Глава 13

Меня ведут в вип-комнату. Тут темно как в самом клубе. Вдоль стен несколько кожаных диванов, на которых вальяжно развалились и курят какие-то мужчины. Отворачиваюсь, чтобы не глазеть, неуютно себя чувствую под их раздевающими взглядами. Я впервые жалею о том, что оделась так вызывающе.

Отворачиваюсь к центру комнаты, и взгляд падает на единственный освещенный островок – карточный стол, покрытый зеленым сукном. Над ним зеленая люстра, которая выхватывает из темноты лица сидящих за столом мужчин. Узнаю среди них Жданова, и в животе все скручивается в тугой узел. Он держит в руке несколько карт и равнодушно переглядывается с соседями по столу. О чем-то с ними говорит. Курит сигару, в его пальцах она смотрится так естественно и уместно, что кажется, он с ней родился. Глеб делает затяжку, и медленно выдыхает дым, а потом поднимает взгляд и простреливает им меня в упор. Я холодею. Ноги прирастают к полу. Создается ощущение, что он против моего визита, может быть раздражен, почему-то именно это в глубине его глаз прослеживается.

Но я не задержу его надолго.

Амбал останавливается у стола, Жданов ему кивает, тот уходит. А я так и стою в метре от стула Глеба и боюсь пошевелиться. Боже, да что со мной?

– Подойди. – Приказывает холодно. Его взгляд обращен на карты, и я даже не сразу понимаю, что он говорит со мной. Но тут же делаю последний шаг к нему и замираю у самого стула. Щеки горят от любопытных взглядов сидящих за столом мужчин. Они замолчали, хотя до этого вели непринужденную беседу. И от этого я ощущаю себя еще более неуместно. – Скажи мне, Лея, какого хера происходит? – изрекает задумчиво, все еще глядя в карты, и я опускаю глаза на его руки, и с губ срывается ответ.

– Вы продуваете…

За столом повисает еще более оглушительная тишина, даже в комнате она воцаряется. Чувствую, что соседи Глеба сдерживают смешки, а я готова откусить свой язык. Жданов откладывает сигару на край пепельницы. Делает это медленно и методично. Растягивает момент, возможно, предвкушает какую порку мне утроит за такое унижение перед собравшимися. Я сжимаю бедра, напрягаясь от одной мысли о том, что меня ждет. Становится страшно. Зачем я вообще это ляпнула?

А потом он поднимает свои зеленые, как сукно на столе, глаза, и в их глубине я впервые в жизни вижу оттиск насмешки.

– Твоя правда, – швыряет карты на стол и его соседи делают то же. Кто-то ликуя, кто-то расстроенно. Один из присутствующих сгребает фишки с середины к своему краю, а я все еще не отвожу глаз от Глеба. И чувствую себя как на адовой сковородке, потому что не могу отделаться от ощущения, что он меня видит насквозь. И меня это ощущение пугает. Презерватив начинает неприятно царапать кожу под голенью сапога. – Все вон.

Он произнес это тихо, не отрывая взгляда от моего лица, но все будто по команде поднялись и двинулись к выходу из вип-ки. Даже мужик, который сгребал фишки, прекращает это делать и бросает выигрыш на столе. Оглядываю помещение, которое стремительно пустеет, и понимаю, что теперь ловушка захлопнулась, и мне никуда из нее не деться. И если минутой раньше, у меня был выбор: быть или не быть, то теперь мне этого выбора не оставили.

– Слушаю. – Произносит повелительно, откидывается на спинку стула и изучает меня с ног до головы внимательным взглядом. Он смотрит на меня снизу вверх, но впечатление создается обратное. Его взгляд будто свысока.

– Я не разговаривать сюда пришла, – произношу воркующе, делаю шаг, седлаю колени Жданова, опускаю локти вытянутых рук на его плечи и заглядываю в глаза.

– Я не вызывал, – произносит хрипло. Его глаза приклеиваются к моим губам. Потом медленно ползут по лицу вверх. Наши взгляды встречаются, и в комнате начинает искрить.

– Подарок от заведения, – двигаю бедрами, легким движением касаясь его стояка. Дело за малым. Главное не облажаться.

– Щедрые нынче подарки у Олеси. Не в ее духе.

Понимаю, что болтать не хочется, да и бессмысленно это. Он уже готов, я готова. Мои руки медленно стекают по его груди, обтянутой темной рубашкой к поясу брюк. Цепляю ремень, Жданов не останавливает меня, вместо этого опускает свои кисти на мои бедра, задирает платье, оголяя задницу. Сжимает ее, и замирает, удовлетворенно ведя уголком губ, когда замечает бантик из бордовых ленточек на моем лобке. Я привязала его намеренно, игнорируя необходимость надеть трусики. Тянет за край ленты, шелк скользит по моей коже, и бант расслабляется и скатывается вниз.

