Глава 14

Приезжаем снова в дом. Опять труп молодой девушки в постели. И снова никаких зацепок. Все то же умиротворенное непримечательное личико. Совсем молоденькая, лет 15. Дежавю. Это та девушка, что я вчера не спасла. В мозгу свербит одна мысль, но никак не могу ее поймать. Смотрю на девушку. Серенькие волосы, обычный нос, глаза близко посажены. Обычная, никакая. Чем она могла его привлечь? На кровати, возле ее руки потертая старенькая книжка, наверное, ее любимая. И тут как удар. Да ведь это та девушка, что я видела в деревеньке с даром иллюзии. Только там она старше…гораздо. Я явно что-то не понимаю. Я там видела будущее? И туманник этот тоже видел. Только в нашем времени девушка свой дар еще не раскрыла полностью, а этот гад его украл. И…получается, если он своровал дар иллюзии, то он тоже теперь может его использовать, или нет? Надо найти Сухарика и расспросить, а то у меня сейчас голова лопнет от обилия догадок. Только подумала, как он сам меня нашел. Не терпящим возражений тоном сообщил, что мы уже уезжаем. Хотела поупрямиться, чтобы позлить его, но передумала. Нет смысла дразнить главного следователя сейчас, когда мне нужны ответы. Поэтому мило улыбаюсь на все 32 зуба и плавной походкой от бедра дефилирую в сторону экипажа. Сзади отчетливо слышу скрип зубов. С чего бы это?

По возращении, горничная сервировала нам обед на балкончике. Учитывая, что завтрак я едва попробовала, то первому блюду я уделила максимум внимания…, как и второму. Следователь не мешал, даже наоборот, помогал изо всех сил, работая столовыми приборами даже чаще меня. Сытая, я откинулась на спинку стула, держа в руках травяной напиток. Пахнет мятой, чайной розой и еще чем-то, похожим на календулу. Отхлебнула. Вкусно, даже очень. Делаю еще глоток. Пока пью, встаю, осматриваю парк. Вдалеке замечаю Стефана, против воли морщусь и вздыхаю, надо бы с ним поговорить, желательно не затягивая. Но не сейчас. Принц идет по дорожке, когда навстречу ему выходят две девушки. Лиц так далеко не разглядеть, вижу, что одна светленькая, а другая — темненькая. Со светлыми волосами отходит немного вбок, после того, как сделала книксен, а темноволосая подходит неприлично близко к принцу и что-то ему говорит. Тот, выслушав, отрицательно качает головой. Она опять что-то говорит, подходит еще ближе, кладет руку ему на грудь, поглаживает, вроде, насколько можно разобрать с такого приличного расстояния. Стефан убирает ее руку и отступает на шаг, тогда она резко прижимается к нему всем телом и впивается в губы. Ну, нахалка. А рукой касается его…брюк и того, что в них. Видимо я, не сдержавшись, издаю восклицание, потому что Нэйт отрывает глаза от тарелки и смотрит внимательно на меня.

— Что там? — пытается привстать, чтобы увидеть то, что вызвало у меня столько эмоций, но я его останавливаю.

— Все нормально. Просто задумалась и мне пришла в голову одна идея, расскажу, когда доедим.

Сказав, сразу отрываю от него глаза и успеваю досмотреть финал сцены на парковой дорожке. Стефан наконец-таки, не прошло и десять минут, отрывает от себя эту пиявку, и что-то зло ей говорит. Она возражает, качает головой, как будто отрицая. Принц снова что-то говорит, и довольно грубо отпихнув девушку, уходит. Она кричит ему вслед, но что — не слышу. Потом обе девушки уходят на ту же дорожку, с которой выплыли несколько минут назад. Спектакль окончен.

Возвращаюсь глазами и мыслями к своему сотрапезнику, и натыкаюсь на его испытывающий взгляд.

И чтоб не нарваться на допрос вываливаю на него свой сон про библиотеку, про деревушку, где я видела эту девушку, но старше минимум на десять лет, и догадку про то, что туманник забрал у нее дар, чтобы пользоваться самому. Заодно ввернув вопрос, возможно ли такое?

— Возможно, — лицо следователя становится хмурым, между бровей залегает морщинка, он встает и как я ранее, смотрит с балкона на парковые аллеи внизу — но, если это не его родной дар, то долго он им пользоваться не сможет. Он не похищает, а вроде как берет взаймы. Он сможет ним пользоваться, но ограниченное время, как бы отщипывая от дара. И в конце концов дар исчезнет, вернее, вернется в хранилище Богини, чтобы потом возродится опять в другом носителе. Хотя, сейчас для магов иллюзий не самые лучшие времена, конечно. Но мы над этим работаем, думаю, выясним и разберемся, в чем проблема. Тем более, если нам помогает сама Богиня и Вы, ее уполномоченная Жрица.

