Глава 17

Не бойся, это всего лишь грусть. Такая легкая, словно снег. Я этой ночью тебе приснюсь, А ты назавтра приснишься мне. Что испытания? Тот же дар. Мы будем сниться… В мороз и в дождь. Твой сон идет по моим следам, Чтоб не обжечь по пути подошв. Из звездной пыли связная нить. Она — космический оберег. Чтобы разлуку нам пережить, Я этой ночью приснюсь тебе…Анна Тукина

Просыпаюсь от того, что кто-то меня довольно сильно хлопает по щекам.

Вырву руки и вставлю другой стороной этому бесцеремонному смертнику!

— Давай, очнись уже, изнеженное высочество! — голос грубый, но явно женский.

Я открываю глаза и фокусирую взгляд на толстом лице с мелкими и неприятными чертами. Моя тюремщица. Нос с красными прожилками, значит, любит выпить. Это хорошо. Пьяницы — ненадежные тюремщики.

— Время приводить тебя в порядок, скоро принц Антуан придет, а ты тут лежишь, как мертвая — мерзко хихикая, она схватила меня за руки и потащила с кровати.

Мое тело безвольно висело на вытянутых руках, ноги больно ударились о пол, когда эта бабища тащила меня в ванную. Внутри я вся кипела от унижения и злости, но тело просто мне не подчинялось. Не знаю, что было в том зелье, которое мне вчера насильно залили, но сейчас я ничем не руководила. Ни своей реальной жизнью, ни снами. Беспомощна, как младенец.

Тюремщица раздела меня и уложила в ванну. Горячая вода неприятно обожгла кожу, я сделала неловкую попытку вылезти, но ее мгновенно пресекли, придавив меня рукой в грудную клетку. Побарахтавшись еще какое-то время, я поняла, что только зря расходую последние силы и прекратила сопротивление.

Женщина меня вымыла, вытащила из ванной и, усадив на стул, вытерла кожу и волосы. Она использовала какой-то предмет, и волосы у меня мгновенно высохли. Тогда она принялась меня расчесывать. У меня заслезились глаза, так сильно она била гребнем по коже головы и дергала за волосы по все длине.

Когда я уже сидела причесанная, но еще без одежды, тюремщица ткнула мне в зубы чашкой с мерзким зельем.

— У тебя есть выбор, неженка. Или ты пьешь сама, или я заливаю в тебя, как вчера.

С дрожью вспомнила, как вчера чуть не задохнулась, пока меня «поили». Но и безропотной овцой на заклание я идти не готова. Что же делать?

Видимо, тюремщице мои раздумья показались долгими, потому что она резко передумала давать мне выбор. Схватила меня рукой за челюсти с двух сторон и больно надавила, а когда я вынуждена была, закричав от боли, открыть рот, она вылила содержимое чашки мне просто в горло.

Противная на вкус жидкость почти вся потекла в желудок, но поскольку я все-таки сопротивлялась, то часть пошла носом, заставив меня кашлять и чихать.

— Развела тут грязь! — удар ладонью по щеке и уху на какое-то время отозвался звоном в голове.

На лицо опустилось что-то мягкое и приятное, наверное… Но я была в панике, что меня сейчас удушат, а потому усилила сопротивление, насколько это вообще было возможно под воздействием всей той гадости, что мне спаивали.

— Сиди спокойно! Я просто вытру лицо! Послала же Богиня припадочную!

Женщина вытерла меня и, схватив под руку, почти понесла, выворачивая мне плечо, в спальню. О, прогресс! Почти как принцессу повела, не тащила, как тряпку за собой. Видимо решила, что вымытой мной, полы подметать не стоит, то ли дело, когда я грязная.

Усадила меня на кровати, надела тоненькую ночную рубашку, длиной до середины бедра. Осмотрела, как племенную кобылу, кивнула, видимо осталась довольна. Обошла меня сзади и, подхватив подмышки, дотянула головой до подушки, укрывать не стала.

