ГЛАВА 24. Кто ты?

ГЛАВА 24. Кто ты?

Максим давил на педаль газа, дворники работали без остановки, размазывая капли по лобовому стеклу. Взгляд метался между дорогой и навигатором, указывающим путь к ближайшей больнице.

Ася... Скоро я тебя довезу. Держись.

В голове снова и снова прокручивалось то, что случилось десять минут назад.

Он остановился у забора старого склада. Место почти не изменилось за этот год — тот же накренившийся забор, те же редкие фонари вдоль дороги, часть которых так и не горела. Максим помнил это здание слишком хорошо — пару раз они теряли здесь товар из-за вечно прорывавших труб, а руководство склада каждый раз упрямо отказывалось признавать вину и хоть что-то компенсировать.

Выйдя из машины, он огляделся. Нигде не горел свет — ни одного освещённого окна, ни единого движения за стеклом. Судя по всему, склад был закрыт: будь внутри хоть кто-то, свет пробивался бы наружу.

Взгляд зацепился за будку охранника, и Максим удивился, увидев её пустой: внутри всё ещё оставались чьи-то личные вещи — кружка, куртка на спинке стула, — а самого охранника не было.

Максим прошёл на территорию, оглядываясь в поисках хоть какого-то следа Аси или Оли. Обходить здание целиком смысла не было — склад слишком большой, а сам он стоял у центрального входа, самого очевидного места, куда могла зайти Оля. Огляделся по сторонам — и, прежде чем дёрнуть дверь, решил сначала заглянуть в окна.

Заглянул в одно, потом в другое — ничего не увидел, только черноту внутри.

Может, её здесь и нет, — мелькнула мысль. Может, уехала обратно. Или место встречи сменили.

Он набрал её номер.

Где-то внутри здания раздался едва уловимый звук — и в одном из окон мелькнул приглушённый свет.

Максим снова подошёл ближе, вглядываясь, держа трубку у уха.

Странно.

Он сбросил вызов. Свет в окне погас.

Набрал снова — пошли гудки, и свет вспыхнул опять, в такт звонку.

Что-то оборвалось внутри. Максим бросился к входной двери — незапертой — и влетел внутрь.

По старой памяти нашёл выключатель, щёлкнул — и увидел центральный зал в полном хаосе: коробки разбросаны, стеллаж накренился, часть полок обрушилась, содержимое рассыпано по бетонному полу неровными грудами.

— Ася?! — крикнул он, уже бросившись вперёд. — Ася, ты здесь?!

Всё ещё держа трубку у уха, он шёл на звук телефонного звонка — и с каждым шагом сердце колотилось всё быстрее.

Первым, что он увидел, была часть тела, торчащая из-под завала коробок.

Страх прошиб его насквозь. Максим ринулся к ней, начал разгребать тяжёлые коробки, отбрасывая их в сторону одну за другой. Она не двигалась.

Он осторожно коснулся её плеча.

— Ася, — позвал он, чуть охрипшим голосом.

Ася не ответила.

Он увидел рану на голове — тёмную, сочащуюся кровью, волосы слиплись в тёмный колтун. Лицо было бледным, почти белым. Кожа под его пальцами — холодной.

Внутри всё разрывалось между ужасом и необходимостью действовать. Он не понимал, что здесь произошло, да и в этот момент это было неважно.

Он поднял её на руки — осторожно, словно она могла разбиться от резкого движения, — и бросился к выходу.

— Ася, Ася, ты меня слышишь? Очнись.

На улице уже моросил мелкий дождь. Он открыл заднюю дверь машины и, стараясь не навредить ещё сильнее, аккуратно уложил её на сиденье.

Сев за руль, он мельком глянул на будку охранника — пусто. Вдавил педаль газа, одновременно вбивая в навигатор адрес ближайшей больницы.

В салоне было тихо — только шум двигателя, шорох дождя по крыше и мерное поскрипывание дворников. Максим то и дело бросал взгляд в зеркало заднего вида, туда, где на сиденье неподвижно лежала Ася.

Оля, — вдруг вспомнил Максим. Там же должна была быть Оля. Они собирались встретиться именно там.

