Глава 8

Весь путь домой мечтала только об одном: добраться до кровати, завернуться в одеяло, зарыться в подушки и забыть этот день как страшный сон. Но стоило мне выйти из душа, как внезапно раздался звонок в дверь. На часах первый час ночи, в такое время в гости не ходят, а если приходят, то с недобрыми намерениями. Как человек, живущий один, я основательно так напряглась. Набросив махровый халат, подошла к двери и посмотрела в глазок. И от души выматерилась. Миронов, мать его.

- Чего тебе? – произнесла, открыв дверь, смотря в осунувшееся лицо бывшего.

- Можно, я у тебя переночую. Меня Верка выгнала.

- Миронов, если ты не забыл, я тебя тоже выгнала еще четыре года назад, какого хрена ты все еще ко мне таскаешься?

- Ну не чужие ведь. Пустишь?

- Не пущу. Гостиницы и хостелы круглосуточно в твоем распоряжении, — разговаривать с ним не было никакого желания. После общения с Гордеевым на мир смотреть не хотелось, не то что с бывшим беседы вести.

Да и вообще, давно пора было поставить точку в этой истории, еще в тот момент, когда получила свидетельство о разводе. Но то ли от внутреннего одиночества и желания ощущать что-то близкое и родное в минуты душевной слабости, то ли от хронической дурости, Миронов стабильно пару раз в год оказывался в моей постели. И каждый раз после этого я посыпала свою голову пеплом и давала себе клятвы, что это был последний раз.

- Ну, Лен. На одну ночь, — отчего-то именно сегодня нытье Миронова взбесило сильнее, чем обычно.

- Нет, — ответила твердо. - Денег дать на гостиницу?

- У меня есть.

- Замечательно. Тогда хорошей тебе ночи, Кость, — захлопнула дверь и, щелкнув замком, отправилась спать. Хватит мне на сегодня общения с прошлым и его представителями, сыта по горло.

Утро было еще более безрадостным, чем предыдущее, ибо я уже знала, что меня ждет. И оно стало еще хуже, когда вместе со мной в лифт вошел Тимур Алексеевич. Только его с утра не хватало.

- Ты бы видела, как твое милое личико перекашивается при виде меня. Это не может не вызывать умиления, — откровенная насмешка в голосе ударила хлыстом по моему эго.

- Это нормальная реакция на тебя, — ответила, смотря перед собой, ощущая, как сгущается атмосфера в кабине лифта и мне становится максимально некомфортно.

- Странно, деньги у меня увела ты, а чувство вины пытаешься культивировать у меня, — его тихий смех раздражал настолько, что я невольно сжала пальцы в кулаки, молясь, чтобы этот гребанный лифт двигался быстрей.

- Я предлагала тебе все вернуть с лихвой, ты отказался. Что мне еще сделать? На колени может перед тобой упасть и слезно вымаливать прощение? – сделала шаг назад, прижимаясь спиной к хромированным поручням, дабы максимально отодвинуться от причины моего раздражения. Но это не помогло. Он развернулся и подошел ближе, отчего дыхание тут же сбилось, снова этот обволакивающий аромат парфюма, который теперь навсегда будет ассоциироваться только с Гордеевым.

- Да успеешь ты еще на коленях постоять, не спеши так. И помни, про правило трех свиданий быстрей только бляди дают. Взрослая вроде девочка, а такие базовые вещи не знаешь,– мое желание размозжить его башку с каждой секундой становилось все более непреодолимым.

- Гордеев, столкнуться с тобой с самого утра — это уже плохой знак, у меня уже настроение вывесило белый флаг.

