3.2

Наверное, Макс каким-то внутренним чутьём знал, что Аня не вернётся из своего похода «в туалет». Он даже почувствовал облегчение, когда ни через десять, ни через двадцать минут она не присоединилась к ним.

Кокс делал своё дело, давая ощущение лёгкости и фальшивого понимания, что Макс теперь царь и бог. Мысли о том, что он сегодня поступил глупо, приведя сюда Аню, покинули его голову, заместившись сладкой эйфорией. Макс прикрыл глаза, блаженно улыбнулся и стал притопывать ногой в такт музыкальному ритму.

— Ты где эту тёлку странную зацепил? — спросил Рубен, заложив руки за голову и глядя на Максима.

— Да это подруга жены отца, — глухо ответил Макс, не желая, чтобы его вообще кто-либо трогал в эту минуту.

— Ну, ты даёшь! Завтра же все твои будут знать о коксе.

— А по херу, — махнул рукой Максим, не открывая глаз.

Внутри шевельнулся червячок сомнения, который очень быстро погиб смертью храбрых.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами Рубен.

Сколько прошло времени, Макс не знал. Постепенно лёгкость стала отступать, замещаясь тревогой. Сейчас самое время было для того, чтобы отправиться домой и лечь спать, несмотря на то, что, скорее всего, уже наступило утро. В противном случае это дурацкое беспокойство будет только крепнуть.

— Ребят, я домой, — Макс поднялся из-за столика, махнул остальным и направился в сторону выхода под нестройный хор голосов друзей. Если бы он знал, что возле дома встретит Игоря, Максим бы предпочёл остаться в этом клубе. Желательно навсегда.

Высокий темноволосый мужчина, одетый в тёмные джинсы и светлую футболку, которые сидели на нём как влитые, оттолкнулся от машины, на которую опирался, и окликнул Макса:

— Хей! Привет. Что-то ты сегодня рано.

Последние слова были произнесены с лёгким раздражением и сарказмом, но Максим их не заметил. Он замер на месте, пытаясь выровнять дыхание, ибо воздух стал вырываться из лёгких судорожными порциями.

Игорь. Одно только это имя было способно перевернуть весь мир Макса с ног на голову. Всего пять минут назад он размышлял о том, что сегодня поступил с Аней, мягко говоря, некрасиво, позволив ей одной ночью уйти домой, а теперь не было никаких мыслей ни о ком, кроме стоящего впереди мужчины.

— Рад тебя видеть, — соврал Макс, стараясь совладать с голосом, который предательски дрогнул.

— Ты обижен, я знаю, — голос Игоря обволакивал, путал мысли, не давал принять решение, способное уберечь от новой боли.

— Я не обижен, мне всё равно, — ещё раз солгал Макс, направляясь в сторону подъезда. И добавил, будто бы пытался уверить в этом сам себя: — Мне всё равно.

Но когда за ним захлопнулась входная дверь, и Макс почувствовал, что находится в подъезде не один, он испытал болезненную радость — Игорь последовал за ним.

Солнце врывалось в спальню сквозь неплотно закрытые шторы. Макс сидел на широком подоконнике, зажав сигарету между зубами, и торопливо писал что-то в дневнике. Постель была смята, в воздухе витал аромат парфюма Игоря. Сам обладатель этого запаха, что, казалось, пропитал всё кругом, уже давно ушёл, оставив в душе Макса смятение. И всё ту же болезненную радость, что он испытывал всегда рядом с Игорем.

…снова страх, что он исчезнет. Как тогда, полгода назад, когда я места себе не находил, разыскивая его. Тогда я считал, что потерял Игоря навсегда. Был ли я обижен? Нет, я был раздавлен, я не хотел жить. Самое паршивое, что я знаю — так будет всегда. Каждый раз, когда за ним будет закрываться дверь, я буду верить в то, что больше он никогда не вернётся. А ещё паршивее, что я не могу избавиться от этой болезни и никогда не смогу. Кокс по сравнению с этим — лишь слабое подобие той зависимости, которую я испытываю. И я уже знаю наперёд, что стоит ему только захотеть ко мне вернуться, как я приму его обратно. Всегда…