Глава 22

Насколько глупыми могут быть люди? Насколько самонадеянными? Если судить по себе, то очень. Часто мне кажется, что я знаю, как нужно, что справлюсь. Ни черта! Я лажаю и лажаю. Раз за разом. Я ведь знала, что это рискованно, и всё равно попёрлась сюда. Ночью. Просто блеск!

Почему я никогда не слушаю, что говорит Дерек? И вот теперь я вляпалась по самое горло. Стою и смотрю на Карлоса, а он смотрит на меня. Его глаза прищурены, губы сжаты, а весь облик кричит о том, что он меня сейчас либо убьёт, либо начнёт пытать раскалённым железом. Но я поставила жучок. Успела. И он его точно не найдёт. Потому что ему и в голову не придёт искать именно там. Даже если он просмотрит запись с камер, то увидит лишь, как я раскручиваюсь в его кресле с книгой в руках, потом роняю её, сажусь на корточки рядом с креслом и играю с его высотой, прежде чем поднять книгу и сесть обратно.

Я поставила жучок под сиденье. Он прикреплён в щёлке между ручкой регулирования высоты кресла и каркасом. Его сложно заметить. Практически невозможно. Там много болтов, их шляпки один в один похожи на этот жучок. Цвет идентичен. Чтобы понять, что что-то не так, придётся полностью разобрать компьютерное кресло. Я очень надеюсь, что Карлос не прикажет своим людям это сделать и не заменит кресло на другое.

Он подходит ко мне почти вплотную. Чувствую запах виски. Отлично! Он зол и пьян. Я сейчас рискую не просто попасть под горячую руку, я буквально могу поплатиться жизнью.

– Что ты здесь забыла, Норабелль? – цедит он, еле сдерживая злость.

– Прости, я не знала, что сюда нельзя заходить. Прости, Карлос. Эдриан всегда разрешал мне. Я не подумала. Нужно было спросить. Не злись, пожалуйста. Я просто читала. Мне нравится читать в кабинетах. В них всегда такая особая атмосфера, – поджимаю губы и опускаю глаза в пол. – Но я, кажется, нашкодила.

– Что ты сделала?!

– Ну, кресло, – оборачиваюсь и машу рукой в ту сторону. – Хотела сделать пониже, в итоге забыла, какая была выставлена высота до того, как я её отрегулировала под себя. Поставила наугад, – поднимаю на него глаза. – Извини. Босс тоже ругался, когда я так делала.

– Норабелль, – он вздыхает, отходит от меня и качает головой. – Я не убью тебя за кресло, но не надо заходить сюда, когда меня здесь нет. Это ясно?

– Да, прости. Я иногда туплю. Вообще-то постоянно, хоть я и стараюсь вести себя умнее. Видимо, я просто застрахована от ума, а голова дана мне для того, чтобы в неё есть. Кстати, ты не голоден? Я вот проголодалась.

Его хохот разносится по кабинету.

– Принцесса, ты удивляешь меня всё больше. Ну давай перекусим. Будешь виски? Я хочу выпить. Хреновый день.

Он делает звонок, потом идёт к креслу и достаёт пистолет. Моё сердце сжимается. Карлос кладёт пистолет на стол, садится в кресло и хмыкает. Немного подправляет высоту, кивает, откидывается назад и берёт в руки мою книгу. Любовный роман. Я специально взяла именно его. Если бы я припёрлась сюда с научной литературой, это было бы странно, и я не смогла бы так откровенно строить из себя дурочку.

– Нравятся книги?

– Да, хорошо отвлекают.

– Садись, – он показывает рукой на кресло напротив стола.

С облегчением опускаюсь на него. В кабинет заходит Дебора и ставит на стол поднос с сырной и мясной нарезками, хлебом и оливками.

– Дебора, милая, достань нам виски и два рокса, потом можешь идти. Не приходи ко мне сегодня, я жутко устал, хочу выспаться.

Она выполняет его просьбу, кидает на меня гневный взгляд и уходит. Неужто она приревновала Карлоса ко мне? Только этого не хватало.

