Глава 24
– Ну же, Норабелль, – говорит Карлос, улыбается и садится на край кровати. – Ты должна поесть. Ты вчера весь день провалялась в постели. Не собираешься же и сегодня тут проторчать, это ненормально. Что случилось? Ты заболела?
Плотнее закутываюсь в одеяло, отворачиваюсь от него и смахиваю слёзы.
– Новый день, принцесса! Оставь прошлое в прошлом. Я не знаю, что там у вас произошло, но поесть-то нужно. Или ты собираешься уморить себя голодом ему на зло? Поверь, он не стоит такой жертвы.
Резко сажусь и смотрю на него исподлобья. Карлос с интересом рассматривает мою шею. По-моему, он в восторге.
Я ещё не видела. Не смотрела в зеркало, но уверена, что следы остались. Дерек специально оставил на мне синяки, как напоминание о том, что сделал. И это не синяки, полученные на тренировках. Эти следы я ему не прощу.
– Зачем ты влез? У нас всё было нормально! Кто тянул тебя за язык?
– О, как мило. Ты снова его оправдала, да? Боль причинил тебе он, но обвиняешь ты меня. Иди в душ, Норабелль, и спускайся вниз. Я не намерен завтракать один. Если нужно, то я прикажу искупать и привести тебя силой.
– Вам нравится брать всё силой? Нравится, да?! Что это? Какие-то комплексы? Вы боитесь получить отказ, если просто попросите? Боитесь, что выберут не вас? Почему нужно всегда применять силу? Зачем надо демонстрировать то, что вы сильнее нас, женщин? Почему нужно склонять к тому, чего мы не хотим? Что это даёт вам? Власть? Контроль? Превосходство? Да ни хрена это не делает вас мужчинами! Если взять женщину силой, это не сделает тебя круче! Она просто возненавидит тебя! Ты убьёшь всё хорошее, что было между вами! Всё! Всё перечеркнёшь! Ради чего? Потому что боишься показать, как тебе больно от того, что она может выбрать не тебя? Даже если ты делаешь это специально, ты всё равно потом будешь чувствовать себя дерьмом! Потому что знаешь, что ты и есть дерьмо! Ублюдок, который растоптал всё хорошее. Растоптал осознанно, потому что жалкий трус, а не мужчина!
– Ах вот оно что, – Карлос слегка отшатывается назад и встаёт с кровати. – Иди в душ, Нора. Приведи себя в порядок и спускайся вниз. Ты должна поесть. И да, если ты не спустишься через двадцать минут, тебя приволокут туда, хочешь ты того или нет. Ты должна есть.
Он уходит. Медленно встаю с кровати, плетусь в ванную комнату, подхожу к зеркалу и замираю от ужаса. Это не следы. Это след. Моя шея вся сине-фиолетовая. Кое-где начали проступать жёлтые пятна. Выглядит отвратительно. Касаюсь камня в подвеске. Холодный.
Когда Дерек привёз меня сюда, я пошла к себе и упала на кровать. Уже лёжа стянула с себя платье. Помню, что хотела сорвать и его подарок, но передумала. Оставила как напоминание о том, что он сделал.
Я никогда не сниму эту подвеску. Буду носить, чтобы помнить: любовь – это больно.
Встаю под душ, тру себя мочалкой. Выдавливаю гель для душа и снова тру. Я истратила почти весь бутылёк, но не чувствую себя чистой. Мою голову два раза. Чищу зубы трижды. Ощущения чистоты как не было, так и нет. Плевать, буду ходить испачканной.
Вылезаю из душа, кутаюсь в махровый халат и сушу волосы. Мажусь ароматными кремами, иду к туалетному столику и брызгаюсь духами. Хоть пахнуть буду вкусно. Наношу макияж. Крашусь намного ярче, чем следует краситься днём. Надеваю чёрный брючный комбез на тонких лямках и туфли на каблуке и спускаюсь вниз.
– А я уже заждался. Хотел отправить наверх группу захвата.
Карлос встаёт из-за стола и отодвигает мне стул.
– Отлично выглядишь, кстати. Траур тебе идёт.
– Благодарю. Ты сегодня очень занят?
– Весь твой, если ты об этом, – на его лице появляется пошленькая улыбочка.
– Замечательно, – киваю. – После завтрака постреляем, давно не практиковалась. А после обеда я хочу потренироваться с Федэрико.
– Ты ставишь мне условия, принцесса? Федэрико занят сегодня. Я нагрузил его работой по самые яйца.
– Всего час. Пожалуйста. Разве это так много?
– Ну хорошо, я скажу ему, найдёт время, если тебе нужно выпустить пар именно таким образом. Ты странная женщина. Обычная девушка просто попросила бы у меня карту и поехала опустошать бутики, а не обойму.
Он хмыкает и запускает в рот виноградину. Принимаюсь за еду. Оказывается, я голодная. Сметаю кашу и блинчики, набрасываюсь на фрукты. Карлос улыбается.