— Так и лежи, не смей сдвинуться, сейчас принц придет!

Сказав это, еще раз меня осмотрела и вышла, закрыв за собой дверь.

Я осталась одна. Посмотрела на окна, надеясь понять, сейчас хоть день или ночь, но те были закрыты ставнями. Почувствовала, как меня все больше охватывает апатия. Учитывая, что меня сейчас ждет, это странно. Значит вот, что это за зелье! Они ментально меня глушат! Я начинаю туго соображать и плохо координировать свое тело, а раз это воздействие на мозг, то и сны я из-за этого не вижу. Подобное открытие должно бы привести меня в ужас, но этого нет, только легкая досада.

Мои вялые мысли прерывает звук открываемой двери.

Входит Антуан. Он одет в брюки и расстегнутую до пояса рубашку. Садится на край кровати. От него пахнет вином и, я вижу, что он довольно сильно пьян. Подсаживается ближе и проводит рукой снизу вверх по моей ноге. Поглаживает коленку, бедро.

Я судорожно сглатываю и через силу, как будто не своим ртом, говорю:

— Антуан, пожалуйста, не делай этого.

Он поднимает на меня глаза, где в красных от недосыпания и выпивки белках, плавают мутные зрачки. Ощущение, что он вообще не понимает, кто я и что тут делаю. Затем он прикрывает глаза на долю секунду, а когда открывает, я замечаю слабый проблеск сожаления и вины. Если он действительно это чувствует, надо попытаться давить на жалость.

— Антуан, пожалуйста, не причиняй мне вред. Ты меня слышишь? Это я, Элиза. Прошу тебя, пожалей меня.

Он что-то невнятно говорит. И продолжает лезть руками под короткий подол. Ко мне сразу приходят воспоминания о той нашей единственной ночи. Чувство беспомощности усиливается, как и отвращение к нему и тому, что он делает. Против моей воли, начинают катиться слезы. Крупные и горькие. Я не сдерживаю всхлипа, и резкий звук разрывает, возникшую было тишину.

Антуан дергается и опять смотрит на меня. Потом на свою руку, которая вот-вот дотронется до самого интимного в моем теле. И опять что-то неразборчиво говорит, но теперь часть слов я могу разобрать:

— Отец… надо… для королевства… слушаться… не жалеть девчонку… думать как король.

И он другой рукой рвет бретель ночной рубашки, оголяя мою грудь. И я не в силах сдержаться, начинаю рыдать в голос и просить:

— Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, прошу тебя, Антуан!

Но, когда он сжимает пальцами сосок моей груди, отвращение во мне превозмогает страх и я, не сумев сдержаться, опустошаю свой желудок просто на его расстегнутую рубашку.

Антуан подскакивает, вытаращив глаза, смотрит то на меня, то на свою испачканную грудь, сначала краснеет, потом бледнеет.

А я начинаю испуганно икать, продолжая всхлипывать и плакать.

— Богиня! Я не могу!

После этого восклицания, Антуан резко поворачивается на каблуках и быстро уходит, бахнув дверью с такой силой, что с потолка упал кусок художественной отделки.

А я без сил ложусь на подушки и, наверное, засыпаю. Но скорее, как будто проваливаюсь в какую-то яму.

Я снова в месте силы. Вхожу в море и чувствую совсем крошечный приток силы, буквально по капле просачивается она в меня. Но это уже хоть что-то, а потому радует меня безмерно. Немного напитавшись, выхожу на берег и натыкаюсь взглядом на… себя… из будущего.

Узнаю и не узнаю себя. У сидящей девушки длинные, гораздо длиннее моих нынешних, волосы. Светлые, блестящие и лежащие красивыми волнами вдоль тела. Мои волосы всегда казались мне красивыми, но такими сияющими они никогда не были. Я вглядываюсь еще пристальнее в фигуру сидящей девушки. Она моя и не моя одновременно. Более плавные линии, приятные изгибы. И кожа, она без единой веснушки! Белая, полупрозрачная с нежным румянцем.

