Глава 19. Правда

Соня

Сережа приезжает в десять утра. Я только встала, не успела даже зубы почистить, а он уже звонит в дверь и врывается в мою скромную квартиру-студию вместе с ароматом кофе и свежей выпечки.

— Бельский, я же сказала, не рано утром. Какого черта! И я не просила кофе, — ворчу на него спросонья, не желая признавать, что подкуп просто прекрасен.

— Это мои слова, малышка. Уже десять утра. Я встал в семь, сходил в спорт-зал, позавтракал, помыл машину и заехал за едой для тебя. Утро в разгаре. Самое время перекусить и отправиться покупать ковер.

Продолжаю изображать плохое настроение, хотя мое лицо в блаженстве от глотка горячего мокачино. Привожу себя в порядок, и мы едем в Икею. Сергей то ли удачно делает вид, что ему нравится покупать хлам для дома, то ли действительно нравится. Мы стоим у дозаторов для жидкого мыла минут пятнадцать. Я бы взяла самый простой, но он рассказывает о преимуществах каждой модели. Потом пытает консультанта, который неудачно проходит мимо. В итоге я беру какой-то навороченный агрегат со вспенивателем и фотоэлементами. Вернее, Сергей кладет мне его в корзину.

Салфетки, полки, занавески, коврики и посуда убивают мою любовь к бытовому шопингу. Мы шатаемся по магазину половину дня. Чтобы дезертировать, я начинаю скулить, что проголодалась и мне ничего не нужно. Срабатывает только первый пункт. Все, что мне не нужно Сергей кладет в корзину со словами:

— Тогда я себе возьму.

Спрашивать, зачем, я не осмеливаюсь. Мне и так надоело слушать обо всех этих штуках, позарез необходимых в быту.

На кассе сумма просто космическая. Прежде, чем я падаю в обморок, представляя сумму кредита, которая грозит моей карте, Бельский прислоняет свою золотую визу. Обретаю дар речи только в шведской забегаловке.

— Сережа, дай мне чек посмотреть. Сколько там за занавески и тарелки с дозатором?

Он закатывает глаза, накладывая фрикадельки.

— Глупости какие, Cонь. Это подарок на новоселье. А еще подкуп. Я надеюсь, ты меня пригласишь.

— Кофе, завтрак, занавески и транспортировка — это уже слишком, Cереж.

Я качаю головой, но он не придает этому значения.

— Мелочи, малышка. Позволь мне за тобой ухаживать.

Ничего не могу с собой поделать, улыбаюсь. Мне нравятся такие знаки внимания. Кому бы не понравились. После обеда мы едем ко мне. Сережа тащит все покупки в квартиру. Он снова давит на ухаживания и даже остается, чтобы повесить все полки и прикрутить проклятый дозатор, который стоит, как половина моей зарплаты. У меня нет сил ругаться. Я просто дуюсь, урожая все отодрать и отправить на его адрес. На это Бельский резонно отвечает, что в его квартире уже все это есть. Мне лень спорить. К тому же все эти штуки смотрятся очень хорошо. Я угрожаю, что Бельскому самому придется все отдирать, если я надумаю переехать.

Он смеется и заключает меня в объятия.

— Если тебе и придется переехать, то ко мне. А у меня все это уже есть.

Я смеюсь вместе с ним, хлопаю наглеца по груди, напоминая:

— Что мы говорили о самоуверенности?

— Я помню, помню. Это потом. Не сейчас, разумеется.

— Разумеется, — повторяю я, но на поцелуй отвечаю и таю в его объятиях.

Сережа не заходит дальше, как и обещал. Он помнит все, отпускает меня. Пожалуй, даже раньше, чем стоило. Мне нравится это. Я учусь заново ему доверять, узнаю то, что было скрыто.

Я точно не думала, что он разбирается в навороченных мыльницах и умеет обращаться с шуроповертом. Пока он заканчивает все эти дела, я варю пасту с простеньким соусом. Он хвалит еду, и теперь моя очередь закатить глаза.

