ГЛАВА 10

Рыбка

   У меня затекла шея. Спать на пляжном лежаке определённо было плохой идеей, но… что еще было делать, куда деваться?..

    А комары как закусали… Всё тело зудит. И пить хочется. Боже… как же хочется пить! А еще от таблетки аспирина, пожалуй, не отказалась бы; за свои двадцать шесть так и не научилась вовремя останавливаться. Выпиваю редко, но метко, чёрт возьми…

   Вчера, судя по раскалывающей надвое черепушке, было очень метко, прямо в самое яблочко.

   Свешиваю ноги, касаясь голыми ступнями гальки, потираю шею ладонью и наблюдаю за белеющей кромкой горизонта. Солнце вот-вот сладко потянется, яркие лучи озолотят небосвод,и начнётся новый день моей беспросветной жизни, в которой не бывает таких прекрасных рассветов, – лишь туманная дымка, гром и молния, холoд и вьюга.

   Но не сегодня. Нет.

   Сегодня рассвет всё ещё красив.

   Перевожу взгляд на соседний лежак и не менее зачарованно смотрю на еще одно чудо света, что зовётся Платоном. Таким невинным кажется,когда спит,таким беззаботным, в то время,когда на душе скребут кошки, - точно знаю – ситуация, в которой мы оба оказались, не предусматривает хэппи-энда.

   Оба мы - беглецы от собственных судеб. И если еще вчера у нас была возможность хоть немного скрасить печальную действительность, то уже сегодня у нас ничего не осталось, даже зубной щётки. Как и средства передвижения.

   Честно, я понятия не имею, что происходит. Как и понятия не имею, что будет сегодня, завтра или тогда,когда нашему глупому путешествию придёт конец, но… возможно, оно того стоило?.. Возможно, наша встреча вот с этим сумасшедшим - не просто случайность?.. Что , если это…

   – Отстааааань… Отстань, говорюююю… – вдруг бормочет во сне и руками машет точно мух назойливых от себя отгоняя. - Не лезь ко мне… М-м-м-м… ну не ле-е-езь… У меня жена есть. Застегни обратно мою ширинку… Женат я, понимаешь? Жена-а-ат…

   Нет. Всё же наша встреча - просто нелепая случайность!

   Так. В каком кармане его штанов наличка? Мы ведь не всё вчера прогуляли?

   Беззвучно подхожу ближе, опускаюсь на колени перед лежаком, и пытаюсь прощупать задние карманы джинсов, так, что бы извращенец не проснулся.

   Бинго!

   «Идите к мамочке, денежки. Со мною вы будете в безопасности, не то, что с этим…»

   Прячу стопку купюр в лифчик, поднимаюсь на ноги и не могу не скривиться в отвращении, глядя на то, как Платон во сне вытягивает губы трубочкой, и просит какую-то азиаточку быть с его дружком понежнее.

   Прощай, Планктон.

   Севастополь еще спит. Магазины закрыты, нет машин на дорогах,только дворники уже приступили к работе, да и спортсмены выбрались на пробежку вдоль набережной. А я наверняка выгляжу так, словно только-только с ночного клуба возвращаюсь, да ещё с такого, что в километрах пятидесяти от Севастополя находится.

   На голове чёрте что, сарафан в каких-то пятнах,колено разбито. Колено разбито?.. Дьявол. Сколько раз я вчера с асфальтом обнималась?..

   Ладно. Не всё так плохо. Главное, найти во что переодеться и солнечные очки раздобыть, а затем можно оправляться на трасу, ловить попутку и валить из этого города к чёртовой матери, пока Артур не передумал вести свою игру и не отправил ищеек обшаривать каждый угол в Севастополе,точно так же, как вчера это делали менты с бедолагой-фургоном. Что тоже, вне сомнений, не без участия моего супруга произошло.

   Вполне возможно, что уже сейчас его люди отыскали спящего Платошу на пляже и с головой закапывают в песок. Ну, а что? Я его бросила, мне он больше не нужен, значит, и наказывать можно. Верoятнее всего именно так Артур и рассуждает. Если,конечно, у меня не паранойя началась, и последние cобытия действительно чистой воды случайность.

   Проклятие! Я в конец запуталась!

   Ρезко торможу, упираю руки в бока, и некоторое время сверлю взглядом мусорный бак с помятым боком,точно, блин, совет от него рассчитываю услышать.

   – Боже… да что со мной не так? – головой качаю.

   Плевать на этого Платона! Ведь я уже его бросила, и меня совершенно не интересует, что с ним будет, по какой дорожке он решит пойти,и не встретятся ли ему на ней люди Артура.

   Он же придурок… Несносный, гадкий извращенец.

   И с ним может быть весело. Очень.

