Глава 10. Ника

Я пораженно наблюдаю, как Саид направляется к выходу. Больше ничего не говорит, не обращает на меня внимания. Поправляет свою одежду, словно от грязи отряхивается, а после оставляет меня в одиночестве.

Кожа говорит в местах, где мужчина касался меня. Словно отпечаток оставил, который теперь пульсирует, напоминает о том, что произошло. Натягиваю платье ниже, скрывая ноги, но это не помогает. То, что беспокоит, внутри сидит, между вен затесалось.

Хаджиев, как тот никотин, в саму кровь впитался.

Ничем не вывести.

Я не понимаю, что происходит. К чему это представление было? Сначала угрожал, потом обвинял, лапал напоследок. А теперь бросает грубые, жестокие слова, и уходит.

История с Саидом настолько длинная, что всех деталей не упомнить. Но при этом точно уверена, что таким он ещё не был. Настолько… Безразличным. Словно за секунду перемкнуло, больше не интересую. И это то, чего мне так хотелось.

А при этом…

Скребет в душе, сковывает тревогой. Потому что предложение мужчины мне не нравится. Как бы мне не хотелось свободы, но то, что предлагает Саид… Нет, я не позволю ему забрать моего ребенка.

Нашего.

Решительно поднимаюсь на ноги, по памяти направляюсь к кабинету Хаджиева. Смелости во мне ни грамма, но остается надежда на бушующие гормоны. Потому что я не умею сопротивляться и саму себя отстаивать. С Саидом всегда проще промолчать и не нарываться, чем получить новый виток проблем.

С бывшим мужем было так же.

Но сейчас это касается не только меня. И я должно быть смелой за двоих, отстаивать то, что лучше для ребенка. Пусть малыш ещё не родился, да и я не представляю, как быть мамой… Но я разберусь.

И для начала разберусь с Саидом.

Стучу в дверь, не давая себе времени на раздумья. Хватить сомневаться и прокручивать всё в голове по кругу. После буду страдать и бояться, а сейчас мне нужно понять.

– Входи, - голос мужчины звучит ровно. И на лице не дергается ни один мускул, словно он совсем не удивлен. – Что тебе нужно, Ника?

– Поговорить.

– Мы уже всё обсудили. Иди в комнату, отдыхай. Я устал с тобой разбираться. Нет, - откидывается на спинку стула, внимательно рассматривает меня. Обманчиво расслабленный, а у меня всё тело свинцом наливается. – Если расскажешь, где Эмин прячется, то выделю тебе время.

– Я не знаю.

Правда ведь, понятия не имею. Сомневаюсь, что парень будет задерживаться в том месте, где прятал меня. Не дурак ведь, чтобы так рисковать, давно уехал оттуда.

А рассказывать хоть что-то Саиду… Это как признаться, что я плела интриги за его спиной, врала обо всём. Я сама себя загнала в ловушку, подставила так, как никто не смог бы.

Не представляю, как мне выбраться без проблем. Ложь Хаджиеву обернется бедой. Правда – тоже самое. Остается только каждое слово подбирать. Чтобы не врать в своих ответах, но при этом не говорить, что я Эмина видела.

– Я без понятия, где прячется твой племянник. Господи, я только вот узнала, что он жив!

– Тогда нам не о чем говорить, пташка. Не трать мое время зря.

– Я не… Нет, - повторяю тверже, сжимая пальцами спинку стула. Чтобы удержаться, не рухнуть от тяжелого взгляда. – Нам есть что обсудить. Ты не можешь просто так сказать те слова и уйти.

– Разве ты не этого хотела? Свобода, главное желание. Получи, распишись и прекрати меня доставать. Должна была понять, что я не в настроении.

– Хотела, - признаюсь тихо. Кусаю губу, стараюсь не смотреть на Саида. – Но ты не назвал цену и… Я хочу понимать, что будет после с моим ребенком. Ты ведь… Ты ведь не заберешь его, правда?