– Рад видеть, что твой аппетит вернулся.
– Альберто называет меня Шрек, потому что я много ем. Поэтому даже не надейся. Если я и сдохну, то точно не от голода.
Зря я упомянула Альберто. Воспоминания ранят, а мне не нужны новые раны. Я ещё не зализала те, что уже есть и всё ещё кровоточат. Доверие легко убить. Легко разрушить всё хорошее, а восстановить – практически невозможно. Ты всегда будешь помнить об этом. Теперь это твоё, часть тебя, твоя история. Всё, что происходило с тобой – каждый миг, каждый шрам, каждая улыбка и каждая пролитая слеза – не делает тебя тем, кто ты есть. Ты – это твои реакции на происходящее, твои решения. Что ты выберешь: пойдёшь на поводу у инстинктов, среагируешь, опираясь на устоявшиеся модели поведения, или сделаешь что-то, совершенно несвойственное тебе?
Я всю жизнь неосознанно строила из себя жертву. Я ныла и ныла, пусть и в мыслях, о том, как паршива моя жизнь, о несбывшейся мечте, о развалившейся семье. Ныла, когда попала к Эдриану. Ныла, когда умерли все, кто мне дорог. Ныла, когда убила человека. Я постоянно искала оправдания своей ничтожности, обвиняя других в своих страданиях. А были ли они виноваты? Я же сама выбирала ныть и ничего не делать. Просто плыла по течению.
Был ли виноват Дерек? Я знаю, зачем он сделал это. Решил, что это заставит меня его возненавидеть. Он хотел убить чувства. Не только в себе, но и во мне. Похоронить их и закопать. Но у него не получилось. Чувства не умерли, они видоизменились. Моя любовь превратилась сначала в ненависть, а теперь в презрение. А его любовь? Что он чувствует сейчас? Ненавидит себя, винит или гордится тем, что сделал? Сожалеет ли? Уверена, что да. Но он никогда этого не покажет. Никому.
Не хочу больше плыть по течению. Я выбираю себя.
Да, Дерек был прав, я не ушла, когда узнала о том, что Эдриан обманул меня. Не уйду я и сейчас. Я хочу стать лучшей. Лучшей шлюхой Босса. Я не собираюсь просто трахаться по приказу, я хочу быть как Александра. Она не часто спит с объектами, гораздо чаще она их просто ликвидирует. Интересно, ей тоже было когда-то больно? Убивать гораздо легче, если знаешь, какими ублюдками могут быть люди.
– А ты неплохо стреляешь, Норабелль, – Карлос восхищённо смотрит на мишень. – Давно не практиковалась, говоришь?
Я попала. Десять пуль влетели почти в одну точку. Да, у меня всё получается лучше, когда я злюсь, а сейчас злости во мне хоть отбавляй.
– Дай ещё, – тяну руку.
Карлос вкладывает в неё патроны. Заряжаю магазин и выпускаю всю обойму. Снова в яблочко.
– Усложним?
Он нажимает кнопку, и мишени начинают двигаться. Карлос стреляет, попадая точно по ним. Он отшвыривает пистолет и хватает другой. И снова десять пуль находят свои цели. Карлос нажимает другую кнопку, и мишени ускоряются. Он меняет магазин, стреляет и опять попадает. Карлос не промахнулся ни разу. Ни одного. А мишени ведь устроили настоящую пляску.
Мы находимся в подвале его особняка. Огромное помещение полностью оборудовано для стрельбы. Здесь есть всё необходимое и даже больше.
Карлос подходит ко мне, встаёт сзади, отодвигает защитный наушник с моего уха и шепчет:
– Если попадёшь двадцать раз подряд, получишь приз.
Фыркаю и дёргаю головой, возвращаю наушник на место.
– Не нужны мне призы, я тут руку набиваю, а не на медаль дрочу.
– Грязный рот у тебя, Норабелль. Стреляй.
Мишени перемещаются быстро, словно издеваясь надо мной. Но я попадаю. Все десять раз. Карлос забирает у меня пистолет и вкладывает в руку другой.
– Стреляй, принцесса. У меня почти встал.
Выпускаю девять пуль, попадая по мишени. Моргаю. Перед глазами появляются яркие пятна. Я больше не вижу мишени, вижу лишь пятна, а затем всё становится фиолетовым. Разворачиваюсь и наставляю на Карлоса пистолет.
– Только тронь меня, – шиплю, крепко сжимая ствол. – Только тронь, мать твою!
– Норабелль, ты чего? – он удивлённо моргает. – Мишени в другой стороне.
Понимаю, что словила паническую атаку. Лучше сейчас не размахивать пушкой. Кладу пистолет на стол, снимаю наушники и иду к выходу. Мне душно здесь. Невозможно дышать. Поднимаюсь по лестнице, в холле перехожу на бег, несусь на улицу, добегаю до лужайки и падаю на траву. Лоб покрывается испариной, по груди и спине стекает пот. Стою на четвереньках, дрожа всем телом. Слёз нет. Уж лучше б были. Горло дерёт от застывшего крика. Я кричу, но молча. Ору так, что меня слышно на другом континенте, но изо рта не вырывается ни звука.
