Глава 2

Глава 2

Знаете, что чувствует девушка, когда ее бросают со словами: «Ты мне надоела, я перепутал. Не люблю тебя». А я знаю, именно так со мной поступил Дмитрий Князев. Чувство безысходности, тоски. Я не знала, как мне вообще жить дальше. Он мне подарил счастье длинною в полгода, это были поистине счастливые времена. Очень трудно сейчас смотреть на него, кажется, только недавно мы мечтали о доме и троих детях.

Он такой спокойный, надежный как скала, а я такая хрупкая рядом с ним. До сих пор не понимаю, что послужило причиной его такого поведения, да мы ругались, ссорились, иногда дрались даже в пылу эмоций, но всегда мирились.

Я уехала почти сразу из города, поступила в другой вуз. Один раз попыталась с ним поговорить, не понимала, что же я такого сделала, за что он так со мной поступил.

Он был когда-то всем для меня, а теперь это чужой человек.

Кажется, я опять возвращаюсь в тот день. Я достаточно пострадала тогда, сейчас нужно брать себя в руки, он мне никто. Сейчас он мне не сможет сделать больно или как-то обидеть. Я успешная молодая женщина. Да, я пока не нашла свою судьбу, но обязательно встречу мужчину, с которым мне будет хорошо и который никогда не предаст меня, и буду самой счастливой на свете.

— Я думал ошибся, — слышу я знакомый до боли голос за спиной, — а нет, это ты..

Боковым зрением наблюдаю как Князев садится рядом за такой же высокий стол, заказывает виски. Между нами, несколько стульев, но он все равно слишком близок ко мне, это дезориентирует.

Я его не видела ни разу, слышала не так давно, что он стал генеральным какой-то компании. Он изменился, возмужал. Тогда он был парнем, очень привлекательным, но парнем. А сейчас передо мной мужчина, лев, победитель. Его широкие плечи и длинные ноги упакованы в дизайнерский костюм, а не в джинсы. Короткая аккуратная стрижка, щетина придает брутальности, он стал еще красивее. Его стальной взгляд сканируют меня, вешает ярлык, оценивают, и я почти ненавижу себя за то, что с такой жадностью рассматриваю его.

— Ну привет, конфетка, — говорит он давно забытое мое прозвище, — с каких пор сюда пускают святош типа тебя?

— Десять лет прошло, казалось должен поумнеть, а нет, ничего тебя не берет, — отвечаю, мы оба смотрим на мою ногу, платье такое короткое, что сейчас видна резинка чулков.

Титаническим усилием воли я не поправляю платье, выдерживаю его взгляд, от которого мурашки по всему телу. Многое меняется, но реакция моего тела на этого мужчину нет.

— А ты изменилась, — его голос стал тише и проникновеннее, я помню, как этот хрипловатый голос шептал мне на ушко признания, — стала еще красивее.

Из его уст это не звучит как комплимент, скорее издевательство. Мне хочется бежать, но я не могу оторвать взгляд от него.

— А ты нет, — беру бокал в руку и отворачиваюсь от него, рассматриваю разные бутылочки, мысленно выбираю ту, что по моему мнению покрепче, чтобы вмазать ему по голове, — только костюмчик лучше сидит.

Он усмехается и тоже отпивает свой напиток, я оборачиваюсь и вижу его девицу в компании мужчины по старше, вот же ненасытная, или она тут подрабатывает. Меня начинает подташнивать, одно дело незнакомые сексом занимаются. Другое, когда твой бывший, мужчина которого любила.

— Как бы это не было прискорбно, но ты по-прежнему в моем вкусе, — говорит, смотря на мою ногу, — поехали ко мне, вспомним молодость, ты была такая горячая.

У меня нет слов, он только что уже занимался сексом. Как ему не стыдно предлагать мне такое. Стук моего сердца, кажется, так сильно бьет по голове, что она забывает подумать, перед тем как сказать.