— Ты просто голодный. И это тоже. Но я люблю простую еду. Редко готовлю, но часто ем в столовых, когда еду в командировку.

— И пьешь отвратительный кофе.

— Бывает. Иногда хочется даже Несткафе. Но быстро проходит.

Мы засиживаемся до полуночи, просто болтая о работе, о детстве, университете. Мой кумир неожиданно становится таким близким и родным. Мне очень сложно сдержаться, когда он собирается уходить. Мы целуемся у двери так долго, что у меня болит спина и шея. Но я продолжаю цепляться, не отпуская его губы. Чтобы не попросить его остаться, я говорю:

— Ладно, учитывая, что ты сделал так много для моей квартиры, я приглашаю тебя на новоселье.

— Это очень любезно с твоей стороны, малыш, — хохочет он, водя пальцем по моим губам. — Завтра прокатить тебя за продуктами? Мне тоже не помешает пополнить запасы.

— Да. Только давай в обед. Я вряд ли встану раньше полудня.

— Спокойной ночи, — улыбается мне в губы Сергей, даря последний поцелуй.

Он уходит, а я как в воду глядела. Ворочаюсь еще половину ночи и встаю после одиннадцати. Как и обещал, Бельский везет меня в магазин, потом домой. Сразу отказывается зайти на кофе, только заносит продукты. У него утром деловой завтрак. Нужно выспаться, а от меня он вряд ли сможет рано уйти.

Я вздыхаю и отважно выгоняю его после трех поцелуев.

Мне словно шестнадцать снова. Закрываю дверь и стою, прижавшись к ней спиной, трогая свои губы, облизывая их и улыбаясь, как дурочка.

Следующая неделя невероятно сложная у нас обоих. Мы с трудом находим один единственный час среди будних дней, чтобы вместе пообедать. Скучать нет времени, но я все равно скучаю. Несколько минут, которые есть перед сном, я трачу, чтобы прочитать сообщения от Сергея. Он пишет мне из суда и по дороге в офис, между подходами к штанге в зале во время тренировки. Я легко представляю его дни благодаря этим коротким посланиям. Мне безумно приятно, что он обо мне так часто вспоминает.

Начинается учеба, и мне становится совсем тяжело находить время. Даже в выходные приходится заниматься университетскими делами, но это вклад в свободное будущее. У Соловьёва очень интересное дело, из которого получится отличная курсовая и часть диплома. Я изучаю материалы и одновременно составляю план работы для куратора.

В понедельник звонит Наташа и требует срочно встретиться. Я не могу предложить ей ничего, кроме кофейни в восьмом часу у моего офиса. Только освободилась. Наташа уже ждет. Она растеряна и взбудоражена. Я понимаю, что-то случилось. Надеюсь, ничего плохого или серьезного.

— Сонь, я беременна, — говорит она сразу. Как пулю в лоб пускает.

Я в шоке, но очень хорошо ее понимаю. Сама недавно была в такой ситуации. Правда, не знала точно, но все же допускала беременность.

— Уверена? — спрашиваю я.

Наташа кивает.

— Леше сказала? Ты же оставишь ребенка?

— Да, оставлю. Мы поговорили. Он сказал, что все к лучшему. Попробую не брать академ, но если что, уйду в декрет. Не уверена, если честно, что юриспруденция — это мое. Вот ты крутая. А я…

— Ты тоже крутая, — я пихаю ее кулаком в плечо. — Даже не думай, что нет.

Наташа улыбается и кивает.

— Да, конечно. Думала, ты меня осудишь. Ты вся в карьере, а я, кажется, больше хочу быть женой и мамой.

— И нечего тут осуждать. Я пока себя мамой не представляю. Даже женой… Подожди, вы женитесь?

Наташа кивает.

— Да, перенесли свадьбу. Через две недели нас распишут. В ЗАГСе пошли навстречу. Мы утром заявление подали.