- Ну, хоть непиратский и то хорошо, — на губах кривая усмешка, глаза в глаза, снова одним взглядом вышибая воздух из моих легких. - Это взаимно, Елена Владимировна, как только ты появляешься в моей жизни, в ней начинается какой-то неконтролируемый апокалипсис, причем по нарастающей и что самое паршивое, что ты совершенно не являешься его причиной. Хотя, может, я ошибаюсь? И ты тот самый доктор Зло, — он сделал еще полшага и теперь нависал надо мной, заставляя вжиматься в поручень. Ведь знает сука, что я его боюсь, и пользуется этим.

- Или твое проклятье, — усилием воли заставляла держать себя уверенно и смотреть ему в глаза.

- Как обезвредить?

- Шанс у тебя был семь лет назад, ты упустил.

- Какая жалось. Еще чуть-чуть и я искренне начну переживать по этому поводу. А ты всегда ходишь на работу с таким декольте? – и его взгляд скользнул по вырезу моей блузы и табун противных мурашек тут же прошелся по телу.

- А у тебя с моим декольте какая-то проблема? – вскинулась. - Или у вас по дресс-коду не положено?

- Смотри, как бы моя проблема не стала твоей бедой. Не усложняй себе жизнь, Лен, — негромко, пробирающе и неотрывно смотря в мои глаза. Закладывая этим такое обещание, от которого хотелось нервно сглотнуть и начинать искать политическое убежище в другой стране. Звук открывающихся створок лифта освободил меня от необходимости отвечать. Гордеев, сверкнув своей обворожительной улыбкой, вышел, оставляя меня плеваться ядом в одиночестве. Сука. Да я себе жизнь усложнила в тот момент, когда к нему работать пошла семь лет назад. Максимально фатальное для меня решение. Хуже уже, по-моему, быть не может.

Как же я ошибалась в этот момент… Глава 9

К обеду Игорь сообщил, что начальство зовет нас на совещание. А я только начала радоваться, что не увижу рожу Гордеева хотя бы добрую половину дня. Что ж мне так не везет?

В кабинете были одни мужчины, как я поняла основная команда, приближенные управленцы, которые рулили разными секторами бизнеса Тимура Алексеевича.

Каждому из них были заданы четкие прямые вопросы, и все как один отвечали прямо на поставленный вопрос. Сразу видно не один год дрессуры.

Отчеты о проделанной работе, документы, короткие переговоры. И все вроде идеально, насколько я могла оценить из услышанного, но Гордеев, то и дело кривился и пропесочивал каждого второго. Не с той ноги встал? Или у него не встал и он расстроился? Столько вопросов и не одного ответа.

Я еще помнила, как проходили совещания раньше, Тимур Алексеевич, конечно, со всех всегда жестко спрашивал, но никогда не повышал голоса. Да и ему не требовалось, всегда хватало лишь взгляда. Всего один взгляд и ты физически чувствуешь, как твою душу вдалбливают тебе в пятки. Поэтому сегодняшний разбор полетов вызывал во мне как минимум недоумение.

- Что у нас с проектом новой гостиницы и землей на Баумана? – Гордеев бросил взгляд на документы и тут же перевел его на темноволосого мужчину. В его голосе снова тень раздражения едва скрываемого, и ментальный нажим.

- Проект полностью готов, ждем вашу отмашку, чтоб приступить к закупу материалов и первому этапу строительства.

- Я спросил, что с землей? Что за сплетни по городу расползаются, что мне за этот кусок статья светит? – тон голоса выше, фантомный свист кнута с металлическим наконечником над сидящими и в кабинете повисла мертвая тишина. Неуютно стало всем. Атмосфера в момент максимально пропиталась раздражением и напряжением, даже я нервно сглотнула.

- Я не в курсе сплетен, поэтому ответить на ваш вопрос не могу, — на остатках былой уверенности произнес мужчина, и его пальцы дрогнули. Мужик, держись, ты не один, мы тут все как на мешке с тротилом сидим.

- Тогда, что ты делал всю неделю? Задницей кресло просиживал? Или бесполезную макулатуру для меня готовил? – нервно сглотнули все. Гордеев же пренебрежительно отбросил папку на край стола, взглядом обещая всем сидящим за столом жесткую порку без права на стоп слово.

