Эпилог. Ника

– Саид…

У меня до сих пор в ушах звон. Не могу поверить, что Эмин действительно выстрелил. Я была уверена… Мне казалось, что он… Ошиблась. Проиграла.

Я знала, что Эмин не сделает мне больно.

Но у него получился самый сокрушительный дар.

– Пташка, перестань, - мужчина устало вздыхает, когда я тяну футболку наверх. – Если хочешь поприставать, то вперёд. Быстрый перепих?

– Хаджиев! В тебя стреляли!

– Из пневмата. Пацан даже настоящие пули не рискнул использовать. Синяк будет, ничего страшного.

– У тебя могут быть сломаны ребра, надо было в больницу…

Но у меня не было сил спорить. Показалось, что вся жизнь закончилась. Когда Эмин выстрелил, а Саид согнулся – я у меня сердце остановилось. Перестало биться до тех пор, пока я не убедилась, что с мужчиной всё хорошо.

Искала кровь, пулевое отверстие. А Саид беспечно отмахнулся, что даже не болит. Эмин не использовал настоящее оружие, больше ничего не сказал. Молча уехал.

Псих.

И такой же псих лежит на кровати, закинув руку за голову. И на меня рычит за то, что я переживаю. Хотя не должна! Вообще ничего не должна, между прочим.

– Всё нормально, пташка. Это тебе успокоиться надо. Нервничать вредно.

– Так, может, сделаешь что-то?! Например, не будешь выходить к чертовому Эмину с пистолетом? Чем ты думал?!

Я держалась, всю дорогу домой молчала. Сжимала ладонь Саида, проверяла пульс. И не отрывала взгляда от бока, куда прилетела пуля. Вдруг кровь пойдет?

Но сейчас моя доброта заканчивает.

– Черт, пташка, - мужчина перехватывает мои ладони, я падаю на него. Мужчина стонет от боли, потому что мой локоть прилетает прямо в синяк. – Ты сегодня разошлась. Испугалась, девочка моя?

– Ни капли. Умрешь и мне играть не придется. Вообще не… Не… Испугалась.

Киваю, позволяя Саиду себя утешить. Он крепко прижимает к себе, гладить меня по волосам. Даже не жалуется, что прижимается ко мне раненной стороной.

Хрипло дышу, не представляя, чтобы делала. Я ко всему была готова, но к этому… Так резко, быстро. Непонятно. У под ребрами меня страх копошится, что Эмин ещё вернется.

Перебираюсь через Саида, чтобы было удобнее. И не бояться задеть его бок. Забрасываю ногу на бедро мужчины, запускаю ладони под белую футболку. И Хаджиев даже взглядом не останавливает меня.

Дает полную свободу действий. Не против, что я копошусь и не могу устроиться. У меня адреналин плещется, бьет в крови. Кажется, что ещё вечность не смогу уснуть.

– Всё, пташка, выдыхай. Такая смелая девочка. Мы с тобой ещё завтра это обсудим, потому что в следующий раз ты отхватишь.

– За что? – обиженно запрокидываю голову, ловлю взгляд Саида. – Я ничего плохого не сделала.

– Вышла из машины, - перечисляет, а я понимаю, что список будет длинным. И за каждый пункт Хаджиев с меня спросит. – Ослушалась приказа. Нашла чертов пистолет и размахивала им. И, твою мать, встала перед Эмином, на пути пули. Ты головой не думаешь вообще? Хоть раз, Ника! Блядский единственный раз, чтобы мозгами пораскинуть. А если бы он тебя задел? Если бы был нормальный пистолет? Чтобы я делал, если бы потерял тебя?

– Саид!

Бурчу, когда мужчина давит пальцами на мой лоб. Словно пытается втолковать, донести его мотивы. И я понимаю, что была настоящей истеричкой. Но мужчины не лучше себя вели.

– Да, конечно, лучше просто выйти к Эмину, - глажу пальцами горячую кожу, обвожу область синяка. – А если бы он тебя пристрелил бы? Как я бы...

– Я знал, что он не станет убивать. Выстрелит? Может, даже на обычные пули рассчитывал. Но у Эмина не поднялась бы рука.

– Откуда такая уверенность?

– Ты ведь видела, как он сомневался? Не стрелял, без разговоров, а резину тянул. Уверен, что с Тахиром он не раздумывал. В этом и отличие: хочешь или нет. Эмин хотел отомстить, а при этом не собирался идти против семьи. Сложный выбор.

– Ты… Ты правда предлагал сестре уехать?

– Да. Она решила, что не стоит. Пришлось бы без Эмина уезжать, она на это не пошла.

– А почему без него?