Взмахиваю руками и не могу сдержать радость, даже подскакиваю. До меня доходят ее слова только сейчас. Ребенок, свадьба, мои друзья.

— Боже, вот это вы молодцы. Как быстро!

— Лешка молодец. Он такой танк. Всех там построил, вытребовал по закону. Я бы растеклась лужей одна.

— Одной невозможно подать заявление в ЗАГС, Наташ.

Мы хохочем на весь зал.

— В общем, готовься к свадьбе, — приговаривает меня Наташа. — Мы решили все сделать тихо. Ну как тихо… Будет гостей двести вместо тысячи. Лешкины предки сжалились. Ты же с Бельским придешь? Как у вас?

— Потихоньку, — отвечаю я. — Придете на новоселье в субботу? Я думала Сережу тоже позвать. Почти двойное свидание получится. Мы сейчас как раз на стадии свиданий и поцелуев.

— Как миленько. Мы придем, конечно, Сонь.

Я зеваю, и Наташа отпускает меня домой. По дороге звоню Сереже. Он тоже звучит, как очень уставший шикарный адвокат, но соглашается прийти на новоселье. Осталось только дожить до субботы.

И это мне удается. Я почти привыкла к ритму и раскидала учебные дела. По итогу мне теперь будет даже легче, чем у Сережи. Со следующей недели график щадящий.

Двойное свидание проходит почти хорошо. Не считая легкого чувства неловкости в начале. Сережа приезжает первым и помогает мне встречать Наташу и Лешу. Они смотрят квартиру, а Бельский хвастается тем, что он в ней уже наделал. Я закатываю глаза, а Наташа посылает мне красноречивые взгляды из серии «я же говорила» и «посмотри, он и полки умеет вешать».

На самом деле друзей мне хочется выгнать уже через час. Сереже едва успел меня поцеловать сегодня. Когда мы встречались в ресторане обстановка тоже не располагала к глубоким поцелуям или сидению на коленях у Бельского. Я соскучилась просто ужасно, и чувствую, что точно не ограничусь поцелуями сегодня. Осталось только дожить до конца вечера.

Немного спасает от безобразных мыслей беседа о работе. Леша упоминает, что собирается уходить из конторы.

— Куда? — удивляюсь я.

Они с Сережей обмениваются взглядами.

— Мы хотим создать свою юрфирму, Сонь, — признается он.

— Белов и Бельский? — не выдерживаю я.

Наташа хохочет. Мужчины хмурятся.

— Я же говорил. Глупо звучит.

Сережа пожимает плечами.

— А мне нравится. Но мы хотели нейтральное название. «Сфера защиты», например. Как тебе?

— Вроде хорошо. — Я киваю. — Почему вообще вы решили отделиться?

— Я всегда об этом думал, — отвечает Леша первым. — Мне не очень нравятся такие крупные конторы. Партнерство сложно получить, да и проценты не сказать, что принципиальные. Сергей предложил. Сам бы я к нему не осмелился напрашиваться.

Перевожу взгляд на Бельского.

— Так это твоя идея? Почему?

Он пожимает плечами, но потом все же делится.

— Когда ты ушла от меня я понял, что многого добился, но при этом безнадежно отстал. Моя жизнь была стабильной и благополучной, но невероятно скучной. Я пытался ее разнообразить, как мог. — Он приподнимает бровь, и я понимаю, что имеется в виду секс и игры. — Но это все уловки, компромиссы. Я давно созрел для самостоятельности. Имя и деньги мне позволяют отделиться, чего-то добиться самому. Хочу перемен, Сонь, и роста. Профессионального, личностного. Хочу пробовать и узнавать больше. Устал от рамок и границ.

Я прикусываю губу, не веря, что слышу это от него. При ребятах. Это так много значит. Для меня. Для нас. Сердце становится таким большим, что давит мне на горло. Пытаюсь не заплакать и хватаюсь за бокал с вином, чтобы скрыть эмоции.

