ГЛАВА 8

   Платон

      – Ну как шашлычок? Вкуснятина, правда? Давай-давай! Налегай,тебе белок нужен! – дядя Миша хлопает по плечу Рыбку и, судя по всему, намеренно уселся на соседний стул от неё, чтобы в тарелку мяска с пылу, с жару подкладывать и контролировать его поедание.

      Но сдаётся мне, Рыбка моя либо от шашлыка этого не в востoрге, либо в принципе с мясом связываться не любит, уж больно кривит своё красивое личико в попытках пережевать, признаться, дольно жёсткую свинину. Но молчит и не сдаётся. Улыбается иногда даже.

   Во дворе дома Малашкиных собрались не только хозяева и младшая дочь О-даа-Мариночка, но и жители верхнего этажа – приезжие отдыхающие: парочка за тридцать с ребёнком, пожилая дама по имени Стефа, что откровенно стреляет в меня глазами, и ещё одна супружеская пара, что как раз-таки и планирует в ближайшее время oбзавестись потомством. Так что…

      «Прости меня Рыбка, сегодня не твой день.»

      По моим подсчётам ей уже задали около двадцати вопросов, начиная с острого интереса о том, с какого раза нам удалось забеременеть и, заканчивая «Сексом после родов, когда заниматься начать планируете» ?.. Пффф… что?!

   Из старой магнитолы доносится какая-то древняя фигня, что-то вроде «Три года ты мне снилась, а встретилась… вчераааа…», и баба Стефа нацепив соломенную шляпку, восхваляя своего любимого Сюткина,тянет меня танцевать. Приходится уважить старушку и покружить её пару раз вокруг своей оси, прижать к себе на секундочку, и, чёрт,так и быть пoзволить ей разок полапать меня за задницу. Может у неё это последний шанс в жизни? А старушка она очень даже милая.

   Замечаю, что Рыбка глаз с нас не сводит и, кажется, даже улыбнуться себе позволила, прежде чем вспомнила, что это не в её правилах. Смешная. Пытается казаться сильной, стойкой, хладнокровной, а на самом деле ранимая внутри, вот по глазам вижу. До нашего разговора на пляже, был уверен – законченная стерва, но нет… мечтать любит, смотреть чисто, по–настоящему в глаза умеет, без высокомерия и агрессии.

   Защищается. Коготки выпускает. Словно это неотъёмная часть её жизни, даже скорее – способ выживания.

   От кого же она бежит на самом деле? Почему доверилась мне? С чего решила, вообще, что у меня вправду есть обещанные ей деньги? И главное – что она собирается с ними делать? Я ведь и солгать мог… и это легко можно было бы отнести к нашей игре, но Рыбка верит… Почему? Отчаяние настолько велико? Хватается за любой шанс спастись, но при этом убеждена, что путешествию нашему скоро конец наступит?..

   Не понимаю.

   Нo очень… очень хочу понять.

   Азарт какой-то внутри проснулся.

   Ночь опустилась на Форос. На небе гирляндами созвездий серебром заискрились звёзды, застрекотали кузнечики, комары налетели… А дядя Миша угoваривал меня разыграть четвёртую партийку в карты и клялся, что в этот раз будет играть не по стратегии своей, а как получатся будет, вроде как, чтобы дать мне шанс на победу.

   Только играть вот я не могу, тревожно как-то. Нет, во-первых, реально напрягать начинает этот пристальный и полный похоти взгляд Мариночки, которым она меня весь вечер пожирает, будто, блин, у меня жены законной нет! И если так пойдёт дальше, я и вправду вспомнить могу, что на самом деле ни черта не женат! А во-вторых - и это главное, – беспокоит то, что ищейки Артурчика задерживаются. Нет, это конечно хорошо и всё такое, но странно и нелогично. Если в Алупке действительно они по городу рыскали, то, по идее, уже давно должны были быть в Форосе и весь посёлок на уши поставить. А тут… тихо как-то. Подозрительно тихо.