– Дед и дядя занимались его воспитание, с ними жил. Просто так похитить и ребенка, и Нуру было сложно. И она не стала рисковать. Сама выбор сделала.

– Но разве ты не жалел, что она умерла? Из-за такого брака, мужа, который…

– Именно поэтому её муж долго не прожил. Я к нему после похорон добрался.

Приоткрываю губы, а после поджимаю их. У меня даже осуждения внутри нет, только несколько примеров. Не видит ли он зависимости. Не хочет ли извиниться?

Может, закончит игру досрочно?

Потому что мне с моим преследователем повезло. Не идеально, только времени утекло, всё поменялось. Но Саид в рамках себя держал, а вот муж его сестры…

– Ты знаешь, куда Эмин поехал?

– Не беспокойся, скоро он не вернется. Повзрослеет ещё немного, осознает, и вернется в семью.

– И ты его примешь? Он в тебя стрелял!

– Я в него тоже, выстрелю, пташка. Обещаю. Но все ошибки могут сделать. Если бы он меня грохнул или тебя обидел, то уже бы в гробу лежал. А так… Можно обсудить.

– Но…

– Напомни мне, сколько лет Ада пыталась грохнуть моего брата?

– Это совсем другое дело!

– Да? Найди мне разницу.

Единственное, что приходит на ум – Ада не была семьей Халида. Выследила его, хотела отомстить за семью, разбиралась с этим долго, пока они не сошлись.

Но так даже хуже. Халид смог чужую девчонку простить и принять. Ада незнакомого мужчину передумала убивать, заглушила свою месть и жажду крови. Сошлась парочка.

Если Саид решение принял, то переубедить его не получится. Только не в этом. Если вдруг наш ребёнок ошибку совершит – я хочу, чтобы его тоже простили. Дали второй шанс.

А вот заслужил Эмин этот шанс – уже не мне решать.

– Ада… - тяну, а Саид посмеивается. – Она девушка! Вот. Ей можно.

– Ты этим руководствовалась, когда предавала меня? Что девчонка и ничего не будет?

– Я не…

– Предавала, пташка. Это было. Для меня – было.

– И что теперь? Доверять не будешь? Или всю жизнь попрекать?

– Всю жизнь? Ты так долго собралась со мной быть?

Обиженно бурчу, стараясь из себя какой-то ответ выдавить. Я говорю об одном, а мужчина сразу поворачивает в нужное русло. И все слова заканчиваются, разлетаются.

Кажется, я сегодня слишком много наговорила.

Мне казалось, что я потеряю Саида. Паника топила, сердце так болело, что дышать не могла. Не могла представить, что всё может обернуться именно так.

Я ведь этого хотела! Чтобы Хаджиевы разбирались между собой, а я бы тихонько сбежала. А они и разбирались, а у меня болело всё. Тянуло горечью, что разберутся окончательно.

– Ответа не слышу, пташка.

– А его нет. Если… Если ты выиграешь, то буду. Всю жизнь буду.

Почему-то Саид не улыбается, наоборот, подбирается весь. Мне казалось, что он, наоборот, начнёт рассказывать, как обыграет меня. И я спокойно пожертвую всеми фигурками.

Но Хаджиев не делает. Вместо этого мужчина звонит охране. Морщится, садясь на кровати. Уверена, что рёбра у него болят, но Саид терпеливо молчит. Велит своим людям принести шахматы.

– Зачем? Ты устал и…

– Сыграем, Ника. До победного. Никаких больше лимитов. Ты ведь хотела всё быстро закончить. А потом посмотрим, что будет.

– Посмотрим?

Саиду надоело, что я постоянно прикрываюсь шахматами? Но так намного проще. Чем признаваться в собственной слабости. Что я окончательно потеряла рассудок.

Молча жду, когда принесут доску, поставят рядом с кровати. Не поднимаю взгляду, кажется, что каждый прочитает всё, что на душе. Насколько я этим недовольно.

Но Хаджиев решил…

И ладно.

Делаю ход, не думая. Я бы с большим удовольствием сейчас завалилась спать. Во мне всё борется. Разум и сердце, не могут определиться. Я могу выиграть и остаться!

И как признаться в том, что Саид прав.

Тогда проиграть. Когда мужчина забирает мои фигуры, я даже не расстраиваюсь. Специально подставляю всё так, чтобы разрушить собственную оборону.

Но если не получится? Если…

Вздыхаю, недовольно поджимаю губы. Злюсь на Хаджиева потому, что он так глупо подставил свою ладью. Я заберу, а там потом и коня и… А если не заберу – то он сразу всё поймёт.

Я хочу проиграть!

Но собираюсь сделать это с достоинством.