Леша с Сергеем еще немного обсуждают дела. Оказывается, оба они больше не берут клиентов от конторы.

— Я закончу с Ваней. Надеюсь, — вздыхает Бельский. — Если его мать примет предложение, то все быстро разрешится. Кажется, она уже поняла, что не получит все. Судья на нашей стороне и время тоже.

Приятно слышать, что Сергей говорит об этом деле с такой позиции. Он ведь серьезно сомневался, стоит ли вставать на сторону Ивана. Очень надеюсь, что все скоро закончится, и это будет еще одна триумфальная победа.

Наташа зевает, и Лешка это моментально замечает.

— Киса, устала? Домой? — предлагает он.

Наташа соглашается, но тут же вспоминает нашу старую традицию помогать убирать со стола.

— Я хотела посуду помыть.

Она встает и собирает тарелки. Их у нее забирает Сережа.

— Я сам, Наташ. Все равно задержусь еще немного.

Кажется, не только я соскучилась и хочу остаться вдвоем скорее. Он действительно моет тарелки и бокалы, пока я провожаю ребят. Это чертовски мило.

Я подхожу и обнимаю его сзади.

— Это необязательно, — шепчу ему в спину.

Сережа закрывает воду и вытирает руки полотенцем, которое мы покупали вместе. Он стоит, не двигаясь, кажется, просто наслаждается близостью. Как и я. Но очень скоро мне становится мало. За секунду до того, как я прошу его повернуться, Сергей становится ко мне лицом. Его ладони гладят мои щеки. Я млею и мурлыкаю, как кошка.

— Скучала по тебе. Очень.

— Я тоже, — отвечает он, склоняясь, чтобы поцеловать меня.

Его губы осторожные и ласковые. Как будто за эту неделю он забыл все шаги, что мы сделали навстречу друг другу. Наши поцелуи были смелее, и я напоминаю ему о этом. Прикусываю его нижнюю губу и ищу своим языком его, углубляя поцелуй. Сережа гудит мне в рот и крепче сжимает в объятиях. Теперь мы целуемся неистово и страстно. Я чувствую, что он возбужден, и меня это радует, потому что я тоже моментально загораюсь.

Сергей опускает ладони ниже талии и сжимает мою попку. Я подпрыгиваю и обхватываю его ногами. Он стонет и несет меня к столу, не прекращая целовать. Усадив на столешницу, встает рядом и шепчет:

— Малышка… Сладкая моя девочка… Хочу тебя, Сонь. Пожалуйста, останови меня.

— Нет, — отвечаю я хрипло. — Не надо… останавливаться.

Он стаскивает с меня майку и набрасывается на грудь. Я уже забыла, каким он может быть неистовым и страстным. Но, боже, как же здорово вспомнить. Выгибаюсь, подставляя ему соски, стону громко, зная, что он любит меня слышать.

Я уже готова ко всему. Тянусь рукой к его джинсам, чтобы расстегнуть, но Сережа уклоняется. Он снимает с меня шорты, трусики и встает на колени. Я кричу, едва его язык касается меня между ног. Он делает это точно как в первый раз. Я с трудом умудряюсь не упасть со стола, так сильно ерзаю и извиваюсь. Ощущения невероятные. Его язык, губы, даже зубы сводят меня с ума. А потом Серёжа дует на мою влажную горячую плоть, и я кончаю, когда он прикасается губами снова. Это невероятно.

Я едва не падаю на стол. Хорошо, что Бельский встает и быстро подставляет плечо, заключает в объятия. Он несет меня в комнату, кладет на кровать и нависает сверху. Мимолётный поцелуй в губы меня не устраивает. Я притягиваю его голову, целую и слизываю с его губ мой вкус. Но Серёжа все еще пытается отстраниться. Я отпускаю его рот и смотрю выразительно удивленно.

— Я мыл посуду, не рассчитывая на приглашение остаться на ночь, — объясняет он зачем — то.

Я сбита с толку и честно отвечаю:

— Мне все равно.