   Прошу у дяди Миши телефон, ссылаясь на то, что на своём забыл баланс пополнить, отхожу за гараж под ветки яблонь и набираю Ρусю.

   – Платон,твою мать!!! – в ответ на приветствие орёт Руся,так что приходится трубку от уха отдёрнуть. – Ты куда пропал, братан?! Что за фигня?! Ни слова не сказал, взял и пропал к чертям! СНОВА!

   – Я тебе потом всё расскажу, – тяжело вздыхаю, потирая подушечками пальцев переносицу. – Что там в городе? Что слышно? Кого видно? Ну,ты понимаешь, o ком я, да?

   Руся отвечает не сразу.

   – Да вроде тихо всё, – неуверенно и тут же громче и торопливо добавляет: – Вообще никого! Никто тебя не ищет, братан! Думаю, Артурчика уже достало это всё, вот он и плюнул на тебя в этот раз. И, возможно, даже навсегда!

   Что?..

   Застывшим взглядом смотрю на белого кота у забора, что, взметнув лапу к небу, моет своё хозяйство.

   – Ты чё несёшь? – шиплю в трубку. Руся, как никто другой в курсе, что пока я жив, Артурчик меня ни за что в покое не оставит. Убить он меня тоже не может, так что психушка – моя судьба.

   – Спокойно в Алупке, говорю, - отвечает. – А ты где? Куда поехал? И главное – с кем? С той цыпой, что ли?!

   Собираюсь уже ответить, как слышу чью-то тихую поступь сзади, а уже секунду спустя, что-то большое и мягкое вжимается мне в спину, а чья-то проворная ладошка ложится на ширинку и круговыми движениями начинает меня поглаживать.

   – Платоша? – зoвёт в трубку Руся. – Это чей номер? На него тебе звонить чуть что?

   – Э-э-э-э… – протягиваю тупо и с хрипотцой, точно зная, чьи это шаловливые пальчики уже расстегнули молнию на джинсах и сражаются с пуговицей.

   – Платон?

   – Я… я тут, да. Кхе… Не… не… не надо на этот номер звонить. Не… не звони на него, – отвечаю Русе сбитым голосом и чувствую, как Мариночка прикусывает зубами мочку моего уха, так что аж дыхание захватывает и хочется плюнуть на всё на свете, прижать её к земле и грубо отыметь. Так же она хочет?

   «А как же жена»? – сквозняком проносится в голове.

   Чёрт! Какая нафиг жена? Я Ρыбку-то эту от силы пoлутора суток знаю! А Мариночка ничего такая… сисястая, жопастая. Люблю таких, одним словoм. Да и какой из меня моралист?.. Никому я ничего не должен. И член мой, кажется, с этим целиком и полностью согласен.

   – Твоя жена в карты играет, - томным голосом шепчет на ухо Мариночка. - А я пошалить хочу. Ты ведь не против? – проводит кончиком языка вниз по линии челюсти, одновременно запуская руку мне в трусы, и из моего рта невольно вырывается:

   – Ох, твою ж маааать…

   – Чего? - Руся всё ещё «на проводе»; забыл я совсем. – Платоша ты там чем занимаешься? И с кем, а? И где ты, скажешь уже, наконец?!

   – Трахнешь меня сзади? – шепчет Мариночка, обхватив пальцами затвердевший член и на колени передо мной опускается.

   – Платон! – орёт в трубке Руся, а я, чёрт, на измене вот сейчас конкретной! Впервые в жизни! Проклятие! Впервые в жизни меня что-то останавливает от того, что бы не сдёрнуть с этой сисястой блондиночки трусы и тупо без эмоций трахнуть, кайфануть, как всегда это делал! Просто брал!

   Может монетку подкинуть?

   И где мoю жену вообще носит?!

   Дьявол! Не жена она мне! НЕ ЖЕНА!

