Глава 1. Кирилл

31 августа. 23:45

Рев мотора моего «мерса» перекрывал даже тяжелый бит, долбящий в виски. Вдоль Кутузовского ночная Москва расплывалась в бесконечные неоновые полосы, превращаясь в декорации к дорогому боевику, где я — единственный исполнитель главной роли. Адреналин — единственный наркотик, который я признавал — сейчас буквально кипел в крови, вытесняя остатки здравого смысла.

Справа, почти касаясь моего зеркала, шел Миха на своем новом кастоме. В свете фонарей я видел его оскал через боковое стекло — хищный, азартный. Он притерся так близко, что между нашими машинами не пролетела бы и муха. Парень явно метил на лидерство в нашей тусовке, но сегодня был мой вечер. Последняя ночь абсолютной, бесконтрольной свободы перед тем, как стены Академии снова сомкнутся вокруг меня, заставляя играть роль «золотого мальчика» и будущего управленца.

— Ну что, неудачник, глотай пыль! — крикнул я в пустоту кожаного салона, чувствуя, как машина отзывается на каждое мое движение.

Я вжал педаль в пол. Ускорение вдавило меня в кресло. Стрелка спидометра лениво, но уверенно перевалила за две сотни. Город превратился в туннель. Я дерзко, на грани фола, подрезал какую-то несчастную «мазду». Водитель в ужасе ударил по тормозам, его машину вильнуло, и она с визгом вылетела на обочину, подняв облако пыли. Яростные гудки, долетевшие вслед, были для меня слаще любых аплодисментов. В этот момент я чувствовал себя богом этой трассы. Хозяином города, которому плевать на физику и законы.

Но через две минуты небо за спиной неестественно окрасилось в тревожные красно-синие тона.

— Прижали, — процедил я сквозь зубы, мельком взглянув в зеркало заднего вида.

Сразу три экипажа ГИБДД, сверкая люстрами, шли на перехват. Они явно ждали нас на развязке — кто-то из «доброжелателей» настучал.

— Ну, поиграем в догонялки? — азарт на мгновение пересилил страх.

Я заложил крутой вираж, надеясь уйти через дворы, но реальность быстро остудила пыл. Впереди, перекрывая обе полосы, стояли два тяжелых грузовика дорожных служб. Ловушка. Мышеловка захлопнулась. Я резко выжал тормоз, высекая сноп искр из-под колес. Шины взвизгнули, наполняя воздух едким запахом паленой резины, и оставили на идеальном асфальте жирные черные следы — мой автограф на этой ночи.

02:30. Отделение полиции

Запах дешевого хлора, старой бумаги и безнадеги. Я сидел на обшарпанной деревянной скамье, закинув ногу на ногу и лениво листая ленту в телефоне. Майор, чье лицо цветом напоминало переспелый помидор, захлебывался криком. Он орал что-то про «создание аварийной ситуации», «угрозу жизни граждан» и неминуемое лишение прав, но я даже не удостоил его взглядом.

— Слышь, командир, — я картинно и лениво зевнул, — не расходуй связки. У тебя через десять минут смена закончится, давление подскочит, зачем оно тебе? А мой папа в это время обычно только ужинать садится. Не порть вечер ни себе, ни людям. Просто подожди.

Дверь в допросную распахнулась с таким грохотом, что майор подавился очередным обвинением. На пороге застыли двое. Отец — Артемий Воскресенский. Воплощение спокойной, почти осязаемой власти в костюме, стоимость которого превышала годовой бюджет этого отделения. И Марк — мой старший брат. Он выглядел так, будто готов был придушить меня прямо здесь, не дожидаясь протокола.

Вопрос с документами решился в гробовой тишине. Пять минут, пара звонков, несколько подписей. Никаких споров — только шелест чеков и сухой блеск золотых ручек.

Когда мы вышли на парковку, ночной воздух, пропитанный гарью, показался мне особенно сладким. Я достал сигарету, щелкнул зажигалкой, но Марк молниеносным движением выбил её у меня из рук.

— Ты совсем страх потерял, мелкий?! — брат навис надо мной, его глаза метали настоящие молнии. От него пахло дорогим парфюмом и яростью. — Три часа ночи! Я должен был быть на видеосвязи с партнерами из Шанхая, закрывать сделку года, а вместо этого выкупаю твою задницу из обезьянника! Тебе двадцать один год, Кир! Когда ты перестанешь вести себя как дегенерат с недоразвитым инстинктом самосохранения?

