ГЛАВА 14

   Платон

      – Ты куда? – Рыбка смотрит на меня недоумевающе.

      – Я?.. Умоюсь пойду и спать, – пожимаю плечами.

      – Вот так просто? После всего, что услышал?

      – А что еще делать? Ты ж всё равно мне не дашь,так что пойду спать. Шутка-шутка! – тут же спешу добавить, не сдерживаю смеха при виде её вытянувшегося лица, и тут же жалею об этом, хватаясь за рёбра.

      Чёрт. Как бы перелома не было.

      Шлёпаю в ванную комнату, запираюсь на щеколду, включаю воду и только тогда выдыхаю.

      Не готов я морально к подобного рода чертовщине. Чуть не выдал себя с потрохами, пока слушал душещипательную речь этой обманщицы хреновой! Нет,то есть Рыбка и раньше лгуньей была, но выходит, что она двойная лгунья, лгунья в квадрате, лгунья, которая лгала, что собирается лгать, потому что лгала с самого начала! С самой нашей первой встречи!

      Твою мать… Кажется, я запутался.

      Руся, блин, ты не мог ко мне кого-нибудь менее тормознутого отправить и желательно не в компании отморозков Артура?.. А, ну да, ты ж не знаешь, где меня искать. Ну и на том спасибо!

      Значит, Артур подослал ко мне Рыбку, которая влила мне в уши печальную историю о побеге из безысходности, рассказала о преследователях, тем самым обнаружив у нас много схожих проблем,да еще и так ненавязчиво ко мне подстроилась, что в жизни бы не догадался, чтo она – одна из ищеек моего брата. Красивая еще такая, фигуристая… понятное дело, я от такой компании не отказался. А теперь заявляет мне, что мать её серьёзно больна, практически при смерти находится, злой и сердитый отчим рвёт и мечет, требуя непутёвую дочь немедленно вернуться домой и выйти замуж за шестидесятипятилетнего богатого старпёра и тем самым спасти семейный бизнес от банкротства. А если Рыбка и дальше убегать будет и не подчинится воле папаши, то замуж за рухлядь выдадут её младшую сестру, которой едва восемнадцать исполнилось. Во как!

      Я, конечно же, спросил, чего она, в таком случае, своим побегом добиться пыталась? Но в ответ Рыбка моя так горько разрыдалась,что я аж не по себе стало! Словно я – идиота кусок, – надавил на самое больное, и теперь молить мне о прощении до конца своей жизни грешной.

      – Блин, да что я, вообще, такого спросил? – шепчу, рассматривая своё распухшее лицо в зеркале. Смачиваю полотенце под краном и принимаюсь прикладывать его к свежим ранам и ссадинам. – Ащщ… больно, чёрт!

      Тук-тук-тук.

      – Платон?

      – Уехал!

      – Открой. Я… я помогу тебе раны обработать, - сипит из-за двери зарёванным голосом.

      Тяжело вздыхаю.

      Вот и что не так с этой дурочкой? Какое ей до меня дело? Ложь мне свою новую на уши повесила, сказал, что с ней в Керчь поеду, чтобы не дай Бог злостный папаня не выдал её замуж за вонючего пердуна,так почему же спать не идёт? Всё, можно расслабиться, Платоша на крючке.

      – Открой. Пожалуйста, – просит,и таким голосом виноватым, что я вновь себя злыднем чувствую. Прям талант у девочки, - не отнимешь!

      Открываю дверь и смотрю в заплаканное лицо Рыбки тяжёлым взглядом. А сердце тут же ёкает,и на душе так погано почему-то становится, словно это я её предал, а не наоборот. И нет, я не стану себя убеждать в том, что ещё ничего не ясно,и не стоит делать поспешных выводов… Предельно ясно мне одно : Русе я доверяю, а Рыбке - нет. Ха! Но не стану же я отказываться от участия в таком интереснейшем представлении! Это ведь что-то новенькое, в этот раз Артурчик постарался на славу!

      – Что это?

      – Аптечка. - Рыбка опускает на крышку унитаза маленький белый чемоданчик, а на вопрос «Где взяла?», без стеснений отвечает:

      – В фургоне.

      Маленькая моя даже порадовала , когда призналась, что подручный отчима, что якобы нашёл её в баре, вручил ей ключи от новенького фургона, да ещё и подарил целые сутки на то, чтобы попрощаться со мной и добровольно отправиться в путь – в Керчь, к больной матери, извергу-отчиму и артритному жениху.

      Убирает аптечку на раковину, просит присесть на крышку унитаза, а как только слушаюсь, занимает место у меня между ног и склоняется к лицу.

      – Будет щипать, - в глаза заглядывает, будто бы протеста ожидая, но как только понимает, что отвечать не собираюсь, принимается отмывать моё лицo от крови.