Сережа, кажется, обескуражен не меньше чем я. Особенно, когда я начинаю расстегивать его рубашку.

— Сонь, малышка, ты не обязана, — говорит он, убирая мои пальцы. — Я обещал тебя не торопить.

— Я устала не торопиться, Сереж. Хочу тебя. Сейчас.

Его лицо озаряется надеждой, но он все равно спрашивает:

— Уверена?

Я киваю и возвращаюсь к пуговицам. Сережа нависает сверху, позволяя раздевать его, а сам трогает меня между ног, стараясь избегать клитора. Я захлебываюсь воздухом, потому что снова готова кончить. Моя плоть еще сверхчувствительна, внутри отклик пульсации удовольствия. Я не понимаю — это эхо первого оргазма или предвестники нового. Мне все равно. Я избавляюсь от рубашки и, наконец, расстегиваю джинсы Сергея. Он сбрасывает их, не прекращая погружать в меня пальцы.

— Тебе нравится?

Он не спрашивает, а требует ответа. Его властный резкий тон действует на меня безотказно. Я сжимаюсь, чтобы острее ощутить его пальцы во мне.

— Да. Так хорошо. Еще…

— Глубже? Быстрее? — уточняет он.

— Боже, да.

— Как часто ты трахала себя пальцами, детка?

— Реже, чем хотелось бы, — отвечаю я, извиваясь и выгибаясь.

— Ты делала это так же глубоко?

— Нет. Нет, кажется.

Он скользит языком по моей губе, останавливается в уголке рта, целует несколько раз и стонет. Его пальцы так глубоко, и он сгибает их во мне, надавливая на какую-то точку. Я кричу ему в губы и умоляю.

— Хочу тебя, пожалуйста. Иди ко мне.

Сергею не требуется лучшее приглашение. Он убирает руку и, я чувствую головку у входа, а потом он врывается. Мощно, сильно, быстро. Я замираю, сжимаюсь, обнимаю его изо всех сил, вдавливаю ногти в кожу.

— Родная, любимая, — шепчет Сережа, сцеловывая с моих щек… слезы? — Сонь, больно?

Не могу говорить, но мотаю головой неистово и обнимаю его ногами, не позволяя отстраниться. Он проникает еще глубже и охает.

— Как же с тобой хорошо. Люблю тебя, малышка. Моя сладкая, — шепчет он, раскачиваясь.

У меня нет слов. Я просто впитываю все эти ощущения. Его ласковые слова, нежные поцелуи, глубокие проникновения и удовольствие, которое такое острое, одновременно мягкое, невесомое, но концентрированное. Это невозможно описать и вынести долго. На краю блаженства и на грани нервного срыва. Я отпускаю все чувства, и они возвращаются ко мне мощным, обижающим оргазмом. Волна накатывает и поднимает к небу. Я забываю, как дышать, замираю на самом верху. И рядом со мной Серёжа. Такой красивый, родной, любимый. И честный.

Мы долго лежим молча. глядя друг на друга. Но в одночасье, меня начинает разрывать от желания все обсудить. Не могу молчать.

— Это было скучно? Только честно!

Бельский хохочет.

— А похоже, что я заскучал? Я же не уснул, правда?

Бью его кулаком в грудь, переворачиваю на спину. Сережа продолжает смеяться, не воспринимая всерьез мой грозный голый вид.

— Я же не знаю, что ты чувствуешь. Не хочу, чтобы тебе было скучно.

Сережа сразу становится серьезным.

— Мне никогда не будет скучно с тобой, Сонь. Это просто невозможно. Разве ты не видишь?

— Не знаю… Я не уверена.

Он вздыхает, издеваясь.

— Ну в следующий раз постарайся не кончать, как пулемет и будь внимательна к моим тонким чувствам.

— О, я буду. Вот увидишь, — обещаю ему, сразу придумывая сладкую месть за такие слова.

