Глава 33

– Нравится? – Парикмахер, та сама Ларочка, оказывается Ларисой Левицкой – самым знаменитым в городе стилистом, у которой свой салон.

Ошарашенно встаю с кресла, которое она, так же как Олеся любящая театральность, повернула после трех часов работы над моей головой.

– Совсем другое дело! Совсем! – вторит на заднем плане блондинка. – А я говорила, ты волшебница!

Их голоса звучат издалека. Меня будто пришибли молотом по голове. Смотрю на свое отражение и не верю, что это я.

От белесого пепельного блонда не осталось следа. Сейчас у меня очень мягкий аккуратный приглушенный белый. Корни затемнены, выведены к максимально натуральному, а длина и кончики сохранили нежность оттенка, но он будто стал мягче. Стал красиво оттенять мой цвет кожи, делая его более свежим. А глаза! Они как будто в линзах!

Поворачиваюсь к Ларочке и обратно к зеркалу.

– Это же… спасибо! Вы просто… просто чудо!

– Знаю, дорогая. Длину пришлось убрать, чтобы посеченные концы не портили вид.

– Ничего, мне нравится и так…

Теперь мои длинные волосы стали короче сантиметров на десять. Но они все равно ниже лопаток. И эти небрежные волны подчеркивают цвет. Я влюблена в эту Ларочку!

– Рада, что угодила, – отзывается и снимает с меня пеньюар, – Когда длина будет срастать, ничего не делай. Айртач позволит волосам выглядеть аккуратно до следующего окрашивания. Думаю месяца через четыре…

– Хорошо. Спасибо! Спасибо вам!

– Ларочка, запиши на мой счет, – вклинивается Олеся. – Нам пора, у Лары другие клиентки, – цепляет меня под руку и посылает воздушный поцелуй стилистке. – Я с голоду умираю, может поужинаем?

– Я за, – выходим из салона, нас уже ожидает машина. Игорь как верный пес терпеливо ждал пока мы шопились и торчали у стилиста. Зря я зову его Игорем, он ведь почти как Хатико.

В ресторан мы приезжаем быстро. Проходим мимо гостей, ожидающих приглашения, и как билет, открывающий любые двери, улыбка Олеси снова делает свое дело.

Садимся за уютный столик в конец зала. Услужливый официант приносит нам белого сухого в качестве аперитива.

– Ну теперь расскажи. Как вы с Глебом познакомились? – Олеся отпивает, а я едва не давлюсь от неожиданности вином. Говорить на эту тему не хочется, но промолчать как-то невежливо. Олеся оказала мне сегодня неоценимую помощь.

– Как-то само собой получилось. Пересеклись случайно…

– Случайно… – не верит, но не разоблачает. – Случайно вы могли пересечься разве что в сказке, дорогая. Не пудри мне мозги.

И что теперь ей ответить?

– Я не горжусь этим поступком, и не хочу чтобы разговоры вышли за рамки этой беседы… – произношу, сдаваясь. – Я просто прикинулась проституткой и приехала к нему в дом под видом эскортницы.

– Зачем?

– Он богат. Я захотела заработать.

– И Глеб повелся?

Она спросила, и я поняла, что от моего лица начинает отливать вся краска. Она догадается. Она узнает… Боже, что тогда будет!

– Хотя о чем это я?! Год в тюрьме кого угодно подтолкнет к подобному. Давненько у него не было фаворитки…

Олеся смеется, а я улыбаюсь и утыкаюсь в бокал. Нам приносят салаты.

– Он правда убил человека? – спрашиваю негромко. Понимаю, что Жданов не ответит мне на этот вопрос, но знать хочется.

– Так написано в деле, – отвечает туманно.

Понимаю, что от подруги Глеба другого и не дождусь. Беру в руки вилку и начинаю есть. За столом царит тишина около десяти минут, а потом Олеся ее нарушает.

– Ты очень молода, Лея. Глядя на тебя я вспоминаю себя в двадцать лет. Я была такой же наивной, а вокруг одни шакалы. Если бы у меня в свое время появилась подруга, все могло быть иначе. Но я не вписалась в их общество. Они считали меня парией.

Я не дышу. Слушаю ее и боюсь моргнуть. Олеся продолжает.

– Глеб человек, которому я обязана всем. Он не сахар, и многие его подчиненные со мной согласятся. Но он тот, за кого я отдам жизнь.

– Он хороший отец, – произношу после очередной паузы. Откладываю вилку, расправляю на коленях салфетку. – И он был добр ко мне. Другой вышвырнул бы после того как использовал.

Отгоняю неприятные воспоминания о Рамиле.

– Только не влюбляйся в него. Это неблагодарная тема. Жениться на тебе он никогда не согласится. И твое тело ему когда-то надоест.

– С возвращением на грешную землю, да? – произношу скривившись. Она права. – Но ведь он был женат на матери Ильи…

– Нет, с чего ты взяла?

– Они разве не…

– Настя ненавидела его. Он едва не убил ее в аварии. Она и ребенок чудом выжили.

Я обмерла. Внутри сжался неприятный комок боли.

– Хорошо, что выкидыш не случился, иначе Глеб никогда не простил бы себе этого.

– Она ненавидела его, но почему не ушла?

– Когда тебя ставят перед выбором: свобода, но без сына, или пожизненное заключение в доме ненавистного мужчины, но рядом с ребенком, что ты выберешь?

– Она могла обратиться в суд.

– Суд, – Олеся смеется громко и надрывно. – У таких как Глеб суд в кармане. У него в кармане все судьи и полицейские. И все юристы.

Под ложечкой сосет, и я хватаюсь за бокал вина как за спасательный круг.

– Со мной Глеб другой… – вспоминаю его по ночам и по коже мурашки. – Он добрый и…

– С ней он был таким же, милочка. Со всеми вами. Поначалу.

– А ты тоже…?

– Нет, боже упаси! Я же ему в матери гожусь! С ним нас связывает давняя дружба и только. Хотя видит Бог, хотела бы я, чтобы у меня был такой сын, как Глеб.

Я киваю, перед нами возникают тарелки с горячим.

Задумчиво ем. Столько информации… Надо переварить ее.

Теперь я отчетливо понимаю, как только Глеб узнает, что я охотилась на его сперму, он камня на камне не оставит. В порошок меня сотрет.

Поэтому лучше всего уйти от него сразу, как только представится возможность.

Или даже раньше.

Но это решение не приносит желаемого облегчения, напротив. Вгоняет в уныние. И я понимаю, что увязла в этом болоте гораздо глубже, чем могу себе признаться.