— Ты кто?

Девушка улыбается моими губами, но чужой улыбкой.

— Я — это ты.

Ну… хоть голос мой: низкий, с хрипотцой, часто не сочетающийся с моим тщедушным телом. Но, странное дело, с этим новым образом, он создает гармоничный союз.

— Ты не похожа на меня — продолжая упорствовать, но ближе подхожу.

— Возьми меня за руку и скажи, что чувствуешь.

Она, то есть я, протягивает мне ладонь. Осторожно касаюсь ее пальцев своими. И сразу приходит чувство родства, понимание, что это часть меня, что это действительно я, но сильно другая. Сжимаю ее руку, чтобы почувствовать лучше. Вот оно! От девушки исходит огромная сила! Знакомая мне, но и чужая одновременно.

Я отпускаю руку и пораженно смотрю на сидящую.

— Да, ты все правильно поняла, — она довольно улыбается — мы нашли силу Богини Снов. И ты найдешь, но для этого нужно немного подождать и не наделать глупостей.

Она смотрит на меня пристально и строго, как старшая сестра на провинившуюся малявку.

— Тебе просто нужно подумать и ты найдешь выход из этой ситуации. Главное — не расклеивайся, что бы не произошло.

И она рассыпается песком по берегу моря.

Вот спасибо, утешила. Особенно последняя фраза. Что бы не произошло… Это она о чем вообще?

Просыпаюсь от криков.

Судя по голосу, меня почтил своим присутствием король. Извините, что я без книксена. И продолжаю лежать, прикидываясь спящей.

— Ты почему не проследила, чтобы все прошло гладко?!

— Его Высочество меня выставил — женский грубый голос, видимо моя тюремщица.

— Ты дура!! А почему не помыла гостью нашу? Ты что, не видишь, в каком она виде спит?! — Эдгар кричит, все больше распаляясь.

Очень надеюсь, что его хватит удар. Вот было бы славно.

— Сейчас все сделаю, хозяин.

Хозяин??? У нас рабство отменили почти тысячу лет назад. Что это за раболепие?

Слышу звук удара и всхлип, снова удар, звук падения.

Не выдерживаю, открываю глаза. Что там вообще происходит? И вижу, что король, собственными ногами пинает, куда попадет, лежащую женщину. А та только кряхтит и норовит поцеловать его сапоги. От этого зрелища меня замутило.

О, Богиня, хватит. Я уже сегодня освободилась от еды, с меня довольно! Отворачиваюсь. Это движение замечает Эдгар и сразу переключает внимание на меня.

— О, Ваше Высочество, проснулась? Отлично. У меня для тебя изумительная новость. Поскольку мой сын проявил преступную неблагодарность, а также презрел волю Богини и мою, не пожелав сделать тебя своей, то это буду вынужден сделать я!

Плотоядное выражение в его глазах пугает меня до дрожи, и он это видит. И получает удовольствие от моего страха.

— Мне кажется, так даже будет лучше. Королевство получит молодую, детородную королеву, а я — горячие ночи с хорошенькой девчонкой.

— С чего это мне быть детородной, у нас нет магической связи, а значит, я для Вас бесплодна — выдавливаю из себя буквально каждое слово.

— Ты недооцениваешь меня и благосклонность Богини Ризы ко мне. Она одарила нас многим, в том числе и древнейшими рецептами зелий, несколько из которых ты уже испробовала на себе — он садистски ухмыляется. — Так что не переживай, ты понесешь с первой же ночи. Конечно, будь моя воля, я бы предпочел поразвлечься с тобой какое-то время, а потом уже портить твое тело беременностью. Но желание Богини — закон для меня. Сейчас принесут ужин, а потом рабыня приготовит тебя к моему визиту. Незачем оттягивать неизбежное. И так много времени потратили впустую.

И король Эдгар ушел. А я осталась лежать в постели. Все еще слабая, а теперь еще и оглушенная последней новостью. Так вот, что имелось в виду под этим «что бы не случилось»…