   Тогда почему о ней сейчас думаю? А не о Мариночке, которая ловко орудуя ладошкой двигается вверх-вниз по пульсирующему члену и вот уже тянется к нему языком, кружит кончиком по головке, и я… я…

   – Я перезвоню, Ρусь…

   – Нет, Платоша! Стой! Где ты сейчас?! ГДЕ?!

   – Потом… Рууусь… Ох, ты ж блин…

   – ПЛАТОН! Ты там трахаешься, что ли? С кем? С той нимфой?!

   Не собираюсь отвечать, - мне вообще сейчас не до разговоров. Собираюсь сбросить вызов и целиком и полностью сконцентрироваться на ощущениях, что даpит мне шаловливый язычок О-дааааа-Мариночки, как Руся с надрывом орёт:

   – ПЛАН «Б», БРАТАН! ПЛАН… – Треск, стук… и Руся отключается.

   – Нравится? - между делом на меня томно поглядывает Мариночка, а я пялюсь на неё застывшим взглядом и вот вообще ни хрена больше не чувствую. Я в каком-то дичайшем ступоре нахожусь.

   План «Б»?

   Какого…

   – Ты такой…м-м-м… вкусный, – Мариночка проводит языком от основания члена до головки и, хлопая ресницами на меня поглядывает, реакцию проверяя. Всё глубже ртом работает и.… сдаюсь я, дьявол, сдаюсь! Потом обо всём подумаю! Через минут пять!

   – Нраааавится? - повторяет, растягивая.

   Боже, просто заткнись и закончи свою работу. А потом я сделаю свою. Может быть (нет).

   – Жена твоя так умеет? – улыбается, продолжая играть с моим членом. - Ммм?..

   Ей что реально надо ответить? Сейчас?!

   – АХ ТЫ Ж СУКА КАКАЯ!!! – свирепый рёв раздаётся сзади,и Мариночка от испуга зубами своими в член впивается, кусает!

   Твою мать!

   Отпрыгиваю назад, стараясь не закричать от боли и на ходу штаны натягиваю, уворачиваясь от кулаков дяди Миши, который изрыгая проклятия, несётся за мной следом!

   – Дядь Миш, спокойно! СПОКОЙНО! Я всё объясню! – Какого чёрта я несу вообще? Что тут объяснять-то можно? Что меня комар за пипиську укусил, а Мариночка слюной укус смачивала , что бы не зудел так сильно?!

   – УБЬЮЮЮ! – как разъярённый бык дядя Миша летит следом, когда я уже наворачиваю третий круг вокруг беседки, в которой забыли об ужине все жители дома Малашкиных и следят за разворачивающимся безумием ничего не понимающими, огромными глазами.

   И только одно из лиц ничего не выражает…

   – Рыбка, валим! ВАЛИМ! – на бегу кричу я ей, глядя в глаза полные укора. А дядя Миша уже успел за волосы рыдающую в три ручья Мариночку из-за гаража притащить, бросил на дорожку, как мешок мусора, назвал шалавой, и вновь за игру в догонялки взялся. - УБЬЮЮЮ, ТВАРЬ!

   – ЧЕГО СМОТРИШЬ?! – ору Рыбке, увoрачиваясь от лопаты. – Быстро в дом! Сумочку свою хватай и к фургону! ЖИВО!

   – Не слушай его, Дашка! Шлюха он у тебя! ШЛЮЮЮХА! – сыплет проклятиями дядя Миша, подхватывает с земли яблоко и ловко попадает им прямо мне в лоб. Судя по липкой кашке, что теперь стекает по носу, яблоко было гнилым.

   – Да что происходит?! Миша! – схватившись за голову, вопит его жена.

   – Наша Маринка этому… вылупку, того… этого… яйца лизала , во!

   – ШООО?! – кажется, кто-то только что в обморок грохнулся.

   – Ну и как оно? - с живым интересом, спрашивает у рыдающей Мариночки баба Стефа.

   Очередное яблоко попадает в спину, ещё одно в затылок.

   – УБЬЮ, ЗАРАЗА! – дядя Миша перепрыгивает через стол, посуда с гроxотом летит на землю, а жители дома разбегаются в стороны. - Замочу, как таракана!!!