Карлос наливает нам выпить и протягивает мне рокс. Беру.

– Только не накидайся как в прошлый раз, окей?

– Хорошо. Тогда и правда вышло стрёмно.

Он хмыкает и опрокидывает в себя алкоголь. Отпиваю немного виски, сооружаю себе бутерброд и начинаю увлечённо жевать. Я правда голодная. Карлос выпивает подряд ещё четыре порции, а я всё жую. Расправляюсь с бутербродом и набрасываюсь на оливки.

Он подливает мне виски и наливает себе ещё.

– Ты реально голодная?

– Угу.

Я продолжаю опустошать тарелку, а он – бутылку. Мне не очень уютно сейчас. Без понятия, как он может повести себя, если сильно напьётся.

– Ты странная, Норабелль, – у него заплетается язык.

– Ты уже это говорил.

– Нет, ты правда странная. Почему ты согласилась пожить у меня? Эд же тебе не приказывал.

– Просто, – пожимаю плечами. – Им была нужна твоя помощь. Ты поставил такое условие. И вот я здесь.

– Эти люди испортили тебе жизнь.

– У меня она и так была паршивая.

Он усмехается и допивает оставшееся. Бутылка летит в мусорное ведро.

– У меня тоже. Достань мне ещё одну.

– Тебе не хватит?

– Я не твой муж или папочка, чтобы ты обо мне беспокоилась. Я сказал: достань!

Поднимаюсь с кресла, подхожу к шкафу, беру бутылку и подаю Карлосу. Он открывает её, смотрит на стакан и отдаёт мне бутылку.

– Налей.

Наливаю ему выпить, потом сажусь обратно. Он залпом осушает рокс и морщится.

– Знаешь, Норабелль, говорят, что силой можно добиться многого. Отчасти это так, да. Любви и уважения вот только не добьёшься этим. Всего остального можно. Легко. Я ненавидел отца, теперь ублюдок мёртв. Но каждый раз, когда я делаю что-то не так, я всё ещё жду, что он выскочит из-за угла и изобьёт меня до полусмерти. Даже мать от него сбежала. Шагнула с крыши. Другого пути отсюда нет, только смерть. Мне было десять, когда она это сделала. Беатрис совсем крохой была. Её отец никогда не трогал, – Карлос смеётся. – Пока ей не исполнилось пятнадцать. Тогда он решил, что пора ей стать женщиной. Мне было двадцать три, как сейчас помню. Я пытался его остановить, в итоге угодил в больницу на два месяца. Беатрис каждый день приходила ко мне. Я любил её. Любил, понимаешь? Я смотрел в её глаза, с каждым днём в них было всё меньше жизни и появлялось всё больше безумия. Этот ублюдок убил её в тот день и продолжал убивать. Он лишил её не только невинности, но и ума. Он трахал её, а меня не подпускал к ней. Запрещал мне проводить с ней время. Но я всегда находил возможность. Любил я её, Норабелль, – Карлос усмехается и делает глоток прямо из бутылки. – Она тронулась, с этим я согласен. Моя сестра могла выбрать кого угодно, но она выбрала Дерека. А ему было на неё плевать. Да, он был не в курсе, что Беатрис не в себе, но это всё равно его не оправдывает. Чем она была хуже его шлюх? Чем хуже тебя? Что в тебе такого, чего не было в ней? Принцесса! – он ухмыляется и наливает себе ещё. – Ты его драгоценная принцесса. Проще было бы убить тебя. Это причинило бы ему такую же боль, какую испытал я, когда Беатрис не стало. Но я тебя не трону, – Карлос поднимает на меня глаза. – А насчёт него не всё так однозначно. Пусть только даст мне повод. Одной-единственной причины хватит, чтобы я пристрелил его как собаку, – он опрокидывает в себя алкоголь, с грохотом ставит рокс на стол и впивается в меня помутневшим взглядом. – Ты будешь плакать, принцесса? Будешь плакать, когда я убью его? Конечно будешь! Этот ублюдок не заслужил ничьих слёз, но ты будешь плакать, ведь ты его любишь. А меня не любит никто. Никто не будет плакать, если я умру.