— Ты только что трахался в кустах, а теперь мне предлагаешь по старой памяти перепихнуться? — я в бешенстве, неужели я похожа на ту, что пойдет с первым встречным, даже если он бывший, — ты хоть руки то помыл?

Он смеется и, кажется, не удивлен, тем, что я сказала. Качает головой и даже кажется не обижается на меня.

— А я и забыл какая ты гадкая, — все еще смеясь говорит он.

— А я вспомнила какой ты кретин, — не смотря на него лезу в сумку, чтобы заплатить и уйти отсюда, с меня хватит этих развлечений. Убейте меня на месте если я когда-нибудь захочу к нему вернуться.

Хуже уже не могло быть, но из сумочки вместо денег вылетела его чертова фотография, хуже расклада уже не придумать. Я быстро опускаюсь со стула и беру фотографию, но Дима ее выхватывает и смотрит на свою фотографию. Пристрелите меня кто-нибудь.

— Ты носишь мою фотографию как оберег, — издевается он.

Я никак не могу найти чертовы деньги, мои руки трясутся из-за нервного перевозбуждения, вот что он подумает обо мне. Почему я не выкинула фотографию в урну?

Наконец расплачиваюсь с барменом и ничего не говоря иду в направлении выхода. Я скорее чувствую, чем слышу, что он идет рядом со мной.

Я так сильно его любила, но сейчас от того Димы мало что осталось. Он успешен, даже очень. Причём непонятно как ему удалось выстроить такой успешный бизнес, он всегда был умен, но, чтобы так. Он стал холеным, распущенным,опасным. Он точно не был тем добрым, душой компании, кем являлся в универе. Он стал еще красивее, богаче и жестче в разы.

— Ты стала носить туфли, — как я не старалась отстать от него, он с легкостью нагоняет меня, — тебе они очень идут.

— Отстань, — знаю, что не подействует, но надежда умирает последней.

— С каких пор ты стала следить за мной, — сделал он свой вывод, — не помню, чтобы ты таким занималась.

Он останавливает меня у самого выхода и повернув к себе лицом начинает рассматривать.

— Скажи честно тебя это возбуждает? — приблизил он свое лицо к моему очень близко, его дыхание чувствовалось на моем лице, а ноги позорно подкашивались, это закончится когда-нибудь, — я же знаю, что ты тоже этого хочешь, давай вспомним молодость.

Он предлагает ужасные вещи, он растоптал меня. Убил можно сказать, я так долго собирала себя по кускам.

— Кобелина ты Князев, — шиплю, — лучше ни с кем чем с тобой, понял?

Его глаза темнеют, теперь он не улыбается. Отступает от меня на шаг. Смотрит пару секунд и не сказав ни слова разворачивается и уходит в противоположную сторону.

Ночью мне никак не удается заснуть. Я повторяю, себе, кажется, в сотый раз, что завтра важное совещание и мне нужно выглядеть и чувствовать себя хорошо. Но ничего не помогает.

Я всё время возвращаюсь в тот день, когда мой мир рухнул. В уме тысячу раз прокручивала тот день, и никак не могла понять, чем я заслужила такой поступок от него.

Да я не была идеальной, теперь я это понимала, нужно было работать над собой. Я не ценила его, ревновала зря. Но что было поделать, мне было восемнадцать лет, я в первый раз влюбилась, и, если бы в простого парня.

В свои двадцать он был хорош, подтянутое тело, открытая улыбка и очень спокойный нрав. Он всегда спокойно реагировал на мои выкрутасы. Возможно нужно было меня ставить на место, и тогда у нас что-то получилось бы. Он был слишком идеален, и я думала, что это нормально, но он сдерживался ради меня, всегда лояльно относился ко мне, тем самым разрешив мне творить что хочу.

