Глава 12

Фролов Я заканчивал работать, когда позвонил Жора. – Привет, Игорь Пантелеевич. – Привет, Жорик. Какие новости? – спросил я раздражëнно. – Девки у врача нет. Я с одним местным алкашом перетëр. Тот утверждает, что вчера был у него в гостях и никакой девушки там не видел. Может, её по программе свидетелей спрятали? – ответил Жора. – Я знал бы, если бы это было так. Поверь мне, Жора, из ментовской хаты её вытащить легко. – Правильно, здесь легко. В другом городе будет трудно. Я узнал, что дело ведёт Стрельцов из главка. Упоротый ментяра. С ним можно было бы потягаться, если бы не одно но – у него своя команда проверенных людей. Таких большими деньгами не заманишь и землю они роют не хуже собак-ищеек. Простите, Игорь Пантелеевич, но ищите другого лоха, который вам будет в такой ситуации помогать. Я ложусь на дно. Уехал из города ещё в полдень. Жорик бросил трубку, а я от злости запульнул перекидной календарь в стену. Взял телефон и ринулся на выход. В городе оставаться нельзя. Снова приехал в заброшенную деревню. Хотелось всё крушить на своём пути. Эмоции просто некуда выплеснуть. Везти сюда шлюху не вариант, да и она потом ментам настучит. Эти твари трахаются за деньги, а как пару хороших синяков получат, так сразу в милицию бегут. И тем не менее чем-то заняться нужно. Пополнил автоматические кормушки и поилки в вольере. Потом выпустил псов погулять. Сам принялся разгребать снег на участке при свете фонаря. Физический труд всегда немного успокаивал. Жора, придурок, свалил из города. Когда он мне позвонил, то был в дороге уже четыре часа. Большая фора, я за ним не могу никого послать, да и не знаю, в каком направлении тот уехал. Мужику было легко смыться, он нигде не работал, выполнял только мои поручения, при этом жил очень скромно. Ездил на старенькой тачке и не шиковал. Вероятно, копил деньги на чëрный день. Тогда я не придавал этому значения, а сейчас понял, что недооценил этого урку. Жора казался преданным. Чуть запахло жаренным – и он меня кинул. Самое поганое, что я не могу доверить искать Варьку никому другому, кроме него. Поработал немного и пошёл в дом. Привёз с собой пиццу и суши на два дня. Завтра суббота, проведу время здесь. Вспомню те прекрасные моменты, которые были тут с Варькой. Когда сел у камина за бутылкой виски и тарелкой с роллами, написал прикормленному менту смс. Обещал хорошо заплатить, если будут новости о Зайцевой. Потом вспомнил о Варинке. Девка была поначалу строптивая. К новому имени не хотела привыкать. Огрызалась. Я выбил из неё дурь уже на второй день. Потом продолжил учить, благо был в отпуске и решил пожить здесь. Через месяц девчонка стала шёлковая. Она выполняла каждую мою прихоть. Я не успокоился, видел, что делает она это не от души, поэтому продолжил прогибать её под себя. Через полгода девка сломалась окончательно. Через год не только она, но и её психика. Варька стала думать, что все мужчины такие, как я. Что раны на её теле это своеобразное проявления любви. Удовольствие от секса всегда перемежается с болью. Прошло ещё немного времени и моя сломанная «кукла» начала жить в каком-то своём мирке. Она будто удовольствие получала от боли. Я слышал о эндорфинах и прочей хрени, но думал, что это выдумки бдсмщиков. Впрочем, мне так даже было лучше. Я делал с ней всё, что хотел, а она превратилась в мою подстилку в буквальном смысле этого слова. Пикнул телефон, отвлекая от мыслей. «Будут новости – напишу». Отлично, хоть этот не бросает. Денежки любит. Молодую жену на зарубежных курортах выгуливает. Недавно напомнил ему, чтобы вёл себя скромнее. Не по ментовской зарплате живёт. Коллеги могут что-то заподозрить. Выпил ещё виски и закурил сигариллу. Жаль, что определëнный пласт жизни пошёл кувырком из-за одного несчастного случая. У одной из жертв «охоты» оказалась аллергия на быстродействующее снотворное. В тот день там участвовали зарубежные гости. Они сразу наложили в штаны и бросили девку, не закопав поглубже. Даже «проводники» зассали, такого никогда не случалось. Быстро вырыли яму, присыпали землёй, но её разрыл пëс какого-то грибника. Один из «проводников» подложил улики перспективному «подозреваемому». Не вышло его посадить. Защищать взялся Михаил Ростоцкий, гений адвокатуры. Ещё один уголовник решил свалить из «бизнеса» и состряпать себе чистую судьбу. Дело завертелось так, что даже прикормленные высшие чины того региона не помогли. Загребли всех причастных к делу: депутатов, ментов, начальницу из службы опеки. До меня не добрались. Ваня Лиховецкий взял на себя организацию, признал, что он стоял во главе всего. Потом он повесился в СИЗО. Терять ему было нечего. У Лихого обнаружили рак горла четвёртой степени. Жить ему оставалось недолго. С учётом того, как поступают лекарства на зону, потянул бы он эти пару лет в больших муках. Спасибо, Ваня, за мою свободу. Отсалютовал бокалом и выпил. На воле не только я, ещё несколько человек, о которых мало кто знал. Они все сейчас разбрелись по матушке России, залегли на дно. Собрать не проблема, но устраивать «охоту» сейчас весьма опасно. Нужно переждать лет пять, пока всё забудется. Возможно, трех лет хватит. Главное сейчас, чтобы Варька нашлась. Вот кто меня сдаст с потрохами. Жора ещё может, но не станет. Он со мной крепко одной ниточкой повязан. Сяду я, сядет он. И ещё неизвестно, кому из нас больший срок дадут. На моих руках хотя бы крови нет. А ему пожизненное светит.