Хм, пока я как-то не очень помогла. Допиваю напиток, ставлю чашку на столик и, вдруг, понимаю, что как-то странно себя чувствую. По телу разливается истома, мурашки табунами забегали по животу и груди, соски напряглись. Эээ, это я сейчас возбуждаюсь? С чего бы это? Уже почти затуманенными мозгами пытаюсь понять, что происходит и взгляд натыкается на пустую чашку. С напитком было что-то не то. Богиня! В него подлили возбуждающего зелья! Так, спокойно. Надо вспомнить, пил ли главный следователь. И тут прямо на моих глазах, он берет чашку и подносит к губам. Я резко взмахиваю руками, пытаясь выбить у него напиток. Но зелье уже тормозит меня сильно, и я вижу, как Нэйт делает глоток. Как облизывает губы и наклоняется, чтобы отпить еще. В этот раз я наваливаюсь на него всем телом и выбиваю-таки чашку. Она падает и разбивается, но мне уже все равно. Я еще пытаюсь объяснить ситуацию:

— Нэйт, нас опоили.

Но в следующую же секунду смазываю весь эффект от своих слов, впившись губами в его рот. Сцепляю руки в замок на его шее и прижимаюсь всем телом, трусь об него, как мартовская кошка.

Еле заметное сопротивление с его стороны, попытка убрать мои руки — это только раззадоривает меня. Я подпрыгиваю и обвиваю ногами его талию, благо широкая юбка этому не помеха. Чувствую его горячие руки на своих ягодицах. Да! То, что надо. Изгибаюсь, стону и кусаю его за нижнюю губу. На секунду открываю глаза, чтобы встретить шалые и полные жара зрачки своей мечты. И для разнообразия, на их дне нет горечи и досады, только чистая страсть. И теперь его губы штурмуют мой рот. Это уже не поцелуи, это пир голода и желания. Это рычание и стоны, укусы и зализывания. У Нэйта хватает понимания, что мы вообще-то выставлены напоказ на балконе. Я только успеваю сделать судорожный вздох, чтобы набрать воздуха между поцелуями, как меня бросают в кровать. И не дав ни секунды почувствовать себя брошенной, наваливаются сверху. Мой, мой! Хочется кричать от восторга. Где-то очень далеко внутренний голос шепчет мне, что это все действие зелья, что это еще более не настоящее, чем сны и мечты. Там, хотя бы возможен контроль, а здесь его нет. Я стону, хныкаю, горю. Что-то среднее между возбуждением и болью начинает наливаться в моем теле.

— Тише, тише, Эми, я помогу, сейчас станет легче. — слышу как сквозь вату. Слышу, но смысл слов до меня не доходит.

Треск ткани и на свободу вырывается моя грудь. Прохладный воздух и горячий рот. О, Богиня, от этого впору сойти с ума. Низкие стоны рвутся из горла, перемежаясь с чем-то похожим на рыдания. Я понимаю, что мне плохо. Боль нарастает и сосредоточена она не в груди. Хватаю его руку и буквально силой направляю к источнику боли между бедер. Нэйт все понимает без слов. Пальцами легко, но очень быстро касается клитора, и я за секунду забиваюсь в оргазме. Но это не то, я понимаю, что жар схлынул совсем чуть-чуть. Я сама трусь об его пальцы и требовательно кусаю в шею.

— Да, знаю, милая, этого мало. Я все сделаю, Боги, дайте мне сил — хриплые слова и снова треск ткани.

И вот я уже лежу вся обнаженная перед ним, бесстыдно раздвинув ноги и истекая соками.

— Какая же ты красивая, какая нежная.

Он нежно проводит по гладкому лобку, почти трепетно гладит мокрые складочки. А меня бьют судороги желания, боли и терпеть это — выше моих сил.

— Нэйт!

— Да, да, сейчас — хриплый шепот как наждачная бумага по моим рецепторам.

Он спускается вниз и, крепко удерживая мои ягодицы, прижимается губами к клитору. Мой крик наверняка слышно было далеко.

— Да!!

Все дальнейшее я помню смутно. Просто череда боли и оргазмов. После каждого оргазма боли все меньше, но и силы почти нет. Голос сорван, горло печет, губы болят. В какой-то момент слышу крики и шум борьбы, с трудом разлепляю веки и, как через пелену, вижу два мужских силуэта, связанные в один узел. Доли секунды и я погружаюсь во что-то среднее между сном и обмороком.