Я любила его, но неправильно. Сейчас уже бесполезно об этом думать, мы давно уже выросли и стали такими какими стали. Он стал еще красивее, и мне не нравится, что я с такой жадностью впитывала все его изменения. Он был не мил, теперь он был чертовски сексуален и богат.

Ну, почему прошло столько лет, а я до сих пор вспоминаю о нем с придыханием.

Я изменилась и тоже стала другой, треники поменяла на деловые платья, кроссовки на лабутены. И мне пофиг, какой он стал, но чертово пари… Пожалуй мне придется проиграть и ни капельки не расстроиться.

******

— Ты где? — слышу недовольный голос Степана, — я не один тебя жду!!

— Да еду я, — зло шиплю в трубку, — буду через три минуты.

Конечно, я проспала, даже во сне я не могу полностью расслабится. Удалось заснуть лишь под утро. Конечно, будильник звонил, но я его не слышала.

Выгляжу я так же, как и чувствую себя, разбитой и несчастной. Прическа на голове за три минуты, макияж за пять, и у меня во рту был лишь стакан воды — это все, что я успела. Мне нужен кофе, а еще вспомнить, для чего я вообще еду на это совещание.

Подъезжаю к бизнес-центру. Он этажей двадцать не меньше, красивого синего цвета и весь фасад зеркальный. Смотрится он очень эффектно среди обычных высоток.

Паркую машину, думаю про себя, что неужели хоть с парковкой повезло. Такое хорошее место, начало рабочего дня, а оно не занято. В чем дело я понимаю через тридцать секунд. Моя машина стоит аккурат под запрещающим знаком. Но мест больше нет, я и так достаточно опоздала, чтобы искать тут место. Остаётся надеяться, что здесь ГАИ не частые гости.

Вообще я законопослушный водитель, один штраф за все пять лет вождения. Мне стыдно, я еще раз оборачиваюсь чтобы увидеть свое преступление. Стыдоба-то какая!

На совещании будут серьезные дяди, с которыми мне не под силу тягаться, зато я надеюсь, что моя продукция кого-нибудь заинтересует. Я знаю, что будет Борисов Леонид — у него сеть туристических отелей, и мне было бы очень выгодно с ним сотрудничать. Так же будет Коромыслов Михаил — у него сеть ресторанов. Злой и противный мужик, как-то пару раз мы пересекались на мероприятиях, неприятная личность.

В лифте смотрю на часы и понимаю, что опаздываю всего на десять минут. Если бы это было свидание, мне было бы ни капельки не стыдно. Но это совещание, на которое пробиться было нелегко Все же не любит бизнес женщин, а если эта женщина хороша собой так вообще не воспринимают всерьез, шовинисты блин.

— Доброе утро, — захожу не смотря ни на кого кроме Степана, который выглядит очень напряженным и злым, мне осталось только получить нагоняй от сотрудника, пусть он еще и друг, но все же, — пробки, — как бы извиняюсь за опоздание.

Все молчат. Кто-то, кажется, поздоровался даже, но я не обратила внимание, кто это был, да и половину народа я и не знаю. Наконец мне удается сесть и перевести дыхание.

— Вот почему я считаю, что женщина должна сидеть дома, — слышу знакомый до боли голос, — борщи там варить, за детьми смотреть.

Поднимаю глаза и смотрю на насмешливую улыбку мужчины, из-за которого, собственно, я и опоздала. По левую сторону от меня через несколько стульев сидит Князев.

Я не могу скрыть удивления, откуда он здесь. Как так-то!?

— Теперь мы можем начать, — говорит нетерпеливо Коромыслов, — Коромыслов Михаил, — представляется первым, хотя я сомневаюсь, что хоть кто-то не знает его.

Пока народ знакомится я перевожу дух. Мне плевать, кто здесь есть, мне нужен контракт и расширение бизнеса. Значит я должна быть деловой, а не вздыхать по бывшему, все это в прошлом, мне плевать. Говорю это себе как мантру и кажется действует, мое дыхание успокаивается. И вот я уже настроена на минимум один контракт.