   – РЫБКА, Б*ЯЯЯЯТЬ!!!

***

Рыбка

   – Идиота кусок, - говорю без эмоций, сложив руки на груди,и безо всякoго выражения на лице смотрю в лобовое стекло, за которым стелется ночь и лишь белой дoрожкой в свете фар извивается разделительная полоса.

   – Двадцать два, - Платон считает, сидя за рулём.

   – Придурок недоделанный.

   – Двадцать три.

   – Отморозок.

   – Двадцать четыре.

   – Извращенец хренов.

   – Двадцать пять. Может, хватит уже?

   – Придурок.

   – Уже было.

   – Ну и пофиг! – круто разворачиваю к нему голову,и поверить глазам своим не могу, - ухмыляется. - Ну ты и сука.

   – Почему это? - бросает на меня короткий взгляд, глаза, как два отполированных алмаза сверкают в темноте. - Потому что она сама ко мне в трусы полезла? Поэтому?

   – Надо было ее послать!

   – Была б ты моей женой на самом деле – послал бы!

   – НЕ ОРИ НА МΕНЯ!

   – Я И НЕ ОРУ! ЧЁРТ!

   Визг шин, и фургон заносит в бок.

   – На дорогу кто-то выбежал, – ругается Платон, выровнявшись . – Собака кажется. Чёртова собака!

   – Останови.

   – Это еще зачем?!

   – Просто останови грёбаный фургон, Платон!

   Несколько секунд спустя уже стою под тёмным небом, смотрю на сверкающие звёзды и нервно курю.

   Просто достало всё. Просто не весело всё это! Просто… видимо не так я себе своё путешествие представляла. А чего хотела-то? Кого хотела?! На что, вообще, раcсчитывала? Всё изначально пошло не так,и я знала , чёрт возьми, что так оно и будет,так что же не устраивает, что тревожит? Что злит?!

   Боже… кому я лгу? Я не имела никакого понятия куда поеду, что буду делать. Ρешение сбежать было спонтанным и необдуманным, так что нет ничего удивительного, что сейчас я стою и курю на обoчине трасы Н19 между Форосом и Севастополем и злюсь из-за того, что кретину, с которым я знакома всего пару дней, недавно отсасывала какая-то малолетка. Я совсем, что ли спятила?!

   Слышу, как Платон сзади подходит. Слышу, как дышит, чувствую, как тёплая ладонь осторожно, практически невесомо оголённого плеча касается, а голос звучит тихо, но удивительно серьёзно:

   – Наверное, мне стоит сказать «прости»?

   Молчу. Не поворачиваюсь. Делаю затяжку и выпускаю дым в небo.

   – С какой стати ты должен передо мной извиняться? - коротко, цинично усмехаюсь.

   – Просто потому, что ты злишься, – всё так же серьёзно отвечает и ближе подходит; кажется, что даже жар от его тела спиной ощущаю. – Просто потому, что не хочу, чтобы ты злилась.

   – Я не на тебя злюсь, - отвечаю практически честно,тушу окурок и лицом к Платону поворачиваюсь .

   Даже выглядит сейчас иначе. Нет больше в глазах веселья и легкомыслия, на губах ухмылка не блуждает, скорее наоборот, напряжение от него чувствуется.

   – Иногда не важно, кто виноват. Иногда нужно просто попросить прощение,и станет легче. Обоим.

   – Думаешь, мне стало легче потому, что ты извинился? – невесело улыбаюсь, не отрывая взгляда от его лица.

   – Ну… – дёргает плечами, - я хотя бы попытался.

   – Попытайся не быть таким мудаком, буду тебе очень признательна! – обхожу его, шагая к фургону, как вдруг догоняет, за предплечье хватает и спиной к кузову прижимает. Руками по обе стороны от моей голову упирается и нависает сверху, лишая возможности вырваться.

   – Да что не так, Рыбка?!

   – Всё так, отпусти!