Наверно я тоже немного больная на голову. Мне нравится играть, продумывать сюжет и воплощать его. Даже сейчас мы не смогли просто целоваться и заниматься любовью. Нам обязательно нужно поговорить. Моментально в голове рождается еще несколько сцен. Я возбуждаюсь снова и удивляюсь, как расширились теперь мои личные границы дозволенного.

— Что? — спрашивает Серёжа, заметив, что я задумалась. — О чем ты думаешь?

— Думаю, что мне намного больше нравится быть твоей подругой, а не помощницей с расширенными обязанностями.

Сережа морщится.

— Ты никогда не была такой помощницей, Сонь. Прости, что заставлял тебя так считать.

При этом он ничего не говорит о «подруге». Похоже, этот самоприсвоенный статус устраивает его.

— Значит, мы теперь вместе? — решаю уточнить я.

— Я очень на это надеюсь.

— И мы вместе будем на свадьбе?

Сергей хмурится.

— Ты же свидетельница. Будешь сидеть отдельно и больше времени проведешь с Костей. Но я наверно всегда успею его убить за это.

— Убить — это статья, Сереж.

— Я в курсе. Но можно рискнуть. Будешь меня защищать?

— Может просто хватит меня ревновать?

— Нет. Это невозможно. Ты же с ним флиртуешь. Специально. Признайся!

— Да. И ты всегда можешь наказать меня за это.

Бельский стонет, прикрывает глаза, а я усугубляю, нашептывая ему на ухо:

— Прикажешь мне подняться наверх в гостевую спальню или гардеробную и отшлепаешь меня там. Рукой. Или вешалкой. Если я не стану извиняться.

— Проклятье, — ругается Сергей, скользя пальцем между моих ягодиц. — Детка, ты напрашиваешься.

— Именно.30f6fc

Он снова дразнит меня пальцем, заставляя стонать.

— А потом ты встанешь на колени и возьмешь мой член очень глубоко. До самого горла. Ясно?

Второй рукой он тянет меня за волосы. Не больно. Совсем чуть-чуть, но я знаю, что все будет иначе в гардеробной, куда мы обязательно сбежим минут на двадцать.

— Когда уже эта проклятая свадьба? — ворчит Сергей, отпуская меня.

— Две недели.

Он приподнимает бровь.

— Разве?

— Да. Наташа беременна. Они решили ускориться. Я думала, ты знаешь. Черт. — Зачесываю волосы рукой, чуть отстраняясь. — Наверно, я не должна была говорить.

— Думаю, это не страшно. Лешка хотел мне что-то сказать сегодня, но я думал, он опять о работе. Наверно, речь была о свадьбе.

— Скорее всего, — соглашаюсь я. — Вы не видитесь в офисе?

— Я работаю сейчас очень много. Оказалось, что так просто не уйдешь. Надеюсь, скоро станет проще. Я устал работать круглосуточно. Может и ты соблазнишься?

— Чем?

Делаю вид, что не понимаю, но его предложение весело в воздухе.

— Наберешься опыта и присоединишься к нам. Знаешь, очень выгодно нарабатывать имя в конторе Бельского.

— С — самоуверенность, Сергей Александрович. Нет, я с вами работать не собираюсь. У меня свои планы.

— Ладно. Как скажешь, — быстро сдается он.

— Серьезно? Так просто? Ты не будешь меня уговаривать?

— Я умею ждать. Однажды ты сама попросишь.

— Нет.

— Вот увидишь.

— Не будет такого.

— Проверим.

Я бью его подушкой, Сережа рычит и укладывает меня на спину, блокируя движения и адски заводя меня снова.

— Игра окончена, — рычит он мне в губы, пока я пытаюсь игриво сопротивляться.

— Окончена, — соглашаюсь я, на миг посерьёзнев. — Но я обещаю, что твоя реальная жизнь будет очень нескучной.

Сережа ослепляется меня улыбкой. Никогда не видела его таким счастливым.

— Не сомневаюсь, малышка. Так и будет, — отвечает он и целует меня.