– Собираюсь. Я собираюсь забрать своего ребенка.

Всего одно слово, а через меня словно разряда тока пропустили. Выжигает всё внутри, заставляет дрожать. Едва стою на ногах, не понимаю, как Саид может быть настолько жестоким.

Я не знаю, что дальше будет. Я только свой диагноз узнала, даже живота не видно. Когда он появится? А через сколько месяцев малыш начнется пинаться? Я даже не могу сказать, что сразу, безусловно люблю ребенка.

Но я научусь! Разберусь, как любить, как быть готовой всё отдать ради своего сына или дочки. Ада научилась, и я смогу! А Хаджиев словно саму эту возможность хочет отобрать.

– Нет, - произношу так, словно мое слово что-то решает. – Клянусь, Саид, если ты решишь отобрать у меня ребенка…

– То что ты сделаешь, пташка?

– То я найду Эмина и точно против тебя сговор устрою! Решусь на всё то, в чём ты меня обвинял. Я не дам!...

– Угомонись. Сядь. Сядь, я сказал!

Падаю в кресло, сжимаю пальцами ткань платья. Пытаюсь успокоить разбушевавшееся сердце, которое грудную клетку ломает. Выбивает, ломает ребра, разносит по телу отчаяние.

Молчание длится всего несколько секунд, но мне оно кажется вечностью. Длиной, убивающей вечностью. Саид наливает в стакан алкоголь, делает глоток перед тем, как продолжить:

– Ты правда решила, что я позволю тебе уехать с моим ребенком?

– Не говори, что мечтал о детях.

– Не мечтал. Но один ребенок теперь у меня будет. Семья есть семья, пташка. И я её ценю. Поэтому сын останется со мной.

– А если девочка будет?

– Дочь тоже останется со мной.

И после этого мужчина спрашивает, почему я пыталась сбежать? Если бы у меня хоть малейший шанс был, то я бы им воспользовалась! Рванула прочь, лишь бы не слушать этих слов.

– Я тебе не доверяю, пташка. И не могу оставить ребенка с той, в ком сомневаюсь. Ты любишь бегать и скрываться. А рисковать я не собираюсь. Ребенок останется со мной, это не обсуждается.

– И что? Ты просто отберешь у меня малыша и выставишь на улицу? Я… Именно после такого, Саид, хочется сбежать от тебя. Ты себя слышишь? Ты хочешь… Нет.

Мотаю головой, когда на глаза набегают слезы. Разъедают глаза, легкие. Едва сдерживаю в себе всхлипы, чтобы не разрыдаться перед мужчиной. Если бы я только знала, чем обернётся наша первая встреча…

Я бы никогда и близко не подходила к Назару.

На необитаемый остров сбежала, но точно бы избежала встречи с Хаджиевым. Он как приговор. Вляпаться раз и до конца жизни страдать из-за последствий.

– Ты не можешь… Это…

– Не рыдай, пташка. Волновать беременным вредно, не так ли?

– Тогда ты мог бы сделать так, чтобы мне не приходилось переживать! За что ты так со мной? Чем я заслужила такое? Хорошо, ладно.

– Ладно?

– Ладно, - киваю, собираю в себе последние крупицы самообладания. Не скатиться в истерику, не сделать ещё худе. – Чего ты хочешь? Ты ведь всегда чего-то хочешь, ведешь свою игру. Так чего ты хочешь на этот раз? Что мне сделать, чтобы ты изменил своё мнение, чтобы малыш со мной остался? Назови условия.

Жду, пока Саид выдерживает паузу. От нервов постукиваю пальцами по коленям, взгляд бегает по кабинету. Меня разрывает от необходимости знать, что за желание у мужчины на этот раз.

Хотя мне кажется, что ответ я знаю заранее.

– Ничего.

– Ни… Ничего?