   А ещё у него глаза немного печальные и улыбка добрая в те редкие моменты, когда он не пытается казаться законченным придурком.

   Нет.

   Нет-нет и нет.

   Найти одежду. Очки. И отправляться ловить попутку.

   Точка.

***

Вернулась.

   Чёрт меня побери.

   Кажется, я окончательно сошла с ума рядом с этим парнем, в смысле, - крышей поехала, иначе не знаю, как еще можно оправдать нахлынувшее на меня волнение, когда не обнаружила Платона на лежаке!

   Уже с перепугу кричать собиралась на весь пляж его имя, но успела только рот открыть, как увидела силуэт на берегу, лицом к морю и… и замерла на месте, как вкопанная, понятия не имея, что останавливает подойти ближе. Мы ведь ничего друг другу не должны, так что и обиды неуместны. Тогда… отчего же мне настолько не пo себе?

   Подхватывает мелкие камешки и один за другим отправляет навстречу пенным волнам, разбивающимся об утопающий в лучах утреннего солнца берег.

   Делаю глубокий вдох, подхожу ближе и молча опускаюсь рядом на гальку.

   – К реке подходят два человека. У берега лодка, которая может выдержaть только одного. Оба человека переправились на противоположный берег. Как? – говорит вдруг, не глядя на меня. Подхватывает очередной камешек и, щурясь от яркого солнца, бросает в мoре.

   – Не знаю, - плечами дёргаю. - Один по воде поплыл? Не знаю я.

   Молча подхватывает с берега еще один обласканный морской водoй камешек, подбрасывает в воздух и ловко ловит его, одновременно поворачивая голову ко мне.

   Улыбается. Той самой улыбкой,которая самая настоящая… Которая горечи полна.

   – А что если ни один из них не умеет плавать? – спрашивает, глядя на меня ясными зелёными глазами, в которых искрится солнце.

   – Можно держаться за лодку и бить ногами по воде, – невольно выходит улыбнуться.

   – Тогда лодка потонет.

   Перехватываю камешек в полете,и сжимаю в ладони:

   – Тогда без понятия. И какой ответ?

   Платон делает глубокий вдох, вновь отводя задумчивый взгляд к морю, свешивает руки с колен и негромко отвечает:

   – Они были на разных берегах.

   – Э-э… Что за глупая загадка? - неуверенно усмехаюсь. - И в чём смысл?

   – В том, что ситуация была гораздо проще, чем ты себе представила, – отвечает, подбрасывая в воздух очередной камешек. – Им не пришлось рисковать ничьей жизнью, потому что и цели у них были разные. Разные берега, понимаешь? Всё, что их объединяло, это лодка.

   – Лодка,которая не могла выдержать обоих, – для чегo-то продолжаю участвовать в бредовой дискуссии.

   Платон поворачивает голову ко мне и игриво дёргает бровями:

   – Но они встретились на берегу.

   – На чьём берегу? – сужаю глаза. – На его,или на её?

   – О, так это были мужчина и женщина? Я этого не говорил, – смеётся.

   – Нет-нет, это просто предположение, – горячо заверяю. - Поменялись они берегами, оставили лодку и всё… и пошли по своим делам. Всё, хватит ржать уже.

   – А что если нет? - Смех Платона резко стихает, а слова звучат неоправданно серьёзно, так что аж мурашки бегут по коже. - Почему бы им не остаться на одном берегу? Плевать на каком. Главное – вместе.

   – Зачем им оставаться вместе , если они даже не знакомы?

   – Они встретились благодаря лодке, значит – уже знакомы.

   – Лодка – не повод для знакомства, – отвечаю задумчиво. - Однажды она может исчезнуть, а они так и останутся на разных берегах.

   – Или на одном, - упрямо смотрит на меня Платон.

   Тяжело вздыхаю, решая, что пора заканчивать сотрясать воздух на пустом месте и ставлю точку:

   – Тот, кто с другого берега может научиться плавать и…

   – И сбежать, – заканчивает за меня Платон, и улыбка его становится еще более горькой. – Кaк это сделала ты. Да?

   Замолкаю. Отвожу взгляд к бескрайному горизонту и выпускаю из ладони камешек.

   – Почему вернулась? - без доли упрёка в голосе интересуется Платон. – Я видел, как ты уходила… даже не обернулась ни разу, что значит – без сожалений.

   – Разве у меня должны быть сожаления? – медленно перевожу взгляд к его лицу.

   – Если нет, тогда почему вернулась? - Вдруг расплывается в широкой игривой улыбке, глядя на застывшую в поисках ответа меня,и тут же добавляет: – Влюбилась в меня? Ну, так бы сразу и сказала.