      Смотрю на неё и всё поверить никак не могу, что человек способен так горько, нo так фальшиво плакать. Она… она казалась такой ранимой, такой уязвимой и такой потерянной, что на какое-то мгновение, клянусь, я даже поверил во всю бредовую историю, что услышал. А потом она всхлипнула и попросила меня не ехать с ней в Керчь… Тогда чуть и не рассмеялся в голос.

      «Послушай меня и сделай наоборот? Новое правило нашей игры, Рыбка?»

      – Не передумал? – тихонько спрашивает, в глаза мне взглянув.

      – Нет, – говорю резче, чем следовало бы.

      – Но чем ты поможешь?

      – Да хотя бы морально поддержу, - улыбаюсь. - А хочешь, я твоему пенсионеру косточки в теле размять помогу?..

      – Не говори ерунды.

      – Кстати! – Мысль меня озаряет. - Это ты не в него случайно пулю всадить собиралась?

      Рыбка тут же замирает, напрягается, и вижу, как взгляд её растерянным становится.

      Ещё бы. Да я и сам сейчас растерян не на шутку, понимая, для чего на самом деле моей Рыбке пистолет был нужен. Уж не в моём ли лице она еще одну дырочку проделать собиралась? И это тоже по приказу Артура? Не похоже… каким бы мерзавцем мой брат не был, у него всё еще связаны руки, чтобы отправлять меня на тот свет. Тогда зачем?.. Зачем Рыбке был пистолет нужен?..

      – Забудь, - прочистив горло, просит и продолжает промывать раны. – Я больше не собираюсь ни в кого стрелять.

      И это радует, надо сказать. Но,так или иначе, остаётся для меня крайне непонятным.

      – Точно со мной поедешь? – в очередной раз желает убедиться, что не передумал.

      – Конечно. Должен же я посмотреть на своего морщинистого радикулитного соперника.

      Нет у меня другой дороги и, думаю, даже Рыбка это отлично понимает. Бегать от Артура вечно не удастся, но я просто не прощу себе, если не буду присутствовать на финале этой захватывающей истории! Уже предвкушаю, как смотрю в эти удивительной красоты глаза и не вижу в них ни капли сожаления.

      Наверное, я немного мазохист.

   Думаю, все психи немного мазохисты.

   – Даже сейчас ты красивая, - говорю с лёгкой улыбкой, разглядывая её лицо. – Зарёванная, но красивая. – Осторожно опускаю ладони ей на талию и мягко притягиваю ближе. А Рыбка даже не сопротивляется. Дышать немного чаще начинает. А еще я вижу мурашки на её коже… В рoт мне ноги! У неё, правда, мурашки? Зрение не подводит меня? Верх актёрского мастерства! Либо…

   – Не так уж я тебе и противен, правда? – Скольжу ладонями вверх по спине, и слышу, как дыхание Рыбки становится ещё чаще.

   – Я никогда не говорила, что ты мне противен.

   – Значит, я тебе нравлюсь?

   – Не… не дёргайся, мне надо обработать раны, – избегает ответа на вопрос и взгляда моего избегает.

   – Ты,так или иначе, сделаешь это. Я прав? - перехватываю её руку за запястье и опускаю вниз, одновременно с этим поднимаюсь на ноги и второй рукой притягиваю Рыбку ещё ближе, оказываясь в сантиметрах десяти от её губ. – Сделаешь ведь?

   Зрачки растерянно забегали из стороны в сторону, а дыхание наоборот застыло.

   – Я должна, – отвечает спустя паузу и очень даже уверенным голосом.

   Беззвучно усмехаюсь и смотрю ей в глаза, - никуда больше. Вот же они – ответы. Все до единого там, в двух бездонных океанах. Столько чувств в них намешано, что теперь понимаю, почему плакала так сильно… Запуталась. Сама не знает, чего хочет. Сама не знает, по какoй опасной дорожке решила пойти.

   – Я про свадьбу, - добавляю легкомысленно. – Действительно собираешься выйти замуж за мумию?

   Изо рта Ρыбки вырывается тихий, но протяжный выдох, а взгляд устремляется вниз.

   – Я же сказала: у меня нет другого выборa, - говорит с нажимом.

   Крепче обиваюсь руками вокруг её талии, прижимаю к груди, зарываясь носом в волосы, закрываю глаза, и какое-то время просто наслаждаюсь тишиной, спокойствием и объятиями самой прекрасной лгуньи на свете. Лгуньи… которой удалось обмануть даже саму себя.

   – Вот и потoнула наша лодка, Рыбка, – пробегаясь пальцами от затылка к шее, шепчу на ухо. – Осталось выяснить, кто на каком берегу остался.

***

Рыбка

   А фургон действительно шикарный! Везде кожа, дерево, шик да блеск! Кровать - не узкие нары, а очень даже приличное ложе с мягким матрасом, удобной подушкой и свежим постельным бельём. Зеркало, небольшая раковина, столик с посудой, плитка и даже маленький телевизор имеется, встроенный в дверку шкафчика, внутри которого находится самый что ни на есть настоящий бар. Находке которого был особенно рад Платон, незамедлительно сообщив, что сегодня за рулём я.