А как же его обычное… Будешь со мной, например. Покорной будь, пташка. Не отталкивай, не сбегай. И всё подобное, что обычно Саид требует за свою помощь.

– Ничего, Ника. Я уже высказал то, что думаю. Хочешь быть с ребенком?

– Конечно!

– Вот и будь. Этого я тебе не запрещаю.

– Не понимаю… Ты же сам сказал!

– Сказал, и это не меняется. Хочешь быть рядом с ребенком? Оставайся здесь, выгонять не буду. Навещать тоже сможешь, по предварительному соглашению. Но это всё под контролем. Одна ты с ребенком не останешься. Захочешь уехать? Уезжай, но…

– Одна?

– Одна.

Саид возвращает всё свое внимание к бумагам, оставляя меня в клетке из собственных мыслей. Мужчина фитиль поджег, а я вот-вот взорвусь. От понимания, в какую ловушку угодила.

Хаджиев серьезен в своих угрозах, тверд в намерениях. Выкладывает всё, оставляя меня связанной обязательствами. Мерзавец! Прекрасно ведь осознает, что я не смогу уйти.

Родить, полюбить малыша, а после оставить?

Нет, я не из таких. Не получится, даже если очень сильно захотеть. А теперь получается… Саид не ставит мне условий, не требует быть рядом. Но выбора тоже не оставляет.

– То есть… Я смогу быть с малышом только если буду с тобой? Так?

– Нет. Ты меня не интересуешь. Рядом ты с ребенком будешь, меня это не касается. Всё очень просто, пташка. Из этого уравнения наши отношения убираются. Это меня не интересует.

Не интересует?

Сдерживаю внутри истерический смех, который царапает горло. Такое впечатление, что существует два Саида. Один меня целовал сегодня, изучал тело руками, прижимал собой. А второй…

А второй сейчас делает вид, что ничего ко мне не чувствует. Никакого желания, никаких лишних вопросов. Сплошная ледяная глыба, которой нет дела до меня.

И это отрезвляет, заставляет сдерживать свои эмоции. И попытаться подумать. Я ведь не зря столько в шахматы играла, просчитывала чужие ходы. И Саид тоже игрок, пусть для него пешки – люди, а шах – чужая смерть. Но этот мужчина знает наперед, что будет. Играет и получает то, что хочет.

Мне лишь нужно понять, к чему это всё идет.

– А что с Адамом? Зачем ты его привез?

– Разве ты не хотела увидеть пацана? А для меня это лишняя подстраховка, что ты не станешь делать глупостей.

Не стану.

Конечно, это Саид отлично предвидел. Пока Адам здесь – я не смогу убежать, не подумаю об этом. Даже для меня одной это нереально. А с маленьким ребенком…

Игрок и стратег, черт бы его побрал.

– Значит… Дай мне собраться, - прошу, давлю пальцами на виски. Голова начинает раскалываться от переживаний. – Если я захочу уйти, потом, то Адам остается со мной, а ты забираешь нашего ребенка? И при этом я смогу видеться с ним, когда захочу. Но с твоего разрешения и рядом с твоими людьми?

– Именно.

– И… И нет никакого шанса, что я смогу быть с малышом одна? Не знаю, как обычные семьи после развода? Водить его в садик, ездить на море…

– Пташка, - выдыхает так, словно хочет свернуть мне шею или выставить прочь. – Сейчас я без понятия, что с тобой делать. Я тебе не доверяю. Ты для меня предательница, а я их не держу возле себя. Поэтому на твой вопрос у меня нет ответа. Мне не нужна та, кому я не могу доверять. Хочешь чтобы что-то изменилось? Стать… Как ты сказала? Семьей после развода?

– Да. Я хочу! Хочу видеть своего ребенка и иметь право быть с ним, а не выпрашивать его у тебя.

– Тогда всё очень просто. Найди способ вернуть мое доверие, пташка. И тогда всё будет хорошо.