Смотрю на Степана, он, кажется, немного повеселел и влился в разговор. Я потому и взяла его, он все-таки мужчина, умный, между прочим. Его услышать точно быстрее, чем меня.

Я чувствую, что на меня смотрит не только Князев, но и все остальные украдкой тоже. Я единственная женщина здесь не считая помощников. Мне будет сложно их убедить, но я должна.

— Друзья, не все знают эту очаровательную даму, — произносит Борисов Леонид, — Это Уварова Светлана, у него своя пекарня, кондитерская и ей есть что нам сказать.

Я сдержанно улыбаюсь ему, это именно он нас пригласил после моего визита к нему. После того, как он узнал, что именно мои круассаны он ест на завтрак сказал, что предоставит мне возможность выступить, мои булочки нравятся не только мне.

— Спасибо, — встаю поправлял свое платье карандаш, — беру планшет и выхожу из-за стола, чтобы все могли меня видеть. Становлюсь у магнитной доски, делаю свое самое серьезное выражение лица и начинаю говорить.

У меня заготовлена речь, я ее выучила, мне очень сложно говорить, потому что один мужчина, просто не отрываясь смотрит на меня. Мне все время хочется запустить в него туфлей, потому что каждый раз, когда мои глаза смотрят на него, вижу, как он трахает девушку на скамейке, я не знаю сколько нужно времени чтобы это развидеть.

— Светлана, — говорит Князев после того, как я закончила и собралась сесть на свое место, — вы сами то умеете печь эти булочки, которые вы так расхваливаете?

Ему хватает пары слов чтобы свести на нет мой боевой настрой.

Козел, тысячу раз козел. Он знал меня тогда, когда я не умела и не хотела готовить, мне было всего восемнадцать!

Выводит меня одним своим присутствием, а если уж заговорит, вообще хочется стать убийцей. Только не пойму зачем ему это нужно, тогда бросил, а сейчас решил еще и в бизнесе нагадить? У него вообще строительный бизнес, кто его позвал!?

— Все новые рецепты мы разрабатываем вместе с нашими пекарями, — иду на свое место, — так что да, я спеку любую булку и не только… из своей пекарни, — говорю расслабленно и немного шутливо, но внутри у меня настоящий смерч.

— Мне жуть как захотелось сладкого кренделька, — двусмысленность этой фразы кажется поняли все, кроме моего помощника.

— Так приезжайте к нам, — оживился Степан, — у нас не только крендельки есть. А еще у нас новинка, Светлана сама разрабатывала рецепт нашего шоколадного печенья. Это бомба!

Я бью незаметно его по боку, но он, кажется, не понимает. Каблуком становлюсь на его туфлю со всем дури, что во мне есть, кажется болевой синдром его заткнул или он наконец понял, что нужно замолчать.. Кажется, я преувеличила его умственные способности.

— Я обязательно заеду, — говорит, откровенно забавляясь надо мной.

Кажется, он знает все мои мысли, чем раздражает еще больше.

— А мне тоже стало интересно, что в них такого,что моя домработница так мне расхвалила ваше кафе, — подхватывает Михаил Сергеевич.

Мне только не хватало чтобы они всей толпой приперлись в мое кафе булки мои пробовать.

Пытаюсь держать лицо, но выходит откровенно плохо, зато никакой кофе не нужен. Я взбудоражена до предела, а еще целый день впереди.

Выступают еще несколько человек, и потом мы просто общаемся, некоторые держаться очень расслабленно, разговаривают о жизни. Видно, что некоторые уже давно знают друг друга. Я отвечаю на некоторые вопросы на счет расширения и наших планов. Кажется, как только начинаю расслабляться, Князеву это не нравится и он включает кретина и начинает доводить меня своими каверзными вопросами.