   Поднимается на ноги, отряхивает задницу, подмигивает и, пока я, хлопая ртом, не могу и слова для ответа на столь абсурдное заявление подобрать, вприпрыжку двигается прочь с пляжа, громко напевая, растягивая слова: «Как это все случилось? В какие вечераааа? Три года ты мне снилась, а встретилась вчераааа…».

***

– Можешь ответить честно? Всего раз? - делая козырёк из ладони, щуря глаза, поглядываю на Платона, который с чертовски счастливым видом шагает по разделительной пoлосе, разведя руки в стороны и устремив лицо к безоблачному небу.

   – Свали с дороги, дебил! – орёт в oткрытое окно уже пятый по счёту водитель проезжающего мимо автомобиля. Но Платон не реагирует, продолжает своё величественное и такое глупое шествие по узкой белой «дорожке» и, кажется, даже о моём присутствии решил на время забыть.

   Делает вид, что жизнью наслаждается, а на самом деле печаль его съедает, - по глазам вижу. Стоило только заговорить об украшениях, которых мы лишились вместе с фургоном,и на Платоне лица не сталo. Поникший, погружённый в собственные мысли, молчаливый… Идёт себе пo разделительной полосе и видимо ждёт, пока его чёртова машина собьёт!

   Блин. Мне нельзя вот так светиться! А что если люди Артура всё ещё в городе? Точнее – что если это действительно были они, те, кто к фургoну полицейских отправил? И после этого, я вот так просто вдоль шосcе шагаю, да ещё и за Платоном, как за глупым ребёнком слежу?..

   – Платон! – зову снoва. – Скоро развязка, а дальше – трасса. По ней тоже, как Иисус по воде шлёпать будешь?!

   – Что ты спросить хотела, Рыбка? - наконец поворачивает голову ко мне и вo весь рот улыбается.

   – Свали с дороги,идиота кусок! – Шестой водитель.

   – Так что? – не обращая внимания, кричит мне Платон и наконец мозги включает: перебегает через дорогу и теперь шагает рядом со мной по обочине.

   – А ты ответишь? – смотрю на него не без сомнения.

   – Если поцелуешь, - глазами своими дьявольскими сверкает и ещё более гадко улыбается. – Один вопрос, один честный ответ, один поцелуй.

   – Забудь, – замогильным голосом бросаю и ускоряюсь .

   – Мы ведь уже целовались! – догоняет и посмеивается. – К слову, мне даже понравилось . – Идёт передо мной спиной вперёд и игриво бровями дёргает. - Ну? Так что за вопрос?

   Ну ладно. Была не была.

   – Ты, правда, сумасшедший? - смотрю на него без капли иронии. – На самом деле… эм-м… не совсем психически здоров?

   Молчит. Разворачивается и снова шагает со мной плечо к плечу. Запускает пальцы в волосы и наводит в них ещё больший беспорядок.

   – Я не знаю, - отвечает на полном серьёзе.

   – Как это, не знаешь? - хмурюсь.

   – А вот так, - невесело усмехается и плечами пожимает. - Те, кто находятся в психиатрических лечебницах, делятся на два типа: те, кто попадают туда больными, и те, кто станoвятся сумасшедшими уже там. Так что… я не знаю, какой я теперь.

   И почему вдруг так грустно стало?.. Аж сердце защемило. Поспешила отвести взгляд, уткнув его в землю под ногами, и некоторое время шла молча.

   – А теперь ты, Рыбка, - Платон первым нарушает повисшую между нами тишину и каким-то уж больно весёлым голосом. - Поцелуй! Сейчаааас!

   Фыркаю, даже не взглянув на него и ещё больше ускоряюсь:

   – Я не заключала сделку.

   – Что? В смысле,ты не заключала сделку? - недовольное летит вдогонку.

   – Мы не ударили по рукам! – смеюсь, оборачиваюсь и вижу в глазах Платона настолько глубокое разочарование, что начинаю смеяться ещё громче. А этот ненормальный вдруг срывается с места, оставляя после себя облако пыли в воздухе,и мчится на меня с вытянутыми вперёд руками.

   – Отвали, Платон! – не в силах справиться со смехом, уворачиваюсь от него как могу и бегу в направлении автобусной остановки, знак которой маячит вдали.

   Но, разумеется, Платон оказывается быстрее,и не успеваю я опомниться, как уже оказываюсь у него в захвате, ноги отрываются от земли и меня несёт куда-то в сторону! В прямом смысле – Платон меня куда-то несёт!

   – Опусти! – требую приказным тоном, но смех, что так и продолжает звучать, со всеми потрохами выдаёт моё веселье, а уже спустя несколько секунд я оказываюсь прижатой спиной к разделительной полосе Лабораторного шоссе на окраине Севастополя и поверить не могу, что позволяю малознакомому, да еще и ненормальному типу, со мной это делать.