Я лишь усмехнулся, небрежно поправляя воротник куртки, и посмотрел на него снизу вверх.

— Ну не кипятись, Марк. Ты же знаешь, я просто люблю скорость. Она честнее ваших графиков доходности.

— Это не скорость, это инфантильное ребячество! Ты позоришь фамилию, — Марк в поисках поддержки обернулся к отцу, который молча наблюдал за сценой, опершись на капот массивного внедорожника. — Отец, ну скажи ему! Ты видишь, что он творит? Он же неуправляемый! Его чуть не закрыли по уголовке!

Отец медленно оттолкнулся от машины, подошел и положил тяжелую ладонь мне на плечо. Я ожидал удара или хотя бы гневной тирады, но почувствовал лишь странное, почти пугающее одобрение.

— Марк, успокойся. Мальчик просто выпускал пар перед учебой. В его возрасте мы с друзьями тоже не в шахматы в библиотеке играли. Энергии много — это хорошо. Главное, что все целы и машина на ходу. Остальное — пыль, которую завтра же все забудут.

Марк тяжело вздохнул, закрыв лицо руками. Он выглядел так, будто на его плечах лежал весь мир, а я был единственным, кто этот мир постоянно пытался взорвать.

— Ты его совсем избаловал, отец. Он не видит границ. Вы оба их не видите. Это плохо кончится, помяни мое слово.

Я весело подмигнул брату, ощущая прилив триумфа. Проходя мимо к своей машине, которую уже подогнал личный водитель отца, я хлопнул Марка по плечу.

— Не ревнуй, Марк. Ты у нас умный, правильный, будущий император… А я младший. Поэтому мне можно всё. Смирись, это карма.

Первое сентября в Международном Институте Элитарного Права и Бизнеса (МИЭП) всегда напоминало закрытый съезд акционеров планеты или вечеринку для тех, чьи фамилии выгравированы в списке Forbes. Воздух здесь буквально вибрировал от запаха больших денег и амбиций.

Я припарковал свой «мерс» прямо у главного входа, демонстративно перегородив проезд для туристического автобуса с какими-то проверяющими. Плевать. Охрана, завидев мои номера, только почтительно склонила головы. Они прекрасно знали, чьи пожертвования обеспечивают им безбедную жизнь и новые бронежилеты.

На широких мраморных ступенях меня уже ждала «свита».

— О, посмотрите-ка, смертник воскрес! — заржал Дэн, хлопая меня по плечу так, что чуть не сбил с ног. — Весь интернет гудит про ночные гонки. Слышал, тебя копы катали в наручниках?

— Скорее, я катал копов, а они пытались не обделаться, — я лениво пожал руки остальным.

Стас и Макс, мои верные спутники по всем злачным местам города, уже вовсю «сканировали» толпу. Их интересовало только «свежее мясо» — первокурсницы, которые, как испуганные оленята, жались к стенам и с благоговейным ужасом смотрели на нашу компанию. Мы шли по коридорам Академии как по собственной гостиной: плечи расправлены, взгляды полны скуки и превосходства. Весь мир принадлежал нам по праву рождения.

Первая пара была по макроэкономике. Преподавательница, Виктория Сергеевна, была единственной причиной, по которой я иногда посещал лекции. В свои тридцать три она выглядела чертовски эффектно: строгие очки в тонкой оправе, юбка-карандаш, которая при ходьбе опасно натягивалась на бедрах, и этот взгляд женщины, которая изо всех сил старается казаться холодной профессионалкой, но втайне сгорает от желания совершить что-то запретное.

Я уселся на первую парту, даже не потрудившись достать ручку или тетрадь. Я просто смотрел на неё — пристально, раздевающе, не отводя глаз.

— Кирилл Артемьевич, вы планируете хотя бы сегодня фиксировать лекционный материал? — она постаралась придать голосу металла, но я заметил, как дрогнули её пальцы, когда она писала тему на доске.

— Зачем мне скучные записи, Виктория Сергеевна? — я понизил голос до вкрадчивого, интимного шепота, когда она проходила мимо моего стола. — Я предпочитаю живую практику. К тому же, я лучше запомню... все ваши изгибы. У графиков, разумеется. Кстати, у вас сегодня потрясающий парфюм. Он мешает мне думать об экономике.