Он снова набрал номер Оли. Гудки. Никто не отвечал.

Чёрт. Что вообще происходит?

Минуты тянулись мучительно медленно. Пять. Семь. В очередной раз бросив взгляд в зеркало, он заметил движение. Её веки дрогнули. Ася попыталась что-то сказать — получился лишь слабый, невнятный звук. Она приходила в себя.

Максим уловил лёгкое движение на заднем сиденье.

— Ася? Ася!

Он обернулся, чтобы посмотреть, как она, — и тут же снова перевёл взгляд на дорогу.

— Ты как? Что произошло — на тебя кто-то напал?

Она не могла говорить внятно. Боль в голове была невыносимой, слова рассыпались, не успев сложиться.

— Ася, немного осталось. Сейчас довезу тебя до больницы.

В этот момент в боковом зеркале что-то ярко сверкнуло.

Максим слегка повернул зеркало заднего вида, чтобы разглядеть, что происходит позади, — и в глаза ударил ослепительный свет. Машина сзади включила дальний.

Свет резко усилился — та машина приближалась, стремительно сокращая расстояние. Толчок в задний бампер застал его врасплох.

Первая мысль была не о себе — об Асе. Она лежала на заднем сиденье, не пристёгнутая.

Максим попытался вырулить, оторваться от назойливого преследователя — но тот не отставал, снова и снова подталкивая машину сзади. Максим не понимал, что происходит, почему кто-то делает это именно сейчас, здесь, на пустой ночной трассе.

Он бросил взгляд на навигатор — оставалось совсем немного до больницы.

Он решил резко затормозить, чтобы преследователь проскочил вперёд. Нажал на тормоз. Машина не сбавила скорость. Он нажал сильнее — педаль провалилась в пол, безвольная, точно её вовсе не было.

Что с тормозом?

Он вдавил её до упора ещё раз, с отчаянной силой — бесполезно. Машина продолжала мчаться на той же скорости, а преследователь позади не отставал ни на метр — казалось, ждал подходящего момента.

Максим лихорадочно соображал, что делать дальше — попытаться съехать на обочину вручную, включить аварийку, хоть как-то сбросить скорость двигателем.

Чужая машина резко ускорилась, поравнялась с его бортом и начала прижимать в сторону обочины. Впереди, в свете фар, мелькнул кювет.

Максим изо всех сил старался вырулить, удержать машину на дороге — но давление сбоку только усиливалось.

Он покосился в сторону.

Силуэт за рулём соседней машины — фигура в худи, из-под капюшона выбивались длинные белокурые пряди.

Он всматривался, отчаянно надеясь разглядеть лицо, понять, кто это. Тут силуэт повернул голову.

Что? — обомлел Максим. Он узнал её.

— Какого чёрта ты делаешь?! — крикнул он той, что сидела за рулём.

Но в следующую секунду машина отошла чуть в сторону, точно набирая разгон, и резко вильнула прямо на него.

Удар пришёлся в борт.

Машину Максима швырнуло с дороги. Она полетела в кювет — переворот, ещё один, глухой удар металла о землю, звук лопающихся подушек безопасности, вспышка белого перед глазами.

— Ася! — успел выкрикнуть он, прежде чем последний удар — о дерево, со всей силой инерции — оборвал всё.

Машина замерла, смятая, покорёженная. Внутри никто не шевелился.

****

Первое, что увидела Ася, открыв глаза, — ровная, безликая белизна, разрезанная полосой яркого света от лампы над кроватью.

Она медленно повела взглядом по сторонам — узкая палата, капельница на штативе рядом с кроватью, монитор с зелёными полосками кардиограммы, штора на окне, за которой угадывалась темнота позднего вечера или раннего утра — определить было невозможно.

Попыталась повернуть голову чуть дальше, чтобы разглядеть остальное пространство — и тут же зашипела от резкой, острой вспышки боли, пронзившей висок.

Голова гудела тупой, размеренной болью. Во рту — сухость, привкус чего-то химического.

Она попыталась пошевелиться — тело отозвалось слабостью, словно принадлежало не ей.