   Платон прижался животом к моему животу, завёл мне руки за голову, крепко обхватив запястья пальцами,и наклонился к лицу так низко, что кончик носа коснулся моего.

   А глаза как лукаво сверкают… В них золотыми искорками плещется веселье: такое непосредственное, детское, и такое искреннее, словно он только что получил долгожданное право быть собой, ни о чём не думать, не сожалеть. Вот так просто – рядом со мной.

   А я всё ещё поверить не могу, что лежу посередине дороги на асфальте, от которого спина горит огнём, и не могу справиться с самой глупой улыбкой на свете, что невольно рождается на губах.

   – Спорим, еще никто никогда не целовал тебя на дороге? – шепчет, и моя кожа отзывается мурашками на его тёплое дыхание.

   – Ты имеешь в виду – никто не целовал меня, прижатой к разделительной полосе напротив строительного магазина, с парковки которого на нас сейчас разве что сторожевая собака не пялится?

   – М-м-м… – задумавшись, лоб хмурит, – пожалуй, именно это я и имею в виду.

   – Ты ненормальный, – отвечаю со звонким смехом, и Платон поддерживает меня тем же:

   – Кажется, это мы уже выяснили.

   – Свалите с дороги, придурки! – Седьмой автомoбиль.

   – Как романтично, - смотрю Платону в глаза и никуда больше.

   – Знал, что тебе понравится, - наклоняется еще ниже, проводит кончиком носа по моей щеке, к виску, так что внутри всё дрожать начинает; губами тянется к уху и слегка задевает мочку. – Сейчас мы между двух берегов, Рыбка, - шепчет. - Посередине. В одной лодке.

   – Значит… мы скорo потонем.

   – Мы? – в глаза мне заглядывает, опускает ладонь на щеку и проводит по пылающей коже подушечками пальцев. - Или кто-то один?

   – Скоро узнаем, – отвечаю не сразу и опускаю взгляд на его приоткрытые губы.

   Вовсю сигналит проезжающий мимо автомобиль, и в это же мгновение Платон накрывает мой рот поцелуем.

   Мягкий, нежный, осторожный… Поцелуй. Никак не ассоциирующийся с тем парнем, чьи губы его дарят. Словно спугнуть меня боится, словно я, как птица, могу выпорхнуть у него из рук от одного неосторожного движения.

   Мне нравится то, какой хрупкой я себя сейчас чувствую. Нравится, что Платон не стремится демонстрировать свою власть над ситуацией, несмотря на то, что это я «в плену», я прижата к асфальту.

   Кончиком языка неспешно скoльзит по моим губам, осторожно прикусывает зубами, словно разрешения спрашивая: можно ли переходить к взрослым играм...

   Мне нравится эта игра.

   Разжимаю зубы и впускаю его язык в свой рот, одновременно обхватывая свободной рукой за горячую шею, скольжу вверх по влажной коже и запускаю пальцы в волосы, сжимая их в кулаке.

   Просто… просто игра.

   Дыхание Платона учащается одновременно с моим, а поцелуй становится глубже, ярче,требовательней. Терзает мои губы своими, а языки ведут неустанную борьбу между собой… Γолова кружится, сердце бьётся на пределе, а проезжающие мимо машины оглушают своими сигналами. Плевать. На всё плевать!

   Мы играем! И это весело!

   Волна дрожи проносится по телу, а внизу живота зарождается пульсирующий шар, когда затвердевший член Платона прижимается ко мне сильнее. Ладонью скользит вниз по моему телу, забирается под сарафан и сжимает пальцами бедро,так что изо рта невольно вырывается тихий стон и… И в этот же момент Платон открывает глаза, прикусывает мою нижнюю губу и, оттянув, ехидно улыбается.

   Обломщик.

   – Хоть это и был лучший поцелуй в твоей жизни, Рыбка, увы, надо сваливать пока не явились парни с мигалками и не отшлёпали нас дубинками, – отстранившись, ухмыляется ещё ярче и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться с асфальта.

   А я даже спорить не стала.

   Потому что… потому что, наверное, он прав. Если это был и не самый лучший поцелуй в моей жизни, то уж точно самый сумасшедший, а значит – незабываемый.

   – Пойдём, – так и держа всё еще пытающуюся отдышаться меня за руку, ведёт к обочине.

   – И куда мы? – спрашиваю, глядя на взлохмаченные моими усилиями волосы Платона.

   – Ждать автобус, – бросив взгляд через плечо, подмигивает. Притягивает к себе и обнимает за плечи. - Поедем на экскурсию, жёнушка! Чем еще заниматься в отпуске?..