- Я узнаю и доложу в ближайшие дни.

- Сутки.

- Понял.

Когда всех, наконец, распустили и мужчины начали подниматься со своих мест, я снова заметила, как Гордеев морщится, потянувшись за бумагами. Настолько все плохо? Или была другая причина?

После совещания настроение начальства не улучшилось скорее наоборот, Тимур Алексеевич сегодня рычал на всех, к вечеру добрая часть сотрудников нервно поглядывала на часы, в ожидании, когда же этот день закончится. И какая вожжа ему под хвост попала? Он и так невыносимый, а тут прямо с цепи сорвался.

- Он всегда такой дерганный? – спросила у Игоря, который снова занял место на диване с ноутбуком в руках.

- Нет. Обычно спокойный. Просто сейчас проблемы по всем фронтам.

- Я заметила, как он при каждом движении кривится и даже со стула не встает. Что-то со спиной? – задала вопрос, понимая, что надсмотрщик может и не ответить.

- Старая травма. Плюс, вчера пока одному тупому газовым баллоном прописные истины объяснял, спину потянул. Прихватило, в общем, — а вот это уже объясняло многое. Я тоже зверею, когда что-то болит. Неожиданно, но даже понять его могу.

- Ясно, — уточнять, кому именно и за какие грехи прилетело газовым баллоном от всегда спокойного Гордеева, я не стала. Не моя зона ответственности и совать свой нос в такие нюансы я не намерена. Меньше знаешь – крепче спишь – так всегда говорил отец. Иногда дефицит информации спасает жизнь.

Было около семи, когда я вышла из кабинета, с целью пойти перехватить бутерброд в кафе, как на весь коридор снова раздался злобный рык Гордеева. От его ора даже я вздрогнула. И ведь никто не рискнет этому чудовищу принести тюбик обезболивающей мази. Посоветовать, что ли, его секретарше? Чем черт не шутит, вдруг поможет.

Порой мне кажется, что чувства сострадания во мне больше, чем трезвой рассудительности. И к добру меня это не приведет. Еще чуть-чуть и я соглашусь с Гордеевым, что у меня напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Потому что вместо того, чтобы отправиться в кафе, я спустилась на первый этаж и купила в аптеке обезболивающую мазь и пластырь с целью пойти предложить это волшебное зелье секретарю. Но стоило войти в приемную, как снова послышался рык Тимура Алексеевича, и девушка за столом вздрогнула вместе со мной. Положила купленное ей на стол и жестами и шепотом объяснила суть проблемы и ее решение. Но она, сделав огромные глаза, замахала руками, словно я ей предложила не мазь начальству отнести, а человека пристрелить.

- Я туда не пойду. Я его боюсь, — прошептала она, чуть склоняясь над столом.

Да блин. Ну, покажите мне хоть кого-то, кто это чудовище не боится, особенно сегодня. Удивила тоже.

Глубоко вздохнув и перекрестившись на всякий случай, сгребла мазь со стола и пошла к двери Гордеева. А жизнь с каждым днем все удивительней, вот даже чудовище лечить приходиться, а то он в таком настроении и невинных сожрать может. А меня не жалко. На что только не пойдешь ради всеобщего блага.

- Тебе чего? – прилетело сразу, стоило войти, таким тоном, что даже у меня рука дрогнула, когда я закрывала дверь. Я, если что, тоже его боялась и не как остальные, я реально знала, на что он способен, и боялась соответствующе своему знанию. Старая трасса, амбалы с оружием и березки вдалеке, земля под которыми рискует стать моим последним пристанищем. Воспоминания еще живы и повторения мне не хочется.

- Спину твою лечить пришла. А то ты скоро всех распугаешь своим рычанием, — произнесла, осознавая, что у нас с ним на данный момент формировались странные отношения в плане обращения друг к другу, от строгого официального обращения на «вы» мы быстро переходили на «ты», а то и смешивали оба варианта, приправляя сарказмом.

