Глава 21. Саид

Контроль трещит.

Хватает событий за день, чтобы Ника добила меня.

Счастье девчонки, что у меня хватает собственных источников. Всю информацию принесли. И план сложился в голове, никаких сомнений не было. Пташка заслужила встряску за своё поведение.

Не будь она беременной, отделалась бы похуже.

Но Лютый достал информацию с больницы, записи с камер. Она не заходила в кабинет, не стала избавляться от ребенка. И это пиздец как спасло её. Смело меня облегчением.

Не настолько низко пала. Ничего не сделала. Только обманула, но это уже входит в привычку. На фоне риска аборта – не такая страшная затея. Могу даже простить.

Одну ложь, не все.

А как пыталась сегодня, ловила у кабинета, выпаливала факты. Хотела задобрить, хотя не понимала, что я уже всё решил. Ничего бы не поменялось, пойди она к Эмину или нет.

Нет, блядь, поменялось бы!

И это срывает, плещет кислотой, кости ломает. Больная одержимость. Необходимость поверить, что она не крутила интриги за моей спиной. Не спелась с Эмином.

Нику спасло только то, что велела племяннику убираться. И едва не похерила весь план своим поведением. Ублюдком себя чувствовал, когда отыгрывал сценарий.

Заслужила – такое себе оправдание.

На мне не работало.

Нужно было дожать, так, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Нику ждёт долгое и мучительное наказание. Но вместо этого потащил девчонку в душ, хотя не планировал. Пташка отлично всё ломает, даже не задумываясь.

И ещё пожар, чтоб его! Новые повара, которые нихрена не умеют. Тахир с ними разберётся завтра, проведёт инструктаж. Проеб, а их не должно быть в моем деле.

Только не в этом была проблема. Подымило немного, пережить можно. Но как псих ломанулся на второй этаж, когда понял, что Ника не выходит. Затаилась в комнате, выполняет приказ, когда это ненужно.

Я не планировал умирать, хрен кто сможет меня достать. Эмин чуть больше продвинулся, по всё равно не смог бы. А у пташки прекрасно получилось! Думал, что от сердечного приступа подохну.

Потому что она забилась подальше, не дышала почти. И была такой бледной, что со стеной могла слиться. И не реагировала на мои слова, окончательно потерянная.

И это волновало куда больше её предательства.

А она мне истерику закатывает. Рассказывает, что я не так к ней относился и по-другому нужно. Слушаю, сцепив зубы, но под конец срывает. Подрываюсь с места вслед за Никой. Приближаюсь, пусть скажет это в лицо.

Каким там хером я похож на её сопляка.

Бывший муж, блядь.

Лишнее пятно в биографии, которое легко можно стереть.

– Повтори, - приказываю, оставляя между нами один шаг. – Ну?

Дёргается, когда поднимаю руку. Жмуриться, отшатывается и обхватывает себя руками. В попытке защититься. От меня. Дрожит так, что любой заметит.

Твою мать.

– Посмотри на меня, пташка, - обвожу подбородок, давлю пальцами, запрокидывая голову. – Сколько раз мне нужно повторить, чтобы до тебя дошло?

– Что?

– Я никогда тебя не ударю, пташка. Не сделал этого, когда думал, что ты на аборт потащилась. И впредь этого не сделаю.

– Но сегодня… В это слабо верилось, когда ты… Ты… Как ты мог, Саид?

Как я мог, блядь?

Серпом по сердцу проходится своими всхлипами. Выкручивает так, словно я последний подонок. А она ничего не сделала, чтобы получить подобную плату.

Сплошная невинность.

– Так нельзя, - глотает слова, снова плачет. – Нельзя так, ясно?! Ни пугать, ни вести себя. Ты ведь… Ты тогда действительно ничем не лучше Назара. Просто сильнее. Опаснее.

– Хуже? Договаривай, пташка. Ты уже наговорилась, пару слов ничего не изменят. Что ещё тебя не устраивает?

– А с-смысл?

Заикается, когда провожу по горячим щекам. Стираю влажные дорожки. Гормоны всегда так влияют? До беременности Ника вела себя по-другому. Или не решалась высказать всё, что не устраивало?

Со своими женщинами так себя не ведут.

Мне такого не надо.

Сегодня она отчетливо дала это понять. Не жалела слов и эпитетов, донося, как ей всё не нравилось. Девчонка, которая надеялась на розовую сказку и лепестки роз.

Только я не притворялся и не показывал себя другим. Я меняться не собираюсь. Есть устои, которые давно заведены. Законы, к которым Нике придётся привыкнуть.

– Смысл говорить, если ты не услышишь? Если всё равно не поменяется. И ты… Ты ведь сказал, что я больше не интересую тебя. Значит, и обсуждать нечего. Так?

– Не так. Успокойся.

– Н-не могу. Это… Это адреналин? Или запоздавшая реакция? Я не знаю… Я просто не могу. Я не собиралась плакать. Но…

Шумно втягивает воздух, заходится в рыданиях. Реально не контролирует себя, пытается стереть слёзы и дышать ровно, но всё проваливается. Вдох, а после новая волна плача.

Блядь.

У меня был план на этот разговор. Узнать всё, что хочу. Бросить девчонке крупицы информации. И уйти к себе, успокаиваясь. Остудить собственные эмоции, чтобы пташке не прилетело.

– Всё, угомонись.

Я не лучший утешитель. Притягиваю к себе Нику, обнимая. Нихерена не знаю, как себя вести в таких ситуациях. Но походу, девчонке этого хватает. Не отталкивает меня, сама жмётся.

Второй раз за вечер у меня рубашка оказывается промокшей. В первый раз полез в душ за Никой, теперь девчонка сама старается. Трясется в моих объятиях, дышит обрывисто.

Тяну Нику на диван, усаживаю к себе на колени. Привычная поза, в которой ничего такого нет. И пташка даже не замечает этого, продолжает хвататься за мой пиджак.

– Ненавижу тебя, Хаджиев.

– За языком следи, ещё отхватишь.

– Н-не могу. Прости, - её ресницы щекочут шею, девчонка начинает елозить. Девчонка, плевать, что давно не восемнадцать. – Но это твоя вина. Ты меня довел до срыва.

– А ты мимо проходила со своей ложью? Не делай вид, что ты в белом пальто.

– Мой вопрос. Моя очередь, - блядь, нашла время. Ни капли не утихла, а лезет дальше. – Зачем тебе было это устраивать? При чем Эмин к моим страданиям?

– А то ты не знаешь.

Злость вырывается, щекочет глотку. Заставляю девчонку посмотреть на меня. Сама поднимает тему, которую я не хотел обсуждать. Но теперь пусть не надеяться на простое наказание.

– Не знаю.

– С Эмином что было? Правду, я же узнаю. Пацана поймаю и всё выбью.

– Было? Что? Я же рассказала всё! Я не видела его и…

– Трахалась с ним?

Прямой вопрос, который обрубает обсуждения. Давай, пташка, заканчивай всё. Ещё раз спрошу, ещё раз получу ответ. И пусть Бог наблюдает, как я держу себя в руках.

Не сорваться.

Не тряхнуть девчонку.

Не трахнуть прямо сейчас, наплевав на всё.

Поебать на неё, как же. Могу сколько угодно базарить с другими, самой Нике вешать лапшу. Но себя не обманешь, и от этого хуже всего. Не пристрелишь, чтобы чувства не мешали.

Как ворвалась в жизнь семь лет назад, так всё кувырком.

Ника – сплошной бардак.

А я разгрести не могу.

– Нет! Господи, нет! – давит тонкими пальчиками на мои плечи, заглядывает в глаза. – Этого не было, никогда! Я бы… Я всего с двумя… То есть, после тебя никого не было.

Правильный ответ.

И сейчас готов в него поверить.

Ника прямо доказывает, что нихрена она не играет. Запутавшаяся пташка, которая сбилась с курса. Разбивает мои прежние предположения. То, что могла просто притворяться.

Нет, Ника ведёт себя как дура, сама себя подставляла слишком много раз. Никто, кто хотел бы обставить меня, так не рисковал. Только я сам знал, с кем связывался.

И сейчас поздно винить девчонку за то, что не умеет играть по правилам.

– И Эмин никогда не проявлял интереса. Такого интереса. Он говорил, что хочет помочь. Не больше. У него свои претензии к тебе, но не через меня. Или…

– Без «или». Я уверен, что Эмин ещё сунется не раз. Прибежит спасать тебя, герой чертов. Не знаю, что в голове у пацана, но точно что-то не так щелкнуло. Я практически уверен, что тебе он хочет помочь просто так. По дурости. Под стать тебе, а?

Ника вспыхивает, отворачивается. Только сейчас понимает, что устроилась на моих бедрах. Пытается отодвинуться, но я не пускаю. Вызываю огонёк в глазах и наслаждаюсь им.

Зато она перестала плакать, переключилась. Главное достижение сегодняшнего дня.

И хрен пойми, что в голове у моего племянника. Помимо очевидной жажды власти. Ника ему бы только мешала, а он под неё подстраивался. Рисковал разоблачением, которое и произошло.

Решил рыцарем стать?

Сомневаюсь.

Запал на Нику? Возможно. Но сопляк не стал бы столько ждать, давно бы ринулся в бой. Подкатил ещё в самом начале, а не прятался от неё и отпускал раз за разом.

– Легко винить меня, да?! – поджимает губы, пряча их пухлость. – За то, что я не могу разобраться? Я не дура лишь потому, что не могу с тобой тягаться.

– Я и не говорил так.

– Только намекал. Это как… К пираньям обычную рыбу бросить, а потом удивляться, что у малька нет острых зубов и не может напасть на человека.

– Пираньи не нападают, это миф.

– Ты меня понял!

– Не похоже, что ты в шахматы играла. Не думаешь наперед, не умеешь подстраиваться. Глупишь каждую секунду, Ника. Не моя вина, что ты лажаешь.

– Шахматы это ерунда! Просто сравнить, а попробуй воплотить это! Сколько у тебя скрытых ходов? Сколько пешек, тьфу, людей, о которых я не знаю? Будь это шахматная партия, то я бы победила.

Усмехаюсь, закатываю глаза. Неожиданная вспышка смелости не раздражает. Только забавляет тем, что Ника не понимает очевидного. Ей никогда меня не победить.

Ни сил недостаточно, ни опыта.

Остается лишь ждать, когда пташка признает. Легче отступить и быть со мной, чем продолжать бороться. Мы ведь оба помним, какой она умеет быть. Тихой и податливой, без лишней смелости и подлости.

И как идеально вписывалась в мою жизнь.

– Я лишь пыталась выжить. Простите, что правила вашей игры не знаю.

– Шахматная партия, говоришь?

Бросаю взгляд на доску возле камина. Гоняю мысль, которая уже не раз мелькала. Я хрен знает, что делать с Никой. Отпустить её не получится, уж точно не сейчас.

Держать при себе и ждать, когда снова попытается удрать?

Не лучше.

Постоянно следить, не отпускать, распыляться на то, чтобы удержать радом. Нихрена из этого хорошего не получится. Планировал дать ей время, пока беременна, смирилась бы.

Привыкла.

Но сейчас это уже не кажется хорошей идеей.

А вот игра…

– Уверена, что победишь меня в обычные шахматы? Что готова поставить?

– А что нужно?

– Свободу. Всё просто, пташка. Кто победит, тот и решает, что будет с твоей жизнью. С кем и как ты её проведешь. Рискнешь?