– Неправда, – шепчу я. – Дебора. Ты дорог ей, я вижу.

– Ты видела нас вместе от силы пять минут. Что ты там могла разглядеть?

– Мне хватило. Ты небезразличен ей.

Карлос машет рукой.

– Я просто трахаю её. Нам офигенно в постели, это да. В остальном… Ну сама посуди, кто я, а кто она? Мы разные, нам даже поговорить не о чем. И я старше её почти на двадцать лет. Может, и больше. Сколько ей лет-то? Опять забыл. Видишь, это не любовь. А она просто путает охрененный секс с любовью. Налей мне выпить, Норабелль.

– Теперь тебе точно хватит.

– Я сказал: налей мне выпить! – орёт он и ударяет кулаком по столу.

– Мне плевать, Карлос. Я не Дебора, чтоб ты мне приказывал. Ты не мой Босс, я не налью тебе больше ни капли, – встаю и убираю бутылку в шкаф. – Пойдём, отведу тебя в твою комнату, – я подхожу к нему.

– Ты, блять, борзая! Я ж тебя убью, на хрен!

Он тянется к пистолету, но я бью его по руке, затем убираю пистолет на полку.

– Да-да, именно такая. Пойдём, – хочу поднять его, но он меня отпихивает.

– Отстань, женщина! Думаешь, раз они обучили тебя, то всё можно? Да ты ж не умеешь ни хрена! Вот что ты сделаешь, если я захочу тебя прикончить? Ты не сможешь убить! А я могу тебя убить! Кого угодно могу! Мне раз плюнуть, – он заваливается на бок и смотрит на меня, прищурившись. – Первый раз отец заставил меня убить человека, когда мне было восемь. Меня вырвало, и он меня избил. Он заставлял меня убивать снова и снова, пока я не вошёл во вкус. Потом я уже сам вызывался, если нужно было кого-то замочить. Каждый раз, когда я убиваю, я вспоминаю, кто я. Монстр, скажешь? Права будешь, я чудовище, но я себе таким нравлюсь. Любого могу замочить. Любого, поняла? Даже твоего любовничка.

– Карлос, пойдём наверх.

– Отвали, я сказал! Куда ты дела пушку? Зачем ты лапаешь меня? Не трогай меня, женщина! Уйди! Мне и здесь отлично.

– Карлос, хватит драться со мной! Не будешь же спать в кабинете!

– Ты настырная, ты в курсе? Ладно, твоя взяла.

Помогаю ему подняться на ноги и веду. Он продолжает ругаться, но его речь становится всё более бессвязной. Хорошо, что по габаритам он гораздо меньше Дерека, иначе б я не смогла тащить его: он практически висит на мне. Завожу его в комнату и укладываю на кровать. Пока я снимаю с него ботинки, он матерится и бормочет что-то невнятное. Стаскиваю с него брюки и рубашку, укрываю одеялом и иду к выходу.

– Нора.

Я оборачиваюсь.

– Спасибо.

– Доброй ночи, Карлос.

Выхожу в коридор и прислоняюсь к двери. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Он одержим местью. Карлос не сказал «если я его убью», он сказал «когда я его убью». Значит, это лишь вопрос времени, а не выбора. Выбор он сделал давно. С другой стороны, у него было тринадцать лет, чтобы отомстить, но он до сих пор этого не сделал. Может, потому что на самом деле он не хочет убивать Дерека? Я не знаю, но лучше не проверять.

Быстро иду к себе. Ну какого хрена мне его жалко? Я что, мать Тереза? Да, он израненный ребёнок, покинутый матерью и истязаемый отцом, но это не отменяет того факта, что он давно вырос и стал монстром.

Захожу в комнату и сразу иду в душ. Когда выхожу, надеваю синий шёлковый халатик и подхожу к тумбочке. Беру телефон, ложусь на кровать и набираю Дереку сообщение: «Праздник уже завтра, а я не знаю, что надеть, чтобы удивить Босса». Отправляю.

