Глава 8. Ника

Адам.

Я часто моргаю, хочется протереть глаза и проверить, не подводит ли меня зрении. Саид же не мог… Ну конечно он мог! Самодовольно усмехается теперь, наблюдает за моей реакции.

А я ничего не могу сказать, только рассматриваю мальчишку. Изменился, будто несколько лет не виделись. Вытянулся, волосы чуть отросли и потемнели. Только всё так же смотрит волком на всех, кто в комнате.

Мне хочется броситься к ребенку, прижать к себе. Быстро-быстро успокоить и сделать так, чтобы Саид никогда к нему не приближался. Не пугал своей военной стойкой.

Но Адам особенный мальчик, нельзя его пугать. Поэтому подбираюсь медленно, шаг за шагом, приветливо улыбаясь. Чтобы вспомнил меня, не плакал из-за страха.

– Привет.

Машу ладонью, а сердце внутри чечетку выплясывает. Удар за ударом, без передышек. Оглушает, сворачивает нервы. Поджигает всё одной простой мыслью.

Адам здесь.

Саид привез его. Зачем? Контролировать меня, угрожать? Оба варианта, скорее всего. Нашел идеальный вариант, как пресечь все попытки сбежать. Ведь теперь я никуда не денусь.

Когда-то мужчина говорил, что никогда не стал бы трогать мою маму, чтобы вернуть или найти меня. Благородно, почти что. Но ведь за Адама он ничего не обещал.

И теперь я в ловушке.

– Привет, - мальчишка не смотрит мне в глаза, разглядывает пол. – Тебя не было. Ты меня бросила.

– Нет. Нет, конечно, нет. Мне нужно было уехать, но теперь ты здесь… И всё хорошо. Ты не устал?

– Хм, - Адам хмурится, а после качает головой. – Я спал и ел. Я молодец?

– Молодец.

Вся ситуация пропитана неловкостью и какой-то… несуразицей. Не могу поверить, что мужчина действительно пошел на это. Притащил ребенка из другой страны. И что мне теперь делать?

Как справиться со всем?

Черт. Как оградить Адама от полной разрухи, которая происходит вокруг?

– Ты тут, - мальчишка серьезно кивает, а после прижимается ко мне. – Ты снова тут. Мы будем играть?

– Чуть позже.

– Я хочу сейчас. Я не устал!

– Я устала.

– Но… Ладно.

Адам удивительно быстро соглашается. Не знаю, изменилось что-то за эти пару недель или он чувствует моё состояние, но я очень благодарна мальчишке за то, что он соглашается и не спорить.

Я никогда не могла точно предсказать поведение Адама. Слишком сложный ребенок, со своим необычным поведением. А у меня не было опыты работы с такими детьми, только с этим мальчиком. Покорил меня с первого взгляда, заставил задержаться в городе дольше.

Через что я и попалась Саиду.

– Адам, нам пора, - женщина, которую я раньше не замечала, пытается взять мальчика за руку. – Пошли.

– Нет! Я не уйду от Ники. Мы должны играть и пить чай.

– Иди, - прошу, видя, что Саид начинает злиться. Хмурится сильнее, желваки проступают на его висках. – Мы скоро увидимся.

– Нет! Ты снова уйдешь.

– Не уйду. Обещаю. Иди с… ней, а потом мы вместе попьем чай и сыграем в шахматы, хорошо?

Малыш неуверенно кивает, прижимает к себе мягкую игрушку. Выглядит потерянным, когда его уводят. И у меня душа разрывается от этого. От страха, что будет только хуже. Адаму нужно особое отношение, а не незнакомка, которая таскает его по доме.

Обхватываю себя руками, стараясь успокоиться. Дрожь проноситься по телу, сковывает. Не могу посмотреть на Саида, страшно прочитать на его лице приговор.

Но мужчина молчит, делая только хуже. В голове миллион разговоров, каждый жесток и сложный. Я сразу знаю, что проиграю всё. Хаджиев нашел идеальное оружие против меня.

– Что ты хочешь? – выдыхаю в итоге, сглатываю вязкую слюну. – Чего ты хочешь, Саид?

– Решила торговаться? С чего бы?

– Ты знаешь! Ты прекрасно знал, что я начну, как только увижу Адама! Поэтому просто скажи, что тебе нужно? Я сделаю, только не трогай ребенка и не причиняй ему боль. Я… Я сделаю.