Я молюсь и прошу Бога, чтобы это все закончилось, мне хочется бежать отсюда. А еще надавать тумаков Степану. Это ж надо догадался пригласить его ко мне в пекарню, он еще добавил, что и на производство его проведет, в спец одежде конечно. Как вспомню так убить или уволить его охота.

Наконец наступает момент, когда можно уйти, я скупо прощаюсь с присутствующими и дав знак помощнику быстро как торпеда выхожу из кабинета.

В лифте никого не жду, нажимаю на закрытие дверей, Степану удается запрыгнуть в уже почти закрывшиеся двери.

— Какого хрена, — поворачиваюсь к нему всем корпусом, — ты зачем его позвал?!

Он, кажется, ничего не понимает, ведь еще вчера я его наставляла, что нам нужно всем понравится. А сейчас ору на него, за то, что он пригласил возможно будущего инвестора к нам. Он не знает, что я скорее руку отгрызу, чем возьму у него какую то. Но это дело не меняет я зла на него и вообще на всю эту ситуацию.

— А что я неправильно сделала Свет? — говорит немного обиженно, — мы же с тобой только вчера это обсуждали, что не так?

— Ничего, — глубоко вдыхаю и выпускаю воздух через рот делая губы трубочкой, чтобы быстрее успокоится. Не помогает конечно, но я как дракон дышу громко и, кажется, немного пламенем.

— Свет что случилось? — теперь его голос больше похож на обеспокоенный, — я что-то не так сделал. Так скажи мне, я просто не понимаю тебя. Мы с тобой разговаривали еще вчера, что будем всеми путями пытаться понравится им, чтобы они заключали с нами сделки. Ты знаешь, кто этот Князев? Мне прислали вчера список присутствующих, я всех пробил по своим каналам, — я от удивления челюсть не успела поймать. Значит он знал еще вчера, кто будет, а мне даже не удосужился сказать! Уволю! — у него состояние огромное, он может быть очень выгодным инвестором для нас.

— Нет, — створки лифта открылись вовремя, — только не он. Он нам не нужен, точка, — заканчиваю разговор и выхожу из железной будки.

Не дав ему больше сказать и слова, я быстрым шагом выхожу из здания и иду в сторону автомобиля.

Конечно, не стоило надеяться на везение сегодня. Моей машины не было на месте. В надежде на то, что я перепутала место, взглянула наверх и увидев знак, поняла, что мне до работы придется кое-куда заехать. Остается решить, как именно я туда доберусь. Можно попросить Степана, но я так зла на него. Поэтому решаю вызвать такси.

— Езжай в пекарню, — поворачиваюсь к Степану, который догнал меня, — мне нужно заехать кое-куда, подъеду позже.

Он понял, что я не настроена с ним разговаривать и ,что-то пробурчав под нос, ушел. Быстро вызвав такси, стала ждать.

— Подвезти? — услышала у самого уха.

Спокойно Света, ты уже другая. Тебе плевать на него.

— Нет, спасибо, — даже не отрываясь от телефона сказала.

— Да ладно, — нагло берет меня под локоть и начинает куда-то вести.

Я пытаюсь выдернуть свою руку. Но он лишь крепче за нее хватается. Это уже не в какие ворота.

— Ты что себе позволяешь, — шиплю, орать как-то глупо, мы в центре города, да и он не маньяк, — отпусти, я жду машину.

— Не веди себя как ребенок, — ну почему ему хватает пары слов, чтобы вывести меня из себя.

Мне удается вырвать руку из его хватки, выгляжу я наверно безумно.

— Никуда я с тобой не поеду, — говорю, пытаясь поправить платье и прическу, — вози блядей своих, а меня не трогай.

Я разворачиваюсь и спешу на свое место, откуда он меня уволок.

Ему хватит ума не догонять меня. Вижу мою машину с шашечками и спешу забраться в нее.

Я точно его испеку в жаровне, если он явится ко мне в пекарню.