6.2

— Кампари, самбуку, просто вискаря? — Макс глубоко затянулся сигаретой и прищурился сквозь дым, оглядывая блондинку, сидящую рядом. По правде говоря, находиться рядом с ней и вести мало-мальски учтивую беседу не хотелось. Но несколько минут назад Наташка и Лена увели Аню поболтать по-девчачьи, и Макс, пусть и нехотя, отпустил её с ними. С Наташей и Леной у него было по разу, ну, может, по два, но он мог не волноваться, что кто-то из них ляпнет какую-нибудь херню. Тем более, он видел, как вдруг оживилась Аня, видимо, сочтя, что подобная компания будет ей интересна.

— Ни то, ни другое, ни третье, — выдохнула блонди, придвигаясь ближе и зажав в пухлых губах сигарету.

Её ладонь скользнула по ноге Макса, поднимаясь от колена к паху, и он напрягся. Через десять минут вполне мог вбиваться в тело блондинки, имени которой даже не знал, отведя её в одну из комнат, но он не хотел.

— С четвёртым не получится, — Макс затушил окурок в пепельнице и потянулся к бутылке ликёра. — Не сегодня.

— Да ты что? — девица, похоже, восприняла его слова за игру.

— Ага, сегодня я здесь не один, Лиза.

— Лера, — поправила она, не убирая ладони, которая двинулась выше, чуть сжимая ткань джинсов пальцами.

— Один хрен, — ухмыльнулся Макс, наливая девушке выпить и надеясь, что его слова охладят блондинку на пару градусов.

— И правда, — она продолжала трогать его, и Максим испытал неприязнь.

Обернулся на Наташу, Лену и Аню, мотнул головой, словно прогоняя надоедавшую муху, и через мгновение вскочил на ноги. Ани рядом с девочками не было.

Какой же чёртов идиот! Попёрся к этой Лизе, Лене или Лере, чёрт бы её побрал. И главное, на кой хрен она ему сдалась?

— Натах, а Аня где? — спросил у подруги, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. В голове роились картинки того, как его Аня ушла с каким-нибудь парнем наверх, как сделал бы это он с Лерой, будь Макс на этой вечерине один.

— А она сказала, что на улицу выйдет. Вот только недавно отправилась куда-то. Она вообще странная какая-то, — пожала плечами Наташа, но Макс её уже не слушал.

Аня сидела на траве по-турецки, теребя в руках травинку и смотря на лес, простиравшийся внизу холма, на котором стоял дом. Макс в несколько больших шагов преодолел расстояние, разделявшее их, сел рядом и покосился на девушку.

— Я не должен был к ней подходить, прости, — тихо проговорил он, глядя на Аню и желая сейчас, чтобы она повернула голову, и по её взгляду он хотя бы попытался понять, злится она на него или нет. Но Аня лишь продолжала крутить в пальцах травинку и смотреть куда угодно, только не на Макса.

— Здесь очень красиво и у меня возникает желание летать, представляешь? — вместо ответа, задала вопрос Аня.

Вечер уже давно вступил в свои права и раскрасил небо розово-золотистыми красками. Там, где только что село солнце, пролегла ярко-алая полоса, исчезающая за горизонтом. Здесь действительно было очень красиво, казалось, стоит только разбежаться и оттолкнуться от земли, как тебя подхватит ветром, и ты взмоешь вверх.

— У меня тоже, — согласился Макс, придвигаясь ближе и беря ладонь Ани в свою. — Первый раз за долгие годы.

— И безо всякой наркоты.

— Да.

Он поморщился, вспоминая свои «боевые заслуги». Хотел ли он говорить о них? Да. Потому что с Аней ему хотелось говорить обо всём.

— Я часто делаю то, чего мне не хочется. Вот и сегодня…

— Если делаешь, значит, на то есть причины. Разве нет? — перебила она.

— Да, есть. На это есть причины. Но я хотел бы делать только то, что желаю делать. И на что не нужны причины, кроме той что… — Он запнулся. — Кроме той, что, чёрт побери, я просто желаю это делать.

— Так не бывает, — Аня покачала головой и улыбнулась. — Свобода человека оканчивается ровно там, где начинается свобода другого человека.

Ему показалось или она напряглась? Её пальцы вдруг сжались в его руке.

— Да, я бы хотел делать то, что не стало бы вторгаться в чужую свободу.

Он говорил о ней, и надеялся, что Аня поймёт это. И он говорил правду. Именно с ней ему хотелось прочувствовать всё, понять, каково это — просто быть рядом. В голове ещё возникали отголоски мыслей об Игоре, мало того, Макс понимал, что стоит только тому оказаться рядом, как он вновь не сможет противиться своей зависимости. Но здесь и сейчас всё было иначе.

Она кивнула, отложив травинку в сторону, и посмотрела на Макса долгим пристальным взглядом.

— Пойдём в дом? — хрипло спросил он, поднимаясь на ноги и подавая ей руку. Если сейчас она откажется, Макс просто отвезёт её обратно в город… чтобы потом что? Чтобы после поехать домой и вновь ждать Игоря. Взять в руки дневник, закурить, смотреть на ночной Питер и писать, писать, писать. Кажется, только так можно привести мысли хоть в какое-то подобие порядка.

— Пойдём, — тихо согласилась Аня, вкладывая в его ладонь прохладную руку.

К чёрту Игоря и дневник. К чёрту ночной Питер и свои мысли. Всё к чёрту.