Клетка захлопывается.

Саид в очередной раз выигрывает.

Я жду смеха или незамедлительных требований. Но Хаджиев молчит. Внимательно рассматривает меня, черты его лица становятся ещё более острыми. Сплошной гнев, который так легко читается на его лице.

Или это я так изучила мужчину, что знаю его эмоции? Как едва подрагивает верхняя губа, лишь уголок. И я уже понимаю, что ничего хорошего меня не ждет.

– Чего ты хочешь, Саид?

– Ты не шутишь, - мужчина усмехается, а словно лезвием ведет по ребрам. Зловещий звук, не хороший. – Интересно, Ника, кем ты меня считаешь?

– Я… Тобой? О чём ты?

– Ты действительно считаешь, что я могу причинить боль ребенку? Сколько ему там, пять? Шесть? И что в твоей голове? Я просто запру его в подвале и буду пытать? Просвети меня, пташка, каким чудовищем ты меня видишь?

– А ты – нет? Ты приставил пистолет к моей голове! Зная, что я беременна. Ты угрожал мне!

Я хотела бы быть смелой. Достаточно, чтобы открыто высказать мужчине всё, что меня злит и раздражает. Или сохранить нейтральный тон, пусть не надеется, что смог задеть.

Но на деле я звучу обижено, голос подрагивает от разочарований. Он наставил на меня оружие! Так, словно это в порядке вещей, словно со мной можно так поступать. Таскать за собой, грубить, а после позволять всяким сидеть на его коленях?

Стискиваю зубы, выдыхаю. Это уже лишнее. То, что Саид был с другой, не должно меня трогать, не имеет значения. Пусть катиться к своим девкам, только меня отпустит.

– Я не трогаю детей, Ника, - чеканит, словно я нанесла ему смертельное оскорбление. – Никогда так не поступал и не планирую впредь.

– И Адам оказался здесь случайно? Не как предмет шантажа?

– Максимум, что я сделаю, отправлю пацана подальше.

– Так нельзя! Он ведь ребенок, он привязывается к людям. И у него свои особенности, ему нужна стабильность.

– Именно поэтому ты, пташка, будешь вести себя прилично, - делаю шаг назад, когда Саид приближается. Медленно, словно в клетку загоняя. Наслаждается моментом, растягивает его. – Будь хорошей девочкой и не создавай проблем. И тогда Адам будет здесь, с тобой.

– А если я сделаю что-то не так?

– Адам уедет, больше ты его не увидишь.

Саид не говорит, а бьет словами. Знает, как причинить мне боль, как заставить молча кивать. Одно дело отвечать только за себя, а совсем другое – за маленького мальчика, который ни в чем не виноват.

Отъезд Адама это не страшно, но я ведь не буду знать, что с ним! Когда мы покидали Польшу, я знала, что Саид сдержит слово. Найдет ему хорошую семью, устроит так, чтобы мальчик ни в чем не нуждался. Родители Адама были пьяницами, там не до воспитания ребенка. Мне было достаточно того, что с ним всё хорошо.

Но теперь…

Знать, что есть возможность удержать его, позаботиться. И упустить этот шанс? Нет, ни за что. Я глаз с него не спущу, если мне разрешат. Тем более, что переезд это сложно для Адама, нельзя его снова травмировать.

– И что дальше? Что мне нужно делать? – спрашиваю, облизываю пересохшие губы. Мне кажется, что меня всю иссушило. Саид умеет все чувства выкачивать, оставляя лишь безнадегу. – Так сложно меня не мучать неизвестностью?

– Ты-то меня сразу в известность поставила, да? Как сбежала, так сразу смс отправила, а я, дурак, не увидел.

Голос Саида сочится ядом, выбивая почву из-под ног. Я не могу вспомнить, когда слышала от него сарказм и издевку. Не его стиль, совсем не его. И это настолько ошеломляет, что в голове ни одного слова для ответа.

Пустота.

Сжимаюсь, обхватываю себя за плечи, пока мужчина приближается. Выкачивает воздух из комнаты, давит своей энергетикой, силой. Желание бежать раздирает изнутри.

– Для начала, пташка, мы поговорим.

– О чём.

