Глава 36

– То есть десять лет? – Это в лучшем случае. Я сейчас говорю о сроке, который ему светит, если приложить вообще все материалы и усилия к делу. У них такие адвокаты, что вместо пальца руку откусят и не подавятся. Аверьянов замолкает, Глеб скребет щеку. Он не брился уже пару суток и сейчас на его чеканном подбородке вырисовывается пиратская щетина. Настя ставит передо мной чашку с чаем, и я благодарно киваю ей и снова хмуро размышляю. – Но если купить судью? – изрекаю, когда за хозяйкой дома закрывается дверь. Лев с укоризной на меня смотрит, Глеб ухмыляется. – Моя девочка, – отзывается, и светится гордостью. – Если дело ведет тот, о ком ты говорила, не вариант. С другой стороны, тот судья славится своей непредвзятостью, и это даже плюс в случае с Хусеиновыми. Они могли бы попытаться перетянуть его на свою сторону. А я точно знаю – он не продастся. Беру в руки чашку и отпиваю, чай приятный, но я не чувствую вкуса. Настолько переживания затмили разум. – Тогда нам остается только играть честно… – говорю устало. Лев кивает. Глеб тянется ко мне и целует в лоб, успокаивая. – Мы сделаем все, что в наших силах, – говорит, глядя на Льва. Тот кивает снова. – Эта тварь сядет. – В любом случае, попытаться стоит, – отзываюсь и поворачиваюсь к дверям, в которые с визгом врывается маленький ураган. – Дядя Глеп!!! – Женька забирается на колени к Жданову и довольно затихает. – Евгения Львовна! Я кому сказала?! – в комнату вплывает Настя в переднике и тычет пальцем в дочь. – Марш отсюда, у дяди Глеба с папой серьезный разговор! – Насть, все в порядке, – Глеб дает ей знак успокоиться, но супруга Льва только поджимает губы сердито. – В детскую! Живо! – тычет пальцем на дверь и даже мне хочется подчиниться, настолько строгой она выглядит. Женя с недовольным сопением спускается с колен Глеба и уходит, Настя закрывает за ней дверь и снимает передник, усаживаясь рядом с нами на диван. – И что вы решили? – Будем прилагать все усилия. Но шансы на долгие каникулы невелики, – Лев приподнимает руку и Настя устраивается рядом с ним, под его крылом. Жданов даже бровью не ведет. И не скажешь, что он любил ее когда-то. Абсолютно равнодушный взгляд, спокойная расслабленная поза. – А если купить судью? – Настя задает тот же вопрос, что задала я, Лев вздыхает, Жданов начинает ржать. – Аверьянов, похоже из всех присутствующих в комнате – ты самый честный и порядочный, – Глеб с лыбой смотрит на парочку на диване и подталкивает Настину ногу в тапочке. – И что ты только в нем нашла? – Отвали, – та не моргнув глазом огрызается и прижимается к мужу теснее. Тот целует ее в висок. – Мы уже такой вариант рассматривали, – Лев обращается к жене, – но тот судья неподкупный. Мы с ним вместе учились, и я за него знаю. Не вариант. – Но ты же можешь ему набрать и по-братски поговорить? – она невинно хлопает ресницами, заглядывая мужу в глаза. Тот тает. – Ну можешь же? – Завтра, – соглашается с ней, и я готова расцеловать бывшую Глеба за то, что она такая умница. Не думала, что мы с ней сойдемся, но как только Лев отвечает согласием, Настя смотрит на меня и мигает обеими глазами, имитируя кивок. – Ладно, раз с делами покончено, может по пиву? – хозяйка дома радушно смотрит на нас с Глебом, мы переглядываемся и читаем мысли друг друга. Жданов отвечает. – Не сегодня, Нась. Время уже позднее, нам надо еще в город вернуться. Может на выходных пересечемся, у вас какие планы? – На выходных? – Настя фыркает, – ты имеешь в виду воскресенье? Молния ударяет между лопаток, и я ежусь, понимая, что в это воскресенье Жданов объявит о помолвке с Теоной. Настроение портится в конец. В гостиной повисает тишина. Лев откашливается, видимо тоже понимает, какую щепетильную тему мы затронули. – Неплохая, кстати мысль. Я тоже приглашена, и однозначно напьюсь на этом празднике жизни, так почему бы не сделать это вместе? – произношу похоронно, и Настя смеется. Напряжение спадает. Спустя десять минут мы уже едем в машине Глеба обратно в город. С хозяевами дома мы прощается на теплой ноте. Мне искренне нравится Лев, и Настя оказывается не такая уж и стерва. И я хотела бы, чего греха таить, иметь таких друзей как эти двое. Чего уж говорить о их прекрасных детях, которых так и хочется затискать… – Я знаю, что ты против помолвки, но я не могу поступить иначе. Сейчас не могу. – Не оправдывайся, – произношу глухо, смотрю в окно, соблюдаю максимальную дистанцию и даже не касаюсь Глеба. Ноги скрещены, руки тоже. – Мне не интересно это слушать. – Лея… – Я не Лея! – огрызаюсь яростно, вкладывая в свои слова всю злость на Глеба. На судьбу. На ситуацию. И силы улетучиваются, я обмякаю. – Отвези меня домой. – Я не оставлю тебя одну, – говорит твердо. – Либо к тебе либо ко мне – решай, – не оставляет простора для маневра. Я поджимаю губы. – Ко мне, – сдаюсь. Глеб перетягивает меня к себе на колени, и я позволяю ему это сделать. – Но спать я с тобой не буду. Шепчу, глядя ему в глаза сердито. Жданов ухмыляется. – Я просто хочу убедиться, что Хусеиновы не тронут тебя. А Валю я с тобой не оставлю, слишком ты красива, еще совратишь моего секьюрити. – Хм, – щурюсь глядя в бритый затылок братка-водителя. – А можно кстати… Жданов награждает меня тяжелым взглядом, я невольно смеюсь, откинув голову назад. И мрак вечера рассеивается. Мне становится легче. – Ты не достоит меня Глеб. Одному Богу известно, почему я позволяю тебе так с собой обращаться… – Мне Настя то же самое сказала на прощание, – отвечает и хмуро притягивает меня к себе на грудь. – Именно этими же словами…