Она вспыхнула до корней волос, на мгновение сбилась с дыхания и быстро отвернулась к доске. Стас за моей спиной тихо, одобрительно присвистнул. Эта игра была слишком легкой, почти пресной.

На перемене я вывалился в атриум, залитый светом, и вытащил телефон. Тело еще хранило ночной адреналин, который требовал трансформации в другое удовольствие. Рука сама потянулась к чату с Аглаей — моей официальной пассией, дочерью нефтяного магната и редкостной стервой.

Кирилл: «Котёнок, я соскучился. Жду в машине через пять минут. Сделаешь мне очень хорошо? Настроение — огонь».

Аглая: «Слышала, ты вчера чуть не стал звездой криминальной хроники, ковбой? Опять папочка спасал?»

Следом пришло уведомление «Фото». Я открыл его, прикрыв экран ладонью от лишних глаз. Аглая сделала селфи в туалете: дорогое кружевное белье, задранная до талии юбка и взгляд, в котором читалось обещание всех смертных грехов. Кровь мгновенно прилила к паху, в горле стало сухо.

Аглая: «Обтекай, Кир. Я занята. У меня шопинг с мамой, а потом спа-салон. Так что твой "праздник" отменяется. Развлекайся в одиночестве 😉»

— Сука... — выдохнул я, блокируя экран так сильно, что едва не треснуло стекло.

Возбуждение жгло изнутри, требуя немедленного выхода. Мне было плевать на чувства, на приличия — мне нужна была разрядка, здесь и сейчас.

Я хищно огляделся. Мой взгляд упал на симпатичную шатенку-второкурсницу, которая одиноко стояла у автомата с кофе. Кажется, её звали Лена. Или Оля. А впрочем, какая разница? Она была милой, податливой и смотрела на меня с тем самым обожанием, которое я привык видеть у женщин.

Я подошел к ней вплотную, почти лишая её личного пространства. В нос ударил аромат дешевых цветочных духов, который на контрасте с парфюмом Виктории Сергеевны показался мне приторным. Я прижал её к холодной стене атриума, перекрыв пути к отступлению.

— У нас есть ровно десять минут до следующей пары, — я коснулся губами её уха, чувствуя, как она начала мелко, испуганно дрожать. — Хочешь получить автоматический зачет по самой важной практике в твоей жизни прямо сейчас?

Она не смогла выдавить ни слова. Только часто, прерывисто закивала, полностью завороженная моей наглостью и близостью. Я грубо схватил её за локоть и потащил по коридору в сторону старого крыла, где находились пустые аудитории. Щелчок замка отрезал нас от шума Академии.

— На колени. Живо, — приказал я, срывая ремень.

В этот момент в моей голове не было ни капли нежности. Только пульсирующая пустота и жажда власти. Я смотрел в окно на залитый солнцем двор, где кипела жизнь, пока эта безымянная девчонка у моих ног старательно отрабатывала свою минуту славы.

***

Кирилл Артемьевич Воскресенский.

«Люди — это просто декорации для моих развлечений. А правила созданы для тех, у кого нет безлимитной карты».

Возраст: 21 год.

Характер: Типичный «золотой мальчик», который никогда не знал горя, потерь или нужды. Искренне считает тех, кто ниже его по статусу, существами второго сорта.

Мировоззрение: Его жизнь — это бесконечный лимит на карте и осознание собственной исключительности. Он не «злой» по задумке, он просто бесконечно циничен и скучает.

Семья: Полная, любящая и очень богатая. Родители гордятся сыном и готовы откупить его от любых проблем, прощая любую выходку.

Аглая Демидова: Королева Вуза.

«В этом здании я решаю, кто сегодня в тренде, а кто — ошибка природы».

Внешность: Идеальная «картинка». Холодная красота, безупречный стиль (Old Money или дерзкий люкс), всегда на высоких каблуках и с тяжелым взглядом уверенной в себе хищницы.

Отношения с Кириллом: «Friends with benefits» (секс по дружбе). Их обоих это устраивает: никакой драмы, никаких обязательств, только статус и взаимное влечение. Она считает Кирилла «своим» по праву территории.