Карлос подходит. Вижу его начищенные до блеска туфли, и мне становится тошно.
– Вставай!
– Что ты сказал?!
– Я сказал: вставай!
Воспоминания бьют по груди тяжёлой кувалдой. Карлос рывком ставит меня на ноги.
– Мне не нужны истерики, – говорит он холодным тоном. – Ещё раз наставишь на меня пушку…
– И что? Убьёшь меня?!
– Нет. Я тебя выпорю. Тебе не понравится.
Вот они. Льются, бегут рекой. Хватаю ртом воздух и ору. Зачем так больно? Почему он говорит это? Я слышала всё это много раз. Но голос, произносящий эти слова, был другим. Он принадлежал человеку, который научил меня выживать, а потом убил.
Карлос бьёт меня по щекам, затем грубо встряхивает. Всхлипываю и замолкаю.
– Не ори! Приди в себя уже наконец. Ещё хоть один звук, ещё хоть одна подобная выходка – и никаких тренировок больше. Пообедаешь на кухне. Федэрико сам за тобой зайдёт. Пошла в дом! Живо!
Он разворачивает меня и толкает в спину. Не двигаюсь. Чувствую, что между лопаток упирается дуло пистолета.
– Неприятно? Мне тоже было. Шагай давай! В свою комнату. И чтоб я не видел тебя сегодня! Вообще, чтоб не видел, пока сам не захочу! Ты больно борзая. Не удивлён, что у Дерека лопнуло терпение. Я бы на его месте не насиловал тебя, а избил так, что мать родная бы не узнала.
Разворачиваюсь и с размаху влепляю ему пощёчину.
– Ты сейчас же переодеваешься, – цедит он. – Я помогу Федэрико сделать тебя послушной. Шлюха Босса должна знать своё место. Мы тебе его покажем. Вернёшься к Эдриану шёлковой.
Он хватает меня под руку и волочит за собой. Вталкивает в комнату, кивком головы показывает на шкаф.
– Чего встала? Переодевайся!
– Выйди!
– Что я там не видел?
Стаскиваю с себя комбинезон и быстро облачаюсь в спортивную форму. В дверь заходит Федэрико.
– Отведи её в спортзал. Начинайте, я скоро подойду.
– Да, Босс.
Спускаемся вниз. Федэрико начинает разминаться, следую его примеру. Чую, что моя жопа сейчас огребёт по полной.
– Так, Нора, покажи, что умеешь. Не бойся, он остынет. Побесится немного и остынет. Ты только не выводи его из себя ещё сильнее, он же и врезать может.
– Мне плевать, – фыркаю я. – Так даже лучше.
– Не зли его больше. Если Карлоса занесёт, то тебе не поздоровится. Нора, я не шучу.
– О, даже не представляешь, скольких мужчин заносило рядом со мной!
– Отчего же, – он усмехается. – Отлично представляю. Ты бесячая.
Федэрико снимает обувь, раскладывает противоударное покрытие. Скидываю кроссовки и встаю на него. Пружинит.
Начинаем. Федэрико явно жалеет меня. Ладно, пусть так. Всё равно я его выведу. Скоро он перестанет давать мне поблажки. Нужно только нащупать его слабое место. Не физическое, а моральное. Пока что он был со мной относительно мил. Но у меня же не было цели его достать. До сегодняшнего дня. Прощупываю почву, задавая наводящие вопросы. Федэрико только усмехается. Сложный фрукт какой-то. Непрошибаемый. Что ж, это всего лишь вопрос времени, я умею выводить людей из себя.
Боль резво вспыхивает в шее: Карлос подкрался сзади и душит меня, обхватив рукой. Его локоть упирается в мой подбородок, всё начинает плыть перед глазами. Хочу ударить его по колену, но он успевает убрать ногу. Цепляюсь за его руку. Он разжимает хватку и грубо толкает меня вперёд. Падаю на колени, кашляю и хватаюсь за горло. Яркие пятна снова хотят стать одним большим фиолетовым, но я беру себя в руки. Я должна научиться контролировать это.
– Давай, принцесса, вставай! Это всё, на что ты способна? Не верю. У тебя были хорошие учителя, не позорь их.
Пошатываясь, поднимаюсь на ноги. Их двое, я одна. И они не шутят сейчас. По крайней мере, Карлос. Даже уроки Джины мне мало чем помогут. Но я хочу, чтобы мне наподдали. Я сама к этому подвела. Я хочу стать лучшей, и они мне в этом помогут, даже если придётся их заставлять. Пусть Карлос думает, что это было его решение. Я хорошо усвоила то, что говорила Эльза. Когда мужчина считает, что он у руля, из него можно верёвки вить.