Рядом кто-то сидел.

Мужчина — светлые волосы, уставший взгляд, куртка висела на спинке стула позади него так, словно он давно не вставал с этого места. Он смотрел куда-то в пространство перед собой — не на неё, а сквозь неё, погружённый в собственные тяжёлые мысли. Взгляд его был отсутствующим, лицо — измождённым.

Ася осторожно, стараясь не тревожить голову снова, шевельнулась.

Этого хватило, чтобы он очнулся от своих раздумий. Взгляд метнулся к её лицу — и он резко подался вперёд, вставая со стула так быстро, что тот скрипнул.

— Ты проснулась! — В голосе смешались облегчение и что-то похожее на панику. — Как же вы меня оба напугали. Там от машины живого места не осталось!

Ася смотрела на него, совершенно не понимая, о чём речь.

— Где я? — спросила она хрипло. — Почему так болит голова?

Она перевела взгляд на капельницу, на монитор.

— Вы медбрат?

Он замер, явно сбитый с толку этим вопросом.

— Ася? — произнёс он, всматриваясь в её лицо с нарастающей тревогой.

Она откликнулась на своё имя — но не узнала его. Медленно оглядела мужчину ещё раз — лицо, куртку, руки — пытаясь найти хоть какую-то зацепку.

— Вы кто? — спросила она наконец.

Мужчина застыл, точно она ударила его.

— Ася, ты меня не узнаёшь? Я Артём. Артём Власов.

Она честно пыталась вспомнить — напрягала память, но голова отзывалась только новой волной боли, а сознание оставалось мутным, словно затянутым плотной пеленой.

Она снова схватилась рукой за висок, поморщившись.

Артём смотрел на это молча — и с каждой секундой лицо его каменело всё сильнее, будто земля только что качнулась под его ногами. Он медленно отступил на шаг назад.

— Я сейчас вернусь, — сказал он тихо и вышел, стараясь держать себя в руках, пока не закрылась дверь.

****

За дверью Артём сорвался почти на бег — и, оказавшись у дежурного поста, чуть не столкнул врача, идущего навстречу с папкой в руках.

— Девушка из палаты двести четырнадцать только что пришла в себя, — сказал он. — После аварии. Поступила сегодня ночью.

— Очень хорошо, — кивнул врач, уже разворачиваясь в сторону палаты.

— Только, — продолжил Артём, чувствуя, как голос предательски садится, — она не узнаёт меня.

— Не узнаёт? — Врач остановился, посмотрел на него внимательнее. — Сейчас посмотрим.

И направился прямиком к палате.

Артём смотрел ему вслед, чувствуя, как усталость и потрясение последних часов сплетаются в тяжёлый, вязкий комок где-то под рёбрами.

Врач как раз входил в палату к Асе — и в этот момент, чуть дальше по коридору, открылась ещё одна дверь. Палата Максима.

Из палаты вышли двое — в одном он сразу узнал другого врача, а во втором… Второй оказался женщиной — с лицом, до боли знакомым Артёму.

Волна злости накрыла его резко, точно удар под дых. Он рванулся вперёд, почти бегом.

По мере того как он приближался, до него долетали обрывки разговора.

— ...очень тяжёлые травмы, — говорил врач, понижая голос. — Хорошо, что подушки сработали — иначе бы мы его не спасли.

— А сколько он пролежит в таком состоянии? — спросил женский голос, спокойный, участливый.

— Сложно сказать точно. Первые сутки — самые критичные. Организм молодой, шансы есть.

Женщина кивнула, поблагодарила врача. Тот развернулся и пошёл к дежурному посту, на ходу молча разминувшись с Артёмом в узком коридоре.

Дойдя до женщины, Артём схватил её за плечо и резко толкнул обратно, внутрь палаты, из которой она только что вышла. Зашёл следом. Закрыл дверь за собой.

— Как грубо, — раздался в темноте иронично-насмешливый голос. — Неужели ты так со всеми девушками обращаешься?

Артём поднял взгляд.

— Заткнись, Кира. После всей дряни, что ты наделала, — ещё сюда заявилась! Я знаю, что это твоих рук дело!