– О твоем побеге, беременности. А ещё поговорим об Эмине. У меня накопилось много вопросов касаемо моего племянника.

– Об Эмине?

Переспрашиваю, словно мозги совсем отключились. Саид не знает ведь, что парень жив. Не знает? Или… Нет, если бы Хаджиев узнал, то сейчас не допрашивал меня.

Я не могу просто так признаться мужчине и всё рассказать. Я обещала, слово дала Эмину, что ничего и никому не расскажу. Пусть, моё слово значит меньше, чем у этих мужчин, но это важно для меня.

Одна простая просьба за оплату всей помощи от мужчины. Неважно, зачем именно, но Эмин помогал мне. Столько лет финансировал мой побег, предупреждал об опасности, находил новые страны, где можно спрятаться. Я обязана ему, а поэтому не смогу рассказать эту тайну.

Идиотка.

Знаю, что делаю хуже себе, но продолжаю молчать. Это единственное, что у меня осталось. Возможность промолчать и сохранить чужой секрет.

– Именно о нем, - Саид останавливается в сантиметре от меня, но не касается. Заставляет умирать от ожидания, когда именно это произойдет. – Он ведь тебе уже помогал бежать от меня.

– Да. Но… Потом ты сказал, что Эмин умер. И мы решили, что это был кто-то другой, - я словно танцую на минном поле. Жду, в какую секунду скажу что-то не так и прогремит взрыв. – Так ведь?

– Именно, решили. Но история повторилась, а я такое не люблю. Поэтому жду всей правды, пташка. До того, как я решу её вытаскивать любыми способами. Не испытывай мою симпатию к тебе. В какой-то момент она иссякнет. И ты станешь просто проблемой.

– И что ты будешь делать тогда?

Выдыхаю вопрос, а сама превращаюсь в натянутую струну. Мышцы напряжены, всё звенит от волнения. Смотрю на мужчину, пытаюсь прочитать на его лице ответы.

Надежду ищу, что тогда всё закончится легко. Он выставит меня за ворота, забудет о моем существовании. И тогда я смогу начать жизнь заново, попытаюсь выстроить всё так, как мечтала.

Без вечной клетки вокруг.

Только вряд ли Хаджиевы закрывают глаза на проблемы. Нет, такие как Саид, решают всё радикальным способом. Избавляются от всех, кто доставляет хлопот.

Сглатываю, когда думаю об этом. Что эти руки, которыми мужчина раньше ласкал меня, могут причинить мне боль. Свернуть шею, силы у Саида точно хватит.

– Тебе не понравится моё решение, - он словно наслаждается моим состоянием. – Это ясно?

– Да. Я не… Я не стану проблемой. Отвечу на все вопросы, но ты ведь понимаешь, я знаю не так много…

– Ты знаешь достаточно. Вот как мы поступим. Я задаю вопросы – ты отвечаешь. Имей ввиду, что часть истории я уже знаю. И если уличу тебя во лжи, то последствия тебе не понравятся.

– Я поняла.

Хотя нет, не понимаю. Самого Саида не понимаю. Раньше всё было совсем по-другому. Он был более одержим мной, меньше задавал вопросов. Неужели мой побег так повлиял? Мужчина никогда не был излишне нежным, не притворялся принцем из сказок. Но сейчас…

Сейчас я не чувствую себя девушкой, которую пытаются заполучить. Скорее враг, с которым ещё не знают, как поступить. Сразу убрать или прежде допроссить.

И виновата в этом только я.

Я надеялась сбежать, но не смогла.

Я соврала Саиду, несколько раз. И даже если сейчас признаюсь, сказанного не забыть. Мужчина не простит. Я сама себя загнала в ловушку, а теперь не знаю, как выбраться.

– Кто тебе помогал?

– Не знаю. Я…

Крик вырывается из груди, когда Саид делает рывок ко мне. Сжимает мою шею сзади, сдавливает ладонью. Так, чтобы увернуться не могла. Мужчина тянет на себя, не оставляя пространства.

Запах табака окутывает, глаза, горящие гневом, обжигают. Кожа покрывается мурашками, словно иголками истыкана. Кажется, что Саид даже не дышит. Весь из злости состоит.

И злится мужчина на меня.

– Неправильный ответ, пташка. Я знаю, что Эмин жив.