасет меня от мыслей о Соле? Будем надеяться.

Пару дней это даже помогало. На третий я расслабилась и вечером, принимая ванну, думала уже не про обезьян. Если только не брать в расчет гипотезу, что все люди, а особенно этот заносчивый гад Сол, произошли как раз от приматов. Мягко проводя по шее губкой, покрытой ароматной пеной, почему-то представила, как вторя этим движениям меня касаются губы мага. И тут же навязанный им браслет заметно нагрелся, камень в нем вспыхнул ослепительными бликами… И рядом с ванной возник Солгрейд, насмешливо изогнув губы, про которые я так опрометчиво подумала. Моя рука метнулась к полотенцу, висевшему совсем рядом, но завернуться в него мне не дали, бесцеремонно выхватив из ванной и прижимая к напряженному мужскому телу.

— Так ты всё же думаешь обо мне, врунишка? — приглушенно протянул Сол, добавив бархата в голос.

— Нет! — почти взвизгнула я, пытаясь вывернуться из его рук.

Сол чуть подул мне в глаза, заставляя зажмуриться, и вот я уже совершенно сухая и абсолютно голая в его объятиях. Теплые губы спускаются от виска к уху, вызывая рой мурашек, затем касаются шеи. Одной рукой он легко снимает предательский браслет, который теперь легко соскальзывает с моей руки.

— А может быть всё-таки да? — продолжает искушать Сол.

— Нет, нет, нет! — почти в истерике выкрикиваю я и чувствую, что мой крик закрывают жестким и настойчивым поцелуем.

Одной рукой он все еще удерживает меня за плечи, а вторая самым наглым образом ползет к ягодицам. Я извиваюсь всем телом, пытаясь вырваться, но хватка только усиливается. Животом ощущаю, что мои телодвижения только разжигают страсть, доказательство которой недвусмысленно упирается в меня. Испуганно замираю, но уже поздно, меня подхватывают на руки и стремительно несут в постель. Сол падает на меня, прижимая всем весом и продолжает неистово целовать, заставляя приоткрыть рот. Его язык вторгается в мой рот, заглушая мое мычание, я всё еще пытаюсь протестовать. Одной рукой обе мои кисти ловят в жесткий захват, окончательно пригвождая к постели.

Мое сердце колотится так, что вот-вот выскочит из груди. Сама не понимаю, от страха или уже от других эмоций. Второй ладонью Сол обхватывает мою грудь, то чуть стискивая, а то мягко проводя кончиками пальцев по набухшему соску. Но уже через пару мгновений эта ладонь движется вниз, пока не замирает у меня между ног. Я чуть дергаюсь от возмущения, но вижу по расширившимся зрачкам Сола, что пощады не будет. Его пальцы осторожно отыскивают чувствительный бугорок и начинают мягко терзать его. На секунду наш поцелуй прекращают только для того, чтобы смочить бесстыдные пальцы, тут же вернувшиеся к своему пленнику, чтобы терзания стали еще сладостней. Поцелуй возобновляется, языком завоеван весь мой рот, им исследовали мои губы снаружи и внутри. Внезапно пальцы у меня между бедер вторгаются во влажную глубину и одновременно с этим, повторяя движение и ритм, язык Сола начинает двигаться у меня во рту. Это так неожиданно, что я выгибаюсь и вскрикиваю, не в силах открыть глаза.

Спустя пару томительных минут этой сладкой пытки Сол отрывается от меня и спрашивает:

— Ну что, хочешь что-то сказать?

— Сол… — начинаю я, пытаясь что-то объяснить, как-то прекратить происходящее, но меня быстро прерывают.

— Да, произноси мое имя, мне нравится, как ты его почти стонешь подо мной.

И снова поцелуй и движение пальцев во мне. Через какое-то время мои руки выпускают из захвата, но сил сопротивляться не осталось. Мои руки зарываются в чуть жестковатые волосы Сола, а сам он уже совершенно раздет и нависает надо мной. Одно движение — и меня заполняет почти каменная от желания горячая плоть. Мой вскрик сопровождается довольным вздохом Сола, который полностью теряет контроль и начинает двигаться все быстрее. И все ожесточеннее и глубже толчки. Он словно завоёвывает территорию, пытаясь на корню пресечь возможное сопротивление. Но сопротивления нет и в помине, я обнимаю его талию, стараясь прижаться ближе, раствориться в жестком мужском теле. Буквально несколько толчков и возбужденная губами и пальцами я взрываюсь, содрогаясь под своим захватчиком. Сол останавливается, целует мои губы уже нежно, потом чуть прикусывает шею и возобновляет свои толчки. Сперва мягкие и медленные, разогревающие чуть дезориентированную меня, а потом опять нарастает темп и спустя непродолжительное время мы вскрикиваем почти одновременно и пульсируем почти в унисон.

