Глава 3

Смотрю на экран монитора и напряженно закусываю губу. Играми в салочки мы задрали цену за участок до трехсот девяноста тысяч. Инкорп не на шутку злится. Последняя ставка была моя, и я жду следующего хода, но те будто замерзли и не откликаются. Участок, который может заинтересовать Глеба, я присмотрела еще два года назад. Выкупила его по дешевке и выставила от имени подставной компании, которая принадлежит мне. Я не думала, что Инкорп так быстро клюнет, но даже рада, что все произошло сейчас. Моя компания достаточно крепко стоит на ногах, чтобы потягаться с таким гигантом как Глебовский Инкорп. А значит, что я могу конкурировать в ним в лже-аукционе, чтобы задрать цену и вытянуть из него как можно больше денег. Звонит телефон, я вздрагиваю. – Юлиана Андреевна, из Лакса звонили. Вы закончили с ответами на вопросы? – голос секретаря заставляет меня прикрыть глаза и устало выдохнуть. – Дай мне двадцать минут, – отзываюсь негромко. Я совсем забыла про вопросы, которые уже неделю лежат в ящике моего стола. Забываю про ноутбук и тянусь к ручке. Достаю листики и пробегаю взглядом по первому вопросу, но тут же жму кнопку на селекторе и обращаюсь к Агнессе. – Принесите кофе без сахара, пожалуйста. Понимаю, что мне все равно не отлынить и возвращаюсь к вопросам. Каково это, осознавать, что вы находитесь в сотке форбс? Как вы относитесь к тому, что вас прозвали Снежной королевой? Качаю головой, пробегаю взглядом по ответам Агнессы и удовлетворенно киваю. Сколько вам лет… Планируете ли замуж? Что у вас с Потютьковым? Ощущение, что я даю интервью не брендовому журналу, а бульварной прессе… Качаю головой, голос секретаря отвлекает от мыслей. – Я ответила на все вопросы, кроме двух. На них кроме вас никто не сможет ответить, – ставит передо мной чашку кофе и удаляется, оставляя меня одну. Я утыкаюсь в вопросы, пролистываю несколько и застываю на строчках. – Идеальный мужчина, какой он? – читаю вслух и подкатываю глаза. Беру в руку карандаш и черкаю на полях. Идеальными бывают только туфли и ювелирные украшения. Идеальных мужчин не бывает, как не бывает и идеальных отношений. Если встретите того, кто будет претендовать на этот титул, позовите меня, я определю его в музей современного искусства. – Или в дурку, – произношу последние строчки и тут же их зачеркиваю. Ни к чему им знать о моем невысоком мнении о мужчинах. Пробегаю взглядом по очередному вопросу, и сердце ёкает. Перечитываю еще раз. Семья. Что это слово для вас значит? Задумываюсь на секунду, размышляя, почему Агнесса не стала писать сюда белиберду в стиле «дом-очаг». Возможно, ей самой было бы любопытно, как я отвечу на этот вопрос. А я не готова отвечать на него, потому что слишком больно вспоминать о том, что и у меня она когда-то была. Как и у любого человека, у любого ребенка… Давным-давно. Так далеко, что кажется не со мной и не в этой вселенной. Но мое детство пахло молочной лапшой из садика и теплыми простынями. Колючими носками и вечно мокрыми варежками. Кукольными домиками и мягким хлопком бабушкиной ночнушки. А еще звездочкой. И кремом, которым мама мазала руки. Оно было, а потом его как-то не стало. Институт, побег с разрывом всех связей и возвращение, которое напоминало восстание феникса из пепла. Я вернула себе свои имя и фамилию, вернула себе себя. Вот только родителей, которые умерли так и не узнав, куда делась их дочь, я так и не вернула. И не вернула то ценное, что оставалось во мне в далекой прошлой жизни. Он забрал это у меня. И за это я ненавижу его! Беру карандаш и зачеркиваю вопрос так твердо, что грифель ломается. Полоска идет через весь лист и так ярко выделяется на фоне других вопросов, что становится смешно. Семья. Это то, что я вычеркнула из жизни и больше в нее не пущу. Собираюсь нажать на селектор, чтобы оповестить секретаршу об ответах, но дверь моего кабинета распахивается так резко, что я на секунду теряюсь. Агнесса запыхавшаяся бежит к столу, и полными паники глазами впивается в мое лицо. – Он просит вашей аудиенции! Он здесь! – Кто? – спрашиваю, стараясь успокоить ее тоном и взглядом. – Жданов. Основатель Инкорп. Меня как будто кипятком обдает, а открываю рот и пытаюсь вдохнуть, но вместо этого легкие заполняют колючие иглы, и я чувствую, как начинаю истекать кровью под ребрами. – Охрана задержала его на первом этаже, но он очень настойчив, и просит немедленно впустить его к вам. Ко мне. Так успокойся, Юля. Наверняка все не так страшно… – Он знает, что я… Как он сказал? Что сказал? – спрашиваю сбивчиво. – Он просит впустить его к гендиру. Вашего имени он не называл, вы же не числитесь в соучредителях, – выдыхает, успокаиваясь. Но по ее взъерошенному виду понятно, что она как и я удивлена и взволнована. Агнесса в курсе давней истории со Ждановым. Я ей все выболтала, потому что просто необходимо было с кем-то поделиться наболевшим. И рассказала ей о своем плане, который мы методично воплощали в жизнь. Остались последние штрихи, но этот его визит спутал все карты. – Так. Значит, он пока не знает, что я – это я. – Нет. – Окей, – отзываюсь, уже увереннее. – Возможно, все еще можно будет провернуть. Разблокирую монитор, и едва не подпрыгиваю, когда замечаю на площадке цену в четыре сотни миллионов за участок. Инкорп подняли ставку, явно надеясь, что после нее я отсеюсь, и они заберут себе землю. Ставлю четыре сотки пять, и выдыхаю, взволнованно. Ценник прогружается, Агнесса заглядывает за мое плечо и охает. – Теперь все ясно. Но я думала… Думала мы пока не готовы. – Я не готова, но откладывать глупо. Раз Глеб хочет познакомиться, так тому и быть. Забронируй столик в ресторане, и вызови к черному входу моего водителя. Придержите Глеба еще минут сорок, я должна быть уверена, что территория, на которой мы пересечемся будет безопасной. После отправляй и его в ресторан. Агнесса кивает и, подняв трубку телефона на моем столе, начинает набирать водителю. Я перевожу взгляд на площадку для торгов и улыбаюсь. Чтобы получить участок тебе придется выложить все, что у тебя есть, Жданов. И как только ты это сделаешь, я оставлю тебя без штанов.