глава восемнадцатая

– Ты что, действительно весь Хрустальный накрыла? – вытаращился на меня Ситориэ.

– А ты думал, хвастаюсь? – тут же окрысилась я на него.

Нет, что бы там ни говорили даны, но сотворить подобное мог далеко не каждый из магов. И получилось все даже без пресловутой инициации, на которой так зациклился сьеррин – на одних чистых эмоциях. Ну или на одном чистом перепуге, если уж быть до конца честной хотя бы с собой. А эта чертова инициация мне и даром не нужна, что я самым недвусмысленным способом сейчас и доказала. Всем. Прежде всего себе.

Все рассуждения Вессаэля на тему ее необходимости и неизбежности – чушь! Ведь после Авенеля в мастерской был еще и Кэрлин в беседке. И если бы дело обстояло так, как думает сьеррин, он бы не ушел из нее с отбитыми яйцами. Наоборот, это я бы оттуда не ушла. Так что чушь, да. Без вариантов.

Это замороженным данам секс необходим то ли как допинг, то ли как катализатор, а мне ни в чем таком нужды нет. Каждый качественный скачок силы происходил только после серьезного стресса, неужели Вессаэль этого до сих пор не понял? Может, кстати, потому меня последнее время с такой силой и тянет на поиски острых ощущений? А моя инициация – просто любой, неважно чем спровоцированный накал чувств? Чтобы получить такой магический всплеск со мной не обязательно спать. Достаточно просто разозлить. Или испугать. Или еще чего-нибудь в том же роде. Ведь получается, что дело просто в силе этих самых чувств. Нормальных и даже обычных. Но для людей, а не морально вымороженных данааэ!

– Заканчивайте ерунду, – рявкнул тораи, разом выдирая меня из неуместных философствований, – сейчас на этот маяк все двести голов прискачут! Лучники – на верхний ярус, оба… Нет, все четверо.

Поправка дали после того, как из кустов неслышно, словно шальные тени, выскользнул первый патруль «синих», тот самый, что слышал нашу первую треньку. «Ага, вот и подкрепление начало прибывать, автоматически поступая под команду Каисси – так уж здесь принято. И если ничего не путаю, то следующими должны были подойти еще и хисстэ из нашего четвертого патруля… Точно, вот и они»…

– Так, значит, шестеро лучников, – снова внес поправку массуэ тораи, – быстро по деревьям. И только попробуйте слезть оттуда, пока в колчане будет хоть одна стрела! Остальные – в круг, и прикрывать магов до последнего… Гномьи демоны! А вот и наши гости.

Подлесок на дальней стороне поляны зашевелился словно живой и взорвался холодящим кровь воем – оркэ тоже нас увидели. А затем из кустов полезли зеленые… М-мать, как же они полезли! Глянув на эту толпу, я невольно перевела взгляд на маленькую кучку хисстэ, на полном серьезе собирающуюся им противостоять, и почему-то сразу успокоилась.

«Что ж, пятнадцать это уже хорошо. Это не пять. Да еще и шестеро из них с луками, которые уже запели из ветвей свои приговоры, а двое так и вовсе чистые маги. И шанс продержаться до подхода ближайшего резерва у нас все-таки был. Хотя легко, конечно, не будет… ой как не будет»…

Выкинув из головы посторонние мысли, я потянулась к струнам – лепить файерболы в присутствии орков уже пробовала и с чем столкнусь – знала. Первый красный шарик лишь на несколько секунд отстал от зеленоватого, сорвавшегося с пальцев стоявшей рядом хрупкой как птичка даны, а затем все закрутилось в таком немыслимом хороводе, что восстановить последовательность событий я не смогла даже много позже.

Так и осталось неизвестным, чьей жизнью мы расплатились сначала, а чьими потом. Но только когда подошел резерв «золотых» и стая откатилась куда-то на восток, не выдержав напора полусотни лучших бойцов Южного, на траве этой богами проклятой поляны осталось лежать три тела. И, разумеется, я имею в виду не оркэ. Еще двоим сейчас Пели те, кто пришел с «кошками», остальных пока просто подлатали несложными заклинаниями. Всех. Всех до единого. Таких, кто совсем не пострадал, среди нас не было.

Надо мной тоже колдовал какой-то стальной, пытаясь закрыть глубокий порез на скуле, полученный от палаша. Его бросили издали, словно копье, отчаявшись прорваться сквозь защищавших нас хисстэ. Но мне было совсем не до того. Шрам? Неужели такие глупости действительно меня когда-то волновали? Даже не верилось… Сейчас меня волновали другие шрамы – в собственной душе. Впервые на моих глазах умирали даны. Умирали бессмертные… Глупость-то какая!