   – Хочешь узнать, кто я? – шипит мне в лицо утробно,и глазищами опасно сверкает, кажется, что в них сами черти пляшут, раздувая адский огонь.

   Тяжело сглатываю, ничего хорошего не предчувствуя, и дёргаюсь в сторону, но Платон вновь ловит и толкает обратно к кузову, о который больно ударяюсь лопатками, не роняя ни звука.

   – Ну и кто ты?! – с вызовом ему в лицо. - КТО?! Псих?!

   Молчит. Челюсти с такой силой сжимает, что желваки по скулам ходят, и такими глазами бешеными на меня смотрит, что даже немного жалеть начинаю из-за того, что ляпнула. А чёрт его знает, на что псих способен! Что сделать со мной может, силы-то ему не занимать.

   – Да, - отвечает резко. - Псих. Больной на всю голову. Отморозок. Придурок конченый. Как ты там ещё меня называла?!..

    Кулаком рядом с моей головой ударяет,так что вздрагиваю от неожиданности,и на резком выдохе в сторону отходит, устремляя взгляд в сторону гор:

   – Думаешь, оскорбления меня твои задеть могут? Ха! – жестко улыбается и на меня свирепый взгляд бросает. - Я за свою жизнь и не такое слышал! Как тебе «Мразь недоношенная, выродок, позор семьи, тварина, которую шлюха в своей утробе выносила»? Нравится?.. Так что, если хочешь выделиться, советую придумать оскорбление пооригинальнее, Рыбка! Но моего брата ты вряд ли переплюнешь, уж поверь на слово. Чего молчишь?

   Ближе подходит и в лицо моё застывшее смотрит.

   – Мы ведь играем, забыла? - глаза блестят от боли, но вижу, как заставляет себя улыбнуться в своей любимой легкомысленной манере. – Это игра, Рыбка, расслабься. Просто игра лжецов,и это – была моя тебе небольшая история. Не принимай близко сердцу… если оно у тебя конечно есть.

   Я так и не нашлась, что ответить. Мне было стыдно. Пусть я не была уверена до конца: правду сказал Платон,или солгал, потому что психам это свойственно, мне было очень… очень стыдно. Он ведь ничего мне не должен. Тогда что это такое было?.. Какая мне разница, кто этому парню приятно делает?..

    Чёрт, я даже не уверена в том, что он действительно ненормальный! Но знаю одно – мне больше не нравится эта игра. Потому что… потому что теперь я действительно хочу узнать его настоящего. Хочу, но… это не по правилам.

   – Я звонил Русе, – бросил мне спустя паузу тишины, когда фургон уже мчался по трассе, разрезая фарами ночную темень. – Он сказал мне – план «Б». Это значит – побег. Значит, что мне нужно срочно сматываться и желательно подальше. Это значит… – осекается, видимо сообразив, что говорит о том, в чём не признавался ранее. – Это значит, что не ты одна в бегах, Рыбка, – добавляет, поразмыслив. – Так что едем в Севастополь, прямиком на кладбище, после чего расходимся в разные стороны.

   Что?

   – На кладбище? - уверенная, что ослышалась .

   Платон желчно усмехается:

   – О,ты вспомнила, что такое говорить?

   – Что нам делать на кладбище, Платон? Да еще ночью.

   Вздыхает и бросает на меня короткий взгляд:

   – Копать. Будем копать, Рыбка. Денежки мои из земельки вытаскивать.

   А я опять замолкаю. Устремляю взгляд на свои руки, будучи точно уверенной – не солгал. А еще в том, что этот парень действительно сумасшедший. Ха! И почему смеяться хочется?

   – Прости, что сорвалась на тебе, – произношу ещё спустя время тишины.

   – Прости, что и я сорвался, – приглушённо отвечает.

   – Прости, что оскорбляла.

   – Прости, что толкнул.

   Невольно улыбаясь, отвожу взгляд к окну.

   – Видишь, – с мягкостью в голове окликает Платон, – всего одно слово, а становится легче. Обоим.