Чуть позже я пытаюсь отползти к краю кровати, чтобы сбежать в ванную, смыть с себя следы своего поражения, одеться в конце концов… Но меня успевают перехватить, прижимают мою чуть напряженную спину к горячей и твердой груди. Я ёрзаю и опять понимаю, что с этим мужчиной почти любые мои движения считают провокацией. Он опять твёрд и готов к бою. Не меняя позы, Сол входит в меня, полностью заполняя одним мягким и тягучим толчком. Одна рука ласкает грудь, мягко сжимая и отпуская сосок, а вторая опять добралась ко мне между бедер. Там так мокро, что пальцы скользят по спрятавшемуся в складочках бугорку гладкими нежными движениями, отбирая у меня остатки здравого смысла, еще совсем недавно кричавшего мне: «Беги!»

Опять содрогаюсь всем телом, внизу живота пульсирует и сжимается, почти отключаюсь на мгновения. Не успеваю прийти в себя, как Сол переворачивает меня, даже не разъединяя наших тел, ставит на коленки и начинает жестко вбиваться, впившись пальцами в бедра. После первого «извержения» он готов продолжать гораздо дольше. И я почти измучена, ноги подрагивают, я пытаюсь уползти от вторжения к изголовью кровати, но кто же мне даст. Однако моя активность приносит свои плоды, Сол наконец изливается в меня, чуть покусывая мои плечи.

На этот раз мне разрешают сходить в ванную. Смываю с себя его прикосновения и следы, но кожа до сих пор помнит каждое касание. Завернувшись в полотенце, возвращаюсь в спальную, чтобы надеть халат и уйти от этого невозможного человека. Но меня ловят уже на входе, полотенце откинуто, а я прижата к стене. Видимо, у магов особенная физиология, нормальный мужчина в таком беспрерывном режиме функционировать точно не может. Ну хоть полчасика перерыв был бы нужен. А этот маньяк уже уцепился руками в мои ягодицы, приподнимает меня и насаживает на свое «вечностоящее» орудие. Хорошо, что не вечнозеленое, в каком-то сумбуре проскакивает у меня мысль, заставляя улыбнуться. Улыбку принимают на свой счёт и вечные, как жизнь, движения продолжаются. Ловлю себя на мысли, что с мужем я прожила гораздо дольше, не говоря уж о Вадиме, но в такой позе стоя почему-то ни разу любовью не занимались.

Сол отрывает меня от стены, всё так же удерживая на себе и не выходя из меня, несет к кровати и падает спиной вниз, оставляя меня в позе наездницы. Его пальцы опять терзают мои соски и клитор, мне не остается ничего иного, как начать двигаться. Очень скоро я уже в который раз за эту ночь содрогаюсь и обмякаю, Сол чуть приподнимает мои бедра и начинает двигаться сам, поднимая свои бедра вверх. Но желание доминировать всё-таки сильнее и вскоре меня переворачивают, возвращаясь к нашей первой позе. Бедные миссионеры, знали бы они, что из всех их деяний наиболее часто будут упоминать именно это, миссионерскую позу. Но долго размышлять на отвлеченные темы с магом не получается, он опять подводит меня к самому краю и мы оба летим за этот край, содрогаясь и вскрикивая от удовольствия.

С небольшими перерывами на сон Сол «метит» меня почти всю ночь. Я насквозь пропахла его семенем, им самим. Деморализована и дезориентирована.

На рассвете маг решает обозначить свои планы. Женитьба для магов скорее не личное дело, а обязанность для продолжения рода. И у них с этим продолжением какие-то сложности, только специально подготовленные жены, особые ритуалы и артефакты позволяют произвести зачатие. В придачу к этому еще и сложная беременность, которую тоже артефактами и ритуалами поддерживают. Так что я сама должна понимать, что никак не гожусь на эту ответственную роль. Но ближайшие лет десять-пятнадцать Сол жениться не собирается, так что у меня все шансы счастливо жить в качестве его любовницы все эти годы. А потом он сам подыщет мне мужа, если захочу.

Я бы заплакала, если бы силы оставались, а теперь лежу оглушенная сказочными перспективами и почему-то не спешу благодарить за счастливое будущее. Возможно, по мнению Сола я так и должна думать. Но в моих мыслях уже рождается план побега. Понятно, что здесь мне жизни не дадут. Сол продолжит свою осаду. И судя по сегодняшней ночи, крепость вряд ли сможет противостоять. Раз за разом будет сдаваться. А потом уже и попыток сопротивления не будет. Представляю себе сломленное апатичное существование и внутри всё протестует.

Итак, первым делом нужно снять всю возможную наличность и успеть быстро продать что-то из драгоценностей. Придумать себе имя и «легенду». Наверное, останусь вдовой, но уже не аристократкой, а что-то попроще требуется. Торговец или чиновник, нужно продумать, кем был мой покойный муж. Чиновник привычнее, да и жёны мало понимают, чем их мужья на службе занимаются, меньше вероятность спалиться в разговоре. Сегодня же решаю денежный вопрос, продаю драгоценности и покупаю простой гардероб на первое время. У мужа где-то карта была, нужно выбрать, где обосноваться. Почему бы не у моря? Поживу, присмотрюсь, а там видно будет.

От этих размышлений меня отвлекают поцелуи, Сол требует «продолжения банкета». В иной ситуации я бы порадовалась за нас обоих, всё-таки мне с ним действительно хорошо, с Энтони я такого не испытывала. Но после рассуждений о моих возможных перспективах я почти в ужасе. В голове в такт толчкам бьется мысль: «Бежать, бежать, бежать…»