– И правда, девочка-подарок… – насмешливо выдает, и вдруг, подхватив меня под ягодицы, поднимается и усаживает на стол. Вклинивается между моих разведенных ног, я уже справилась с его ширинкой и боксерами. Вынимаю презерватив из тайника и рву фольгу. Стояк мерно покачивается напротив моих разведенных ног. Сжимаю пальцами накопитель и прислоняю латекс к головке. Глеб хмурится, но не останавливает меня. Позволяет натянуть, и я мысленно радуюсь, что угадала с размером.

Отвожу руку от стояка, Глеб обхватывает член пальцами и одним мощным толчком загоняет его в меня до основания. У меня перехватывает дыхание, я захлебываюсь им и выгибаюсь, машинально сводя ноги. Бедра ударяются о бедра, сжимают как тиски, Жданов ловит мой ошалелый взгляд и изучает его. Тянется за мою спину, безошибочно находит язычок молнии платья и ведет вниз. Ткань расслабленно скатывается с моих плеч, вынимаю руки из рукавов и чтобы не упасть опираюсь ладонями на сукно стола сзади. Глеб сдергивает платье с моей голой груди и сминает белую плоть с розовыми сосками, а у меня внутри все сжимается от ощущения наполненности и кайфа, который дарит это грубое животное своими небрежными ласками.

Глеб явно повернут на женской груди. С такой жадностью и собственничеством он тискает ее и гладит, что у меня кислород в легкие с трудом поступает. Я просто не могу делать вдох, когда эта чистая эротика травит своим ядом. Глеб травит своим ядом, его животные прикосновения так парадоксально приятны, что не хочется думать ни о чем, кроме этого. Но тут он совершает первый толчок бедрами, и меня по-настоящему подбрасывает на столе. Грудь подпрыгивает в его руках, я едва не падаю, ладони скользят по сукну, глаза сами собой закрываются от удовольствия.

– Думал, ты котёнок… – хрипло произносит, жадно обхватывая мою шею рукой, и тянет к себе. Дышит в губы. – А ты грязная сука.

Отрываю руку от сукна, сжимаю его рубашку в кулаке и подаюсь навстречу, дернув бедрами изо всех сил. Жданова прошивает дрожь. Его слова отзываются неправильной истомой в животе, и вместо того чтобы оскорбиться, я еще больше завожусь.

– Это ты меня замарал, – отзываюсь яростно, все еще млея от его толчков, которые он, как назло, не прекращает, а напротив, делает чаще. – Ты грязный.

Глебу нравится эта игра. Очередная. Он будто паразит, который питается пороком. Это его стихия. И мне нравится это.

– Ты хамишь, будто просишь втащить. Но ты, сука бомбовая. Будешь голая мне хамить… Но какая ж ты, сука, бомбовая…

Подталкивает меня, я опускаюсь на стол спиной. Фишки впиваются в кожу, но эти ощущения перекрываются другими, пронизывающими как горячий воздух из жерла вулкана. Глеб двигается внутри, насаживает меня на свой член, дергает за бедра, надевая, отстраняется, снимая, и снова вбивается внутрь. Его бедра шлепают по моим разведенным, комната наполнена этим звуком и нашими хрипами, нашим сбившимся дыханием. Мы оба сошли с ума. И мы оба озверели от этой случайной связи.

Меня разрывает от его движений, ноги начинает сводить, я цепляюсь руками за край стола и понимаю, что уже не сдерживаясь стону. Глеб обрабатывает меня с остервенением голодного хищника. Его руки оставляют синяки на бедрах, но мне плевать, я хочу, чтобы он кончил, потому что чувствую, что просто не выдержу больше…

Фишки на столе дребезжат, бокал с виски падает вдребезги, но мы не обращаем на это внимания.

Закрываю глаза, зажмуриваюсь, Жданов падает на меня, прижимает своей тяжелой грудью к столу с фишками и содрогается на мне. Во мне. Тяжело дышит в шею, борода царапает нежную кожу. А я обмякаю под ним и ничего не слышу, кроме ударов наших сердец в ушах.

Спустя бесконечно долгие секунды, Глеб оставляет меня.

Разгибается. Поднимается и мне становится холодно без его жара. Вынимает член, вижу, что накопитель полон его спермы и нетерпеливо поднимаюсь, обхватывая член руками.

– Я сама, – отзываюсь, скатываюсь со стола, опускаюсь перед ним на колени и стягиваю презерватив. Завязываю его узлом, чтобы не потерять драгоценный образец и чтобы запутать следы, с энтузиазмом облизываю головку. Плечи Глеба сводит. Он вздрагивает, зарывается в мои волосы, а я обхватываю член и слизываю с него остатки влаги очень нежно, невесомо. Чтобы не било по нервам. Заканчиваю с этим, и Жданов заправляет член в боксеры, потом в брюки и отступает, позволяя мне привести свою одежду в порядок. Сжимаю презерватив в руке, адреналин подскакивает до максимальных отметок, и я молюсь, чтобы Жданов на него забил.

Встаю на ноги, поправляю сапоги и одергиваю платье.

– Не смею больше отвлекать, – говорю наигранно спокойно, и разворачиваюсь, чтобы сбежать, но внутри все обрывается, когда Жданов тихо цедит.

– Презерватив, Лея.