Ответ приходит почти сразу: «Твою мать, принцесса!!! Сделай так, чтобы встал у меня, а не у него!!!»

«Не ори на меня, я всего лишь хочу его порадовать!»

«Я тебе завтра так вставлю, что будешь молить о пощаде!!!»

«Думаю, мне понравится, а молить о пощаде будешь ты. Я всего лишь хотела сделать Боссу подарок, не злись».

«Ты бесишь меня! Почему ты никогда не слушаешь?!» и сразу следом: «Хочу тебя, сука!»

Закусываю губу. Я тоже не против слегка пошалить. Звоню ему по видеосвязи, он отвечает почти сразу. Дерек без рубашки и с мокрыми волосами. Смеюсь. Именно таким я его увидела, когда первый раз пришла к нему.

– Ты что, мылся с телефоном?

– Я уже вышел, когда ты мне написала. Какого хрена, Нора?! Зачем?!

– Ты о чём? Я просто думала, что надеть.

– Надевай что хочешь, – цедит он. – Эд в любом случае будет рад тебя видеть.

– А ты?

Я распахиваю халат, опускаю телефон чуть ниже и ласкаю свою грудь.

– Ты обалдела, что ли? Я же приеду сейчас! Что ты делаешь, принцесса? Мне не пятнадцать лет. Я тебя выебать хочу, а не на экран дрочить.

– Уверен?

Сажусь, беру с тумбочки сумочку, кладу её на кровать, используя как подставку под телефон, чтобы не держать его. Сбрасываю халат, встаю на колени и опираюсь на локти. На мне нет белья. Дерек сейчас смотрит на меня голую, стоящую в очень интересной позе. Моя грудь и попа прекрасно видны. Переношу вес с одного локтя на другой, зажимая при этом груди. Попа тоже участвует, колыхаясь из стороны в сторону. Вижу, что его взгляд туманится.

– Хорошо, давай просто поговорим.

– Повернись.

– Что? Я не ослышалась? Ты хочешь, чтобы я села к тебе задницей?

– Да, именно так я и сказал. Повернись и сядь жопой на свои пятки. Раздвинь её руками.

Делаю, как он сказал.

– Шире. Ещё, – его дыхание учащается. – Хорошо. Теперь встань на колени и нагнись. Просунь руку снизу и погладь себя.

Встаю на колени, опускаю корпус вниз. Смачиваю пальцы слюной и начинаю ласкать клитор. Запускаю пальцы внутрь. Да уж. Можно было обойтись без слюны.

– Ты мокрая, принцесса.

Судя по звукам, его голосу и дыханию, не одна я себя трогаю. Нежно постанываю, чем вызываю ответный стон. Наращиваю интенсивность ласк и мычу в подушку. Кусаю её, чтобы не закричать. Чувствую, что кончу сейчас.

– Давай, Нора, давай. Я сразу следом.

Приходим к финишу почти одновременно. Распластываюсь на кровати и хватаю ртом воздух. Восстанавливаю дыхание, приподнимаюсь на локтях, сажусь и беру телефон. Дерек стоит, прислонившись лбом к стене. Видимо, телефон стоит на полке у зеркала.

– Я чувствую себя грёбаным школьником, – говорит он и поворачивает голову к экрану. – Женщина, что ты делаешь со мной? Ты же из меня верёвки вьёшь.

– Тебе не понравилось?

– Завтра узнаешь, понравилось мне или нет. Уже поздно, принцесса. Мне рано вставать.

– Доброй ночи, – посылаю ему воздушный поцелуй.

Он усмехается, качает головой и обрывает связь. Кладу телефон на тумбочку, забираюсь под одеяло и прижимаю руки к груди.

Спасибо, Майкл. Ты сделал мне самый лучший подарок. Если бы ты не был придурком, я бы никогда с ним не познакомилась. Жаль, что за свою придурь ты поплатился жизнью…