– Слабо, пташка. Ты устала? – усмехается легко, прижимает ладонь к боку. – А то не справляешься.

– Ты тоже. Может, завтра…

– Нет. Сегодня всё закончим, Ника. Без вариантов.

Сдуваю короткие пряди с лица, недовольно вздыхаю. Саид настолько занят другими мыслями, что сам не следит за игрой. Подставляется! Раз за разом. И это выводит меня из себя.

Гад!

Он… Почему он хоть раз не может что-то сделать так, как мне нужно? Каждый раз, я что-то решает, а Хаджиев это разрушает. Заставляет признаваться в собственной слабости.

Саид сегодня вырвал признание из груди, что я не могу без него. Что он нужен мне, пусть разговор был только о постели. Но ведь я понимаю, что дело не только в этом.

А теперь подбивает, чтобы я открыто сказала, что хочу остаться.

Двигаю короля так, чтобы в два хода его потерять. Саиду даже делать ничего не нужно, просто забирать фигуры, которые так и просятся. А он забирает не ту!

– Что не так, пташка? – спрашивает, когда я едва не сношу доску. – Ты, кажется, выигрываешь. А нервничаешь так.

– А ты проигрываешь! Да с такой игрой невозможно короля отдать. А ты…

– Не понял, Ника. Ты подставиться пытаешься?

– Да! Но видимо переоценила твои способности и…

Вскрикиваю, когда Саид опрокидывает меня на спину. Шахматная доска с грохотом падает на пол, фигурки разлетаются. А я оказываюсь придавленной мужчиной, которой довольно улыбается.

Тянет воротник моего свитера, ведёт пальцами по шее. Надавливает на подбородок, пытается словить мой взгляд. И тянется за поцелуем, а я пытаюсь увернуться.

– Нет, - упираюсь ладонями, отталкиваю. – Пусти. Я сейчас закончу и выиграю. И…

– Пташка, что за психи?

– Не знаю.

Просто день был ужасно сложным. Меня всю трясёт, а слёзы льются градом. Обнимаю мужчину за шею, не отпускаю от себя. Дрожью бьет от того, как он зажимает мои ноги своими коленями. Сдерживает, обхватом зажимает.

Так, чтобы я никуда деться не могла.

– Я не знаю, - повторяю, стараясь отогнать истерику. – Я испугалась. И я злюсь. И…

– И хочешь со мной остаться. Сама.

– А ты… Ты, Хаджиев, мудак. Разве так сложно было выиграть? – меня несёт, слова срываются с языка сами. Душа нараспашку, смотри, Саид. Наслаждайся. – Или… Или тебе больше это не интересно?

– Херню не неси.

– Тогда почему ты… Если ты наигрался, то сказал бы и всё. А не… Саид!

Возмущаюсь, потому что мужчина тянет мой свитер. Раздевает, отбрасывает подальше. Губами припадает к моей груди, выбивая все претензии. Мужчина сжимает сосок сквозь ткань, кусает.

И я не помню, что мне было не так.

– Похоже, пташка, что я наигрался? – толкается в меня бедрами, упирается стояком. – Похоже на то, Ника?

– Нет.

– Так какого черта ты мне предъявы кидаешь? Так сложно признаться, что уходить не хочешь? – вроде и злой, но улыбка широкая. Как у мартовского кота, который вышел на охоту. – Хочешь ведь? Скажи это, пташка. Признайся мне. Ты ведь хотела проиграть. Сделай это честно.

– Я не… Не хочу.

– Что? – медленно расстёгивает молнию моих джинсов, запускает пальцы под них. – Что не хочешь?

– Бегать больше не хочу. С тобой… хочу.

– Вот и отлично, - целует выемку на груди, спускается поцелуями ниже. Проводит языком по подрагивающему животу, заставляя со свистом втянуть воздух. – Теперь ты от меня никуда не денешься, пташка. Я давал шанс, но ты не воспользовалась. Всегда моей будешь.

– Почему?

Я хочу это услышать.

Признание за признание.

Мне важно знать, что это не просто похоть. Не его желание, потому что раззадорила. Я нуждаюсь в этих словах, пусть Саид закрытый и не говорит о чувствах.

Но пусть…

Пожалуйста.

– Я не говорю о таком, Ника.

– Но ты…

– Что?

– Ты любишь меня?

Выдыхаю вопрос, а всё внутри сжимается в ожидании.

– У меня других вариантов никогда и не было, пташка. У тебя тоже, - припечатывает, раздевая меня. Освобождает от одежды и внутренних оков. – Моя.

– Я…

– Моя, - давит пальцами на лоно, заставляя захлёбываться стонами. Наслаждением, которое пожаром разгорается. – Скажи это.

– Твоя, Саид, твоя.