- Сама пройдет. Свободна, мать Тереза, — все так же, не поднимая головы от бумаг. Я снова глубоко вздохнув, мысленно перекрестилась, ибо сейчас точно огребу.

- Хрен вам. Раздевайтесь Тимур Алексеевич, — сделала пару шагов к его столу, давая понять, что настроена я серьезно. Наконец, его взгляд скользнул по мне, с неким удивлением. Кривясь, медленно откинулся на спинку кресла.

- Ну, если хотела увидеть меня голышом, так бы и сказала. Но прости, я сегодня не в форме. Давай в другой раз.

Как же он меня бесит. На мгновение закатила глаза. Просто не удержалась. В такие моменты раздражение перевешивает страх и меня несет. Что и произошло.

- Гордеев, там секретарь твой сидит бледная как стена и испуганная, как тойтерьер, трясется, кстати, так же. Еще чуть-чуть и сотрудники за святой водой и успокоительными побегут, побереги людей, снимай эту чертову рубашку и дай, я натру тебе спину обезболом, пока ты - чудовище не загнулся совсем, а то некому же будет всяких недалеких баллонами бить. Я подобное не потяну и, судя по твоим щуплым помощникам, они тоже не справятся, — выпалила на одном дыхании последние аргументы, если это не сработает, то придется уносить ноги.

- Кто про баллон проболтался? – в уголках губ появился намек на улыбку, и он все же начал расстегивать рубашку. А я шумно выдохнула, это была моя первая победа в спорах с Тимуром Алексеевичем. Хоть шампанское открывай.

- Не знаю, я сплетни в коридорах подслушала, – произнесла, доставая тюбик из коробки, всеми силами пытаясь не сдать Игорька, а то еще и ему баллоном прилетит, а мне мой надсмотрщик пока нравится.

С кресла поднялся он с трудом, у меня даже сочувствие к нему проснулось. На долю секунды. А это уже из разряда фантастики. Он лег на диван. А я присела с краю.

- Утром тебя так не скручивало.

- А утром так и не болело.

Открыла тюбик, выдавливая мазь себе на ладонь, и только в этот момент, осознала, что мне надо будет к нему прикоснуться. Руки задрожали. Нет, конечно же, я не боялась обнаженных мужчин, но Гордеев и так внушал страх, а тут прямой физический контакт. Но делать было нечего, сама подписалась, инициатива наказуема, об этом стоило помнить, и я осторожно начала втирать мазь, почти сразу ощущая, как по собственному телу разливается непонятные мне импульсы, путающие мысли и сбивая и так неровное от нервов дыхание.

- Плечо правое натри, — подал голос мой невольный пациент.

Когда все было сделано, я поднялась с дивана и взяла из дозатора, стоящего на тумбе, пару салфеток, чтобы вытереть руки

- Тут еще пластырь есть, если мазь не поможет, его приклей, ну или на ночь,— кивнула в сторону пакета на краю стола, собираясь как можно быстрей уносить ноги из логова этого дракона. Спасательная миссия выполнена, пора давать по газам. Но я не успела.

- Со мной поедешь, — внезапно раздалось, когда я была уже в шаге от двери, обернулась. Снова вздрогнув от его голоса. Все же мне срочно надо записаться к неврологу это ненормальная реакция.

- Куда?

- На встречу с Григорьевым.

- Что от меня требуется?

- Сидеть молчать, если будет необходимость, анализировать сказанное, делать заметки и расчеты. Что-то слишком много вопросов, Елена Владимировна.

Ну вот. Вот так и делай добрые дела. Сидела бы, да сидела, в бумажках ковырялась, и никому бы в голову не взбрело меня куда-то тащить. Дернул же черт идти причинять добро. Наказуемо, это дело. Когда уже до меня дойдет.