      А я… я и не против. Дорога помогает отвлечься от тягостных мыслей, от переживаний и сомнений, от презрения к самой себе, что с каждым километром, что приближает нас к Керчи, становится всё сильнее.

      Да, у нас есть ещё неделя, но не думаю, что за это время что-либо изменится. Я не поменяю решение. Просто не могу отказаться от птицы, чтo сама летит ко мне в руки. Что бы ни стояло на кону.

      Вчера разрыдалась пуще прежнего… Даже не думала, что способна на такое, да ещё и на глазах у Платона. Всегда хотела казаться сильной, стойкой и сама не заметила, сколько же всего внутри накопилось,что вчера… вчера просто раз и всё махом вырвалось наружу.

      Не знаю, что подумал Платон, но решение он принял именно такое, какое мне было нужно. Он едет со мной в Керчь в качестве друга, готового подставить плечо в нелёгкой ситуации с моей cемьёй. Чёрт… да этот парень в конец отчаянный. Думаю, что я просто так сильно ему нравлюсь, раз он не хочет отпускать меня. Или же… мне просто хочется так думать?..

      – БУ!

      – ААА! – подпрыгиваю на сидении от испуга, схватившись за сердце, и со всем презрением наблюдаю за довольно хихикающим идиотом, появившимся в дверях фургона с двумя стаканчиками кофе в руках.

      – Испугалась, рыба моя? – скользко улыбается, протягивая мне кофе.

      – Ты идиот. Серьёзно! – заверяю со всей ответственностью, всё ещё слушая, как сердце колотится в ушах.

      – Тогда у тебя дурнoй вкус, раз ты спишь с идиотом. Ой, прости… спишь В ОБНИМКУ с идиотом, – я, конечно же, хотел сказать. - Хмыкает, опускается на соседнее сидение и хлопает за собой дверкой. – Что это? Ты… ты покраснела?!

      – Отвали, – поворачиваю ключ в замке зажигания и давлю на газ.

      – Ха! Да точно тебе говорю : покраснела!

      – Ты сам обнял меня вчера, – фыркаю, следя за дорогой.

      – И кое-кто был очень даже не против.

      Бросаю на Платона придирчивый взгляд:

      – Εсли ты про свой член, то обнимашки – это всё, на что он может рассчитывать.

      Платон возводит глаза к потолку и, почёсывая подбородок, протягивает:

      – Обнимашки с членом?.. Подожди минутку, я должен это представить.

      Про Игру лжецов я молчу. И Платон молчит тоже. Если он думает, что игра закончилась,то мне же в плюс, мне же проще будет, потому что я от договора не отказывалась… Я собираюсь играть до конца, и пусть только потом попробует заикнуться, что это было не по правилам.

      Верю ли я в то, что Артур отпустит его, как только получит то, чего хочет?.. Сложный вопрос. Могу лишь сказать, что всем сердцем на это надеюсь. Надеюсь, что этот сумасшедший парень на соседнем сидении, что сейчас наливает в стаканчик со своим кофе нешуточную порцию вишнёвого ликёра и довольно похрюкивает, однажды тоже… обретёт свободу.

      Но это будет уже совсем другая история.

      – Обратно в Симферополь, Рыбка?

      – Нет. Сделаем небольшую петлю.

      Платон намеренно громко отхлёбывает из стаканчика, делает громкое «Чмааа…», закидывает ноги на приборную панель, глаза за солнцезащитными очками прячет и настолько широко и ослепительно улыбается, словно у него сегодня самый счастливый день в жизни, а я, дура, не понимаю в чём причина такому удивительно прекрасному настроению!

      Ну точно… Подозревает что-то. Не поверил мне. Ни единому словeчку не поверил, вот и светится весь от собственного превосходства.

      Идиотка. Это же Платон! «Один шулер другого чёрта с два надурит»!

      Или нет?

      Чёрт, в конец запуталась!

      – Лицо не треснет? - с кислым видом поглядываю в его сторону.

      – С чего бы?

      – Чего радостный такой?

      Приспускает очки на кончик носа и стреляет в меня пронзительным взглядом.

      – Счастью своему не могу нарадоваться! На крутой тачке, рядом богиня, да ещё и бабла немерено! Я чё, динозавр, чтобы грустить? Не умираю ж… ещё. - Вытаскивает из кармана пухлую стопку купюр, хлопает ею по ладони, затем подносит к носу и делает глубокий шумный вдох. - Знаешь, чем пахнет, Рыбка?

      – Козёл, – шиплю сквозь зубы. Козёл, потому что залез под кoврик и вытащил из-под него мои деньги! МОИ!

      «Хорошо хоть документы из конверта забрать успела и перепрятать.»

      – Пахнет весельем, Рыбка! Отoрвёмся?