Мы тоже заплатили часть этой цены. Ситориэ, наш влюбленный лучник, укрывал сейчас окровавленными волосами подножие того дерева, с которого стрелял. И колчан его был совершенно пуст, значит, приказа он не нарушил, когда стремительно слетел с ветки, чтобы прикрыть от удара свою Ити. Собой. Больше у него ничего не было. А она… Она еще ничего не знает. Потому что именно над ней сейчас Поют связник «золотых» и Дарэль – он-то и привел сюда резерв.

Странная штука опыт. Только теперь я начала понимать, чего стоят такие подарки – чужая жизнь, преподнесенная тебе. Чего они стоят тем, кто остается… Чего это будет стоить Итиэль. А ведь совсем недавно сама совала голову в пасть смерти, совершенно не задумываясь, а будет ли мне благодарен за это Ассиль? Еще и Тавеля при этом жизни учила – «у нас своих не бросают». М-мать, какая же дура! Хорошо, что тогда все обошлось, а если бы нет?

Интересно, а теперь смогу я решиться на такое? Не знаю… Правда, не знаю. Надеюсь, нет. Так поступают или сумасшедшие, или влюбленные, что, наверное, одно и то же. Потому что оставить спасенному груз собственной смерти – это сильно смахивало на изуверство. И Итиэль придется с этим грузом жить. Долго. Или даже очень долго. Если сможет… Вот, оказывается, какую связь я чувствовала между ними. Действительно, необычнее не бывает. И горше.

«Нет, ну сколько можно возиться с этим идиотским порезом? Кровь остановил – и ладно. Остальное само заживет. Наверное. Если меня оставят, наконец, в покое и дадут выплакаться. Или я теперь уже и плакать не смогу? Ну нет, лаэда Судьба, так мы не договаривались! Этого ты у меня не отнимешь»…

А через полчаса из позорной истерики меня решительно выдернул Тавель. И лишь после этого я соизволила поднять свой мокрый нос и зареванные глаза и оглядеться по сторонам. Черт, а поляна-то опустела! Глава школы со скудным эскортом всего из двух стальных, Дарэль, вокруг которого крутился еще один хисстэ его личной охраны и я – больше никого на ней не было.

– А где все? – задала я в пространство идиотский вопрос, но потом, спохватившись, уже более осмысленный – конкретно Тавелю. – И ты здесь откуда?

Скариэ быстро, но внимательно прошелся взглядом по моему лицу, без сомнения отметив для себя и свежий рубец на скуле, и все наружные признаки моего плачевного душевного состояния, но совершенно спокойно ответил:

– «Все» закрывают второй прорыв восточнее. Там лесные кошки с пятого Приморского, что сюда двигались, еще на три сотни орков напоролись. И тех, кто был в сознании, включая раненных, отправили туда. А я приехал в Приморский. И по совершенно другому делу, кстати. Но ты, моя неспокойная ривессэ, опять умудрилась влезть в то, чего до сих пор не было, поэтому я здесь – разбираться в ситуации. Еще вопросы?

– Да! – подобное обращение всегда стремительно приводило меня в норму. – Почему мне не сказали о втором прорыве, когда «всех, кто был в сознании, включая раненных», бросили на помощь приморцам?

– Дарэль? – вопросительно глянул на него скариэ, переводя, так сказать, стрелки.

– В том истерическом состоянии, в каком она пребывала, я не мог считать ее находящейся в полном сознании, – совершенно спокойно пояснил тот всем интересующимся.

Ах ты ж, дипломат занюханный! Нашел причину оставить меня здесь!

– Истерика?! – взвилась я, – Истерика вам будет прямо сейчас, если вы не прекратите ваять из меня нервнобольную!

От подобной перспективы тораи спасли еще два дана, неожиданно выскочившие на поляну. Точнее, один дан и одна дана.

– Элиэ, Авелири, – немедленно развернулся к ним Дарэль, прекратив испепелять меня взглядом, – что там?

– Как и предполагали, выход из их тоннелей, – быстро проговорила девушка. Элиэ, надо думать, потому что имя переводилось как лилия.

– Которых раньше там и в помине не было, – сверкнул светло-светло карими, просто-таки янтарного цвета глазами Авелири. Если учесть, что и волосы у него были почти каштановые, явно отливавшие рыжиной, то мастью он обладал крайне оригинальной для данааэ.

– Это твоя разведка? – первым разобрался в происходящем Тавель. – Они прошли до начала следа?

– Да, – подтвердил кани тораи.

– Я должен сам увидеть этот выход, – припечатал глава стальных. – Неужели твари научились копать новые переходы?

– Тогда у нас действительно проблемы, – очень неохотно согласился с ним Дарэль. – Как пойдем? Сами или отозвать пару отрядов с востока для сопровождения?

– Как ты себе это представляешь – отозвать? – холодно уставился на него Тавель. – У них там что, лишние клинки завелись? Насколько я знаю, оркэ вывели из строя уже половину твоего гарнизона и останавливаться не собираются.

– Значит, пойдем сами, – внесла я свою лепту в дискуссию и затарахтела без передышки, не давая хисстэ и рта раскрыть. – Даже не говори, что собираешься оставить меня здесь одну. Или что собираешься разделить силы, лишь бы устроить мне охранение. И то, и другое – полный идиотизм, ты понимаешь это не хуже меня. И не вздумай сказать, что я буду для вас лишь бесполезным багажом – все равно уже не поверю. Так что идем туда всеми.

– Восемь, – поморщился он, пересчитав присутствующих, но возражать все-таки не стал. – Хорошо, трогаемся.

И мы резво двинулись за разведчиками в ту сторону, откуда вели следы.

А через полчаса еще резвее удирали обратно. Нет, вход-то мы увидели, и в том, что он был буквально «с иголочки» убедились лично, но и сами при этом умудрились засветиться, став предметом охоты следующей, уже третьей по счету стаи, неожиданно повалившей оттуда прямо на нас. Впрочем, охотиться на данов в лесах, которые те знают как свою ладошку, дело неблагодарное. В чем зеленые довольно скоро и убедились, окончательно потеряв наш след.

А мы, отдышавшись в глухом лесном овражке, укрытом от лишних любопытных глаз, приступили к очередному «военному совету».

– Сведения можно считать подтвердившимися, тоннели оркэ роют, – озвучил нерадостные выводы Тавель. – Теперь надо решить, что мы будем с этим делать. Причем быстро.

– Как, что делать? – удивилась я. – Заваливать конечно. И именно, что быстро.

– Хорошо бы, – вяло согласился Дарэль, – а то эта дрянь лезет оттуда так, что конца не видно…

– Что заваливать – это не вопрос, – уточнился скариэ, – Вопрос, как заваливать. Мы же не гномаэ.

– Разберемся, – фальшивый оптимизм лез из меня как орки из того самого тоннеля, – Ломать не строить. Тем более что скальный козырек, нависающий там прямо над входом, не выглядит таким уж монолитным.

– Да, наверное, разберемся. Позже… – закрыл тему Тавель, – а пока опять кидай «белую» с предупреждением. Слышал, в прошлый раз у тебя получилось неплохо.

– Не думаю, что это горит, – нагло оспорила я приказ ну очень вышестоящего начальства.

– И почему же? – не слишком удивилось оно, уже привычное к моим выходкам.

– Предупреждение в Южный я тренькнула еще когда мы удирали, на этот счет они там в курсе, а в тревоге просто не вижу необходимости. Все свободные силы из трех фортов и так уже мчатся сюда, теряя… хм. Короче, подгонять их нужды нет. Но главное – оркэ, похоже, все-таки заканчиваются. По крайней мере, на сегодня. Судя по струнам в этой последней банде голов пятьдесят, не больше. Заметили, что потеряв наш след, они утянулись обратно? Туда, откуда пришли? Значит, какие-то дела перед входом у них еще есть и, соответственно, есть немного времени у нас. Понятно излагаю?

– Понятно, – кивнул Тавель, – я лишь сомневаюсь в достоверности тех фактов, на которых держатся твои выводы. Особенно последний.

– Ах, сомневаешься? – немедленно вскипела я. – Тогда спроси у остальных, у кого глаза еще на месте! У разведки, например, у того же Авелири… Эй, а где он?

И только тут до меня дошло, что нас в этом овраге всего семеро. Причем столько и было с самого начала, никто никуда не уходил.

– Где Авелири? – у меня внезапно сел голос, ответ я, в общем, уже знала. Боги, да что ж за день сегодня такой, все словно нарочно, один к одному… И Дарэль не замедлил подтвердить худшие мои опасения.

– Остался прикрывать наш отход, – запредельно равнодушным голосом откликнулся он.

– Сам остался? – зачем-то уточнила я.

– Сам.

– Почему?

– У него, как и у всех, был приказ, который никто пока не отменял – любой ценой сохранить твою жизнь.

Я почти с ненавистью глянула в сторону Тавеля. Скариэ не выдержал и отвел глаза.

– Поэтому ты позволил ему? – продолжила я допрос. – А чего ж сам не остался?

– Я тоже исполнял этот приказ. И прежде всего должен был увести тебя оттуда.

Идиоты… М-мать, какие же все идиоты, причем самый махровый из них я. Но как все-таки достали эти доброхоты, так и норовящие облагодетельствовать исподтишка, не спрашивая даже, а нужно ли оно мне?

– Он мертв?

– Нет, – ответ прозвучал после небольшой паузы, за которую Дарэль как бы заглянул внутрь себя, – но это уже не имеет значения…

«Ах, уже не имеет?! – я завелась буквально с пол-оборота, теряя над собой последний контроль. – Ну это мы еще посмотрим, что у нас здесь имеет значение, а что не очень».

– Та-ак, а отряд, выходит, «не заметил потери бойца», – протянула я, поняв, что и для остальных услышанное тоже оказалось новостью. – То есть вы настолько быстро уносили оттуда свои задницы, заодно с моей, что просто забыли оглянуться?

Лицо Дарэля заострилось, скулы свело от сдерживаемого напряжения. «А ты ждал горячих благодарностей за проявленную самоотверженность? Не дождешься! Кто сказал, что я буду благодарной за подарки, оплаченные чужой кровью?»

– Значит, он жив? – и получив утвердительный кивок, подвела итог. – Ладно, раз вина моя, мне и разгребать. Я возвращаюсь.

Хисстэ не удивились, не оторопели и даже не вытаращились на меня. Просто равнодушно отвернулись – типа, что с сумасшедшей возьмешь? Лишь Тавель, знавший меня как облупленную, что-то очень тихо произнес сквозь зубы. Из гномьего репертуара, похоже. Да, все правильно он понял, от меня сейчас отмахнуться было не легче, чем от взбесившегося трактора. Развернувшись, я просто молча двинулась туда, откуда мы так резво прибежали. До остальных с некоторым запозданием, но все-таки дошло, что я не шучу.

– Никаких шансов, я уже считал, – Дарэль, вынырнувший непонятно откуда, встал у меня на дороге. – Даже если он не погиб на тропе, оркэ утянут его за собой и закончат начатое.

– Ах, никаких? Ах, ты считал? – мой голос сочился медом и тек сиропом, чтобы потом неожиданно лязгнуть зубьями капкана. – Так вот что я тебе скажу: если б ты поменьше занимался арифметикой, мы могли вернуться раньше! И эти гребаные шансы оказались выше. А теперь сдвинься с дороги, Буратино хренов, не хочу лезть в кусты, обходя такое бревно!

Он только зубами скрипнул, устроив мне любимую данами игру «гляделки». За моим плечом что-то тихо шевельнулось, и голос Тавеля произнес:

– Дарэль, оставь нас.

Тораи наконец обрел относительную подвижность, и на деревянных ногах отмаршировал метров на пять вперед по тропе. Ага, очень далеко для его чутких ушей. Ну да это не мои проблемы. Хочет слушать – я только «за».

– Инна, – попытался успокоить меня скариэ, – ты сейчас слишком жестока. Дарэль – друг Авелири… Даже больше чем друг. Но у него был мой приказ: если что-то случится – спасать прежде всего тебя.

– Больше чем друг? – озадаченно протянула я. – Это в том плане, что у вас принято, а у нас не очень?

Тавель коротко кивнул, подтверждая.

И вот тут меня затопила такая волна ледяного гнева, что вынесло все чувства, кроме запредельного спокойствия. «Ну ты и сволочь, кани тораи, какая же ты все-таки сволочь! Ведь с самого начала знал, что это тебя он остался прикрывать, а вовсе не меня. И все-таки позволил ему такое сделать. Приказ у него, видите ли! А теперь с помощью этого долбаного приказа ты пытаешься перевесить чувство вины на мою голову? Нет, сволочь – это еще слабо сказано!»

– Жестока, говоришь? – просипела я побелевшими губами. – Так вот, если все обстоит именно так, как ты мне только что обрисовал, то до сих пор я была еще слишком мягкой. Но сейчас действительно буду жестока: я возвращаюсь. Одна. И немедленно. Если успею догнать их в дороге – разведчика отобью. Закидать эту кодлу шариками силы у меня сейчас хватит, даже не сомневайся. Если нет – полезу за ним в норы. А этот «больше чем друг» пусть остается здесь. Рассчитывает шансы, раз оно у него так здорово получается. И пусть продолжает слушаться приказов, начальников и маму – это поможет ему жить долго, пусть и не слишком счастливо. Но мне-то, надеюсь, ты приказывать не собираешься? Учти, присяги я не давала.

– Ты всерьез думаешь, что я отпущу тебя одну? – голос Тавеля даже на полтона не изменился.

– Нет, не думаю. Ведь иначе тебе придется убивать сьеррина, да? А так не хочется…

– Инна!

– Ладно, не суть. Но знай, поскольку я тебя с собой не приглашала, то и совесть, в случае чего, мучить не будет. А вот если кто из «друзей» увяжется – не пожалею шарика и на него! Я не шучу, ты меня знаешь. Так что сдвинь с дороги этот «памятник дружбе и любви» и давай уже быстрее!

Тавель молча дернул бровью, и Дарэля с чуть ли не со скрипом «отнесло» в кусты. Честное слово, запоздай он с этим хоть на пару секунд, и я действительно пальнула бы по нему, настолько он меня разозлил. Остальные хисстэ впали-таки в ступор, провожая нас стеклянными взглядами. Я знала это даже не оборачиваясь – спиной чувствовала. И спиной же почуяла, что сзади, рядом с Тавелем, бежит еще кто-то. Именно почуяла, а не услышала – слушать там было нечего. Дарэль, конечно. Но гнать его, как обещала, не стала – не зверь же я в самом деле.

И, разумеется, ждать в овраге не остался никто.

– У вас своих не бросают? – скариэ спросил это, когда мы пробежали, уже порядочно.

– Да, Тавель, у тебя хорошая память. Вот так у нас никого не бросают.

– Как «так»?

– Даже не попытавшись ничего предпринять, просто что-то там посчитав. А тем более так не бросают своих. За своих у нас сначала рвут виноватых, затем подставляют собственную голову, и лишь потом считают, если еще останется чем. Такие уж мы есть – дикие. Да, мы живем именно так, хисстэ, может, потому и недолго, но я все-таки предпочитаю это, чем коптить вечность, вспоминая всех, кого оставил за спиной просто потому, что расчет был не в их пользу. Или не вспоминая.

Чуть подумав над тем, что сейчас выплеснулось словно само, я согласилась с этим. А все мои давешние рассуждения о «жертвах самопожертвования» уже не имели никакого значения. Правильно было так. И я закончила:

– Вессаэль был трижды прав, похоже, мы действительно никогда не поймем друг друга – слишком уж мы разные.

– Вессаэль был трижды неправ, – припечатал хисстэ. – Я понял. И они поняли тоже.

Он кивнул себе за спину, туда, где неслышными тенями скользили даны. Пятеро. Шесть вместе с Тавелем. Семь – вместе со мной. Семь, а не восемь, как раньше.

Восемь – очень несчастливое число у данааэ. Ну и что? А мне плевать! Зато у китайцев счастливое. И если уж мы ушли ввосьмером, значит, и вернемся так же. А вам, лаэда Судьба, придется немного подсуетиться и помочь, иначе мы с вами расстанемся. По причине моей безвременной кончины. И будете вы искать себе новое орудие для исполнения своих мутных планов.

Я шла первой, не пропуская вперед никого. Конечно следопыт из меня хреновый, но сейчас этого и не требовалось. Сначала двигалась по собственным, совсем не эфемерным следам, потом, после того места, где разведчик остался прикрывать наш отход – по следам крови.

Кровь… Как же много ее было. И сколько же ее у него тогда осталось, если здесь так много? Я знала чья она. И завязала на нее все свои связи в такой узел, что мы стали с этим даном, которого я и видела-то сегодня первый раз в жизни, словно одно целое. Я чувствовала его сейчас как себя.

Самая сильная магия – на крови. По этой связи я шла словно по веревке, хисстэ без труда поспевали следом. И зеленых мы догнали, правда, уже у самого входа в пещеры. Успели все-таки, пусть и в последний момент. Причем последний он был во всех смыслах. Авелири умирал, я это знала так, словно умирала сама, мы чуть не опоздали. Едва бросив по тварям десяток файерболов, от злости получившихся на удивление убойными, и оставив хисстэ завершать начатое, я занялась главным.

С остервенением раз за разом долбила и долбила шарами в каменный козырек, нависавший над свежеотрытыми проходами, чувствуя то ли даром, то ли просто каждой жилкой – где она там, та единственная точка, на которой держится все равновесие этой скалы. Правильно сказал Балайет, хрустальные умеют чувствовать камень не хуже их, если им это действительно надо. Мне было надо! А еще я клала руки на Фэннