Глава 27. Ника

– Хорошо это хорошо.

Мама, слишком проворно для своих лет, возвращается на кухню. Напевает себе под нос старую песню, довольная новым фактом. А я смотрю, как Саид снимает пальто, и придушить его хочу.

– Ты с ума сошел! – шиплю на него, подлетаю так близко, как могу. Главное, чтобы мама не услышала. – Ты что творишь?

– Тон, Ника, контролируй.

– А ты контролируй, что говоришь. Зачем про внуков…

Обрываюсь, не находя больше слов. Только прижимаю ладонь к животу, будто скрою этим правду. Я ведь не хотела говорить, а Саид всё испортил. Решил по-своему, как всегда.

Всхлипываю, почему-то странной реакцией накрывает. И обидой, такой горькой, что сразу глаза начинают слезиться. Хочется ударить Саида, но вместо этого позволяю себя обнять.

– Ты чего, пташка?

– Не знаю. Я… Не надо было говорить.

Хнычу как маленький ребёнок. И остановиться не могу, и продолжать не хочется. Странная реакция, которой нет объяснения. И стыдно за то, как себя веду. Но Саид терпит, поглаживает по спине, пока не выравнивается дыхание.

Отстраняюсь от него, глухо прощу прощения за эту сцену. Не понимаю, что на меня нашло. Просто разом навалилось, как это было тогда, в клубе. А после дома.

Истерикой накрывает.

– Всё нормально, - усмехается, нежно поглаживает мою щеку. – Лучше?

– Угу. Пойдём, пока мама не вышла сама.

Вздыхаю, потому что мама совсем не скучала. Всего несколько минут, а успела накрыть стол. Сделать бутерброды, крепкий чай заварить для Саида, печенье найти на верхней полке.

И как с ней спорить? Она привыкла всё сделать сама, ни от кого не ждать помощи. Даже когда я всё время была рядом, не давала облегчить ей жизнь. Столько лет меня одна тянула, а теперь отвыкнуть не может.

– Спасибо, - Саид меняется, играет свою роль. Вежливо кивает, усаживаясь. – Не нужна помощь?

– Нет-нет, Сашенька, сиди. Всё хорошо.

– Кран больше не течет?

– Ой, нет, как ты починил…

Мама поглядывает на меня, хотя благодарит мужчину. Расхваливает напоказ, какой он мастер на все руки и как справляется с хозяйством. Хотя мне сложно представить, как Саид сам что-то чинил. Казалось, что у него для всего есть другие люди.

– И друга своего поблагодари, Саш. Совсем не обязательно так много делать для меня. Ты лучше…

– Друга? – я шепотом отвечаю про Лютого. – А, ему несложно.

Тут бы я поспорила, сколько раз уже Лютый ворчал, что он не нянька и не курьер, чтобы разгребать всё после Саида. Только вопрос времени, когда у мужчины лопнет терпенье.

Убираю тесто и начинку в холодильник, а после усаживаюсь рядом с Саидом. Тот моментом опускает ладонь на моё бедро, поглаживает. А я задыхаюсь от того, как в комнате стало жарко.

Резко, словно кто-то отопление включил на полную.

Радуюсь, что из-за стола маме не видно, что происходит. Невинное касание, а у меня сразу начинает кожа краснеть. Покалывает, горит. Словно в предвкушении, что будет дальше.

– Ну и? – мама упирает руки в боки, губы поджимает. – Когда ты собиралась матери рассказать? Скрываешь всё постоянно. Я знаю, взрослая уже, но можно было и сообщить.

– Мамуль, это… Са… Саша о будущем говорил.

– Ой ли?

– Наверное? Мам.

Я сдаюсь, роняю голову на плечо Саида. И едва толкаю мужчину в бок, заставляя самого объяснять. Он ведь начал тему, пусть теперь сам выкручивается. Я ведь обещала ему больше не лгать.

А у мамы оханье и вопросы на каждую фразу мужчины. Ведь мы должны быть знакомы всего ничего. Не до отношений даже, а уже дети появились. И Саид пытается стойко пройти этот допрос.

Улыбаюсь широко-широко, наслаждаюсь мучениями мужчины. Кажется, ему намного проще с криминальными авторитетами договариваться, чем с моей мамой разговаривать.

Неужели Саид никогда не знакомился с родителями девушек? Не проходил такое избитое испытание. Ведь всегда нужно одно и то же: пообещать заботиться и не обижать, выразить серьезные намерение…

Только судя по тому, как ведёт себя мужчина, для него это впервые.

И у меня в носу щекочет, глаза раздражает. Какой-то необъяснимой гордостью и самодовольством. Слепящей радостью, что только со мной Саид такое делает.

Идиотка.

Но ничего не могу с собой поделать.

Эти чувства сильнее меня. Как бурьян, от которого не избавиться. Вырвал на время, а они снова прорастают. Больше, чем в прошлый раз. Крепче пускают корни.

И обвивают грудную клетку, все органы оплетают. Сдавливают так, что дышать сложно. А я продолжаю радоваться, позволяя этим чувствам сильнее растечься по телу.

– У меня самые серьезные намерения, - обещает клятвенно, а пальцами задевает край моих джинсов. – Сделаю так, что ваша дочь от меня не уйдёт. Не захочет уходить.

Поправляется последними словами, смягчает сказанное. Только я слышу подвох, скрытую угрозу, которая только мне предназначалась. И мужчина прав. Если не смогу выиграть, то останусь с ним.

Навсегда.

И больше нет той уверенности, что когда-то Саид наиграется. Отпустит меня, променяет на другую. Почему-то с каждым днём все сильнее ощущение, что мне от Хаджиева не сбежать.

– Как твои дела в целом, Саш? Всё так же управляешь фирмой по ремонту.

– А куда я денусь?

– Ну не знаю… Никуля вот думает, что ты строительный бизнес имеешь. А до этого была охрана.

У меня вся кровь отливает, вместе с сердцем устремляется вниз. Перевожу взгляд с мамы на Саида, не зная, как можно оправдаться. Я не запоминала, что там Хаджиев врал. И мужчина тоже!

Господи.

– У Саши много проектов, - выкручиваюсь, смотрю с надеждой, что мама поверит. – Он ещё розничной торговлей занимается, логистикой, - и последнее это правда. Контрабанда это ведь тоже перевозки? – Всего и не упомнить.

– А… Ох, ясно.

Мама кивает, на её лице появляются новые морщинки. Она почти смогла докопаться до правды, а теперь рассеяно кивает. Не получает подтверждения своих догадкам, и быстро забывает.

Мне не нравится её обманывать, всё царапает изнутри. Заставляет почувствовать себя дрянью. Но я не могу, просто не получается рассказать о том, что происходит. Пусть будет в святом неведении.

Остаток вечера проходит спокойно. Мама болтает о соседях и том, как поднялись цены на гречку. Слушаю её без остановки, погружаюсь в забытую атмосферу уюта и спокойствия.

– Ты когда ещё приедешь, Никусь? – мама смотрит, как мы собираемся, прикладывает ладонь к груди. – Скоро?

– Да, скоро, мамуль.

Не зависимо от того, кто выиграет – всё ведь будет решено. У меня появится свобода, и никто не будет решать, когда мне приезжать к маме и что делать. А даже если вдруг Саид выиграет… То мне больше не кажется, что он всю жизнь взаперти продержит. Можно будет договориться.

И мама больше не будет ждать меня раз в вечность.

– Саш, ты мою девочку не обижай…

– Естественно, Екатерина Анатолиевна, не обижу.

В душе хмыкаю на это заявление, но продолжаю улыбаться, пока мы не выходим на лестничную площадку. Скулы уже болят, не привыкла к такому. Мнусь на месте, пока старый лифт медленно едет к нам.

– Не обидишь, да?

Жалею о вопросе сразу, как задала. Потому что Саид вдруг тянет меня за собой, на лестницу. Прижимает к стене так, чтобы никто из соседей не увидел в глазок.

Не подсмотрел за тем, что происходит.

– Хаджиев! – вздрагиваю, когда мужчина ловко расправляется с пуговицами на моем пальто. – Что ты делаешь?

– Не обижаю, очевидно.

– Холодно.

Жалуюсь, но Саида это не останавливает. Запускает ладонь под мою блузку, касается живота. Проводит ледяными пальцами по коже, наслаждается моей реакцией.

– Саид… Кто-то увидит или услышит.

– Здесь темно, пташка. А ты тихой будь.

– Я не хочу! Ты с ума сошел… Я не буду… Здесь! Холодно, грязно…

– Не будешь что?

– Спать с тобой.

– А кто тебе это предлагал?

Саид разбивает всю мою уверенность одним вопросом. Моргаю, не понимая, что мужчина творит. А он лишь продолжает прижимать ладонь к моему животу. И нагло улыбаться.

Ласкает кожу нежно, вызывая мурашки. Вихрь закручивается возле сердца, разрастается. Превращается в настоящий ураган, который затягивает внутрь.

А Саид не спешит помочь мне.

– Что ты тогда делаешь? Что хочешь?

– Ты сама так всё время делаешь, - кивает на руку, чуть надавливает. – А мне нельзя? Ребёнок общий.

– Он ещё маленький, ничего не чувствует. И я сквозь одежду.

– Твоё опущение.

Наглый и невыносимый.

Хватаю губами воздух, пытаясь найти причину, чтобы Саид отпустил. Это ведь совсем не объяснение! Подумаешь, иногда прижимаю ладонь к животу, когда думаю о беременности.

Но когда так делает Хаджиев, ощущается совсем по-другому. Намного нужнее, правильнее. Острым сожалением колет, что мужчина не делал так раньше.

– Не хмурься, пташка, я просто соскучился.

У меня все слова ещё в голове взрываются. Ярким пламенем сгорают от такого признания. Саид никогда не говорил мне такого, а сейчас…

Люди не могу поменяться за секунду, изменить все свои привычки. И поведение мужчины вызывает тревогу. Это затишье перед бурей. Секунда перед тем, как всё превратится в хаос и разруху.

И я со страхом жду этого мгновенья.

Но Хаджиев мешает мне думать. Уничтожает всё одним проверенным способом. Он наклоняется, сминает мои губы жадным поцелуем. Не оставляет ни капли власти, всю себе забирает.

Это больше похоже на мужчину. Его жесткие касания, как сжимает мои ягодицы. Как вдавливает своим весом в стену, ведёт ладонью выше, к груди. Превращает меня в дрожащее нечто.

Наполненное жаром и страстью.

Кончики пальцев немеют от желания, лёгкие наполняются жидким ядом. Вдыхаю аромат мужчины, и медленно растворяюсь. Завожусь, отвечаю на касания Саида.

Его щетина раздражает кожу, а вместе с этим – приятный трепет. Бабочки в животе беснуются, сходят с ума. И я за компанию. Тянусь к мужчине, запускаю пальцы в его темные волосы. Совсем короткие, не ухватится.

В меня упирается стояк мужчины. И то, как он быстро заводится, пьянит. Окрыляет, доза смелости по венам. Потому что я подаюсь вперед, намеренно задеваю его бедра.

И ловлю рычание, перемешанное с грудным стоном.

– Твой отпуск закончился, - угроза, которой я не боюсь. – Домой.

– Но…

– Трахать здесь я тебя не буду. Домой, Ника, без разговоров. Или возьму прямо в машине.

– Ты с охраной ездишь. Я поняла.

Пищу, едва мужчина смотрит на меня. Не сомневаюсь, что он выполнит обещание. Разгонит всех людей, затащит меня в салон и возьмет, без промедления.

– Нарвалась ты, пташка. Ночью с тебя не слезу.

А я молчу о том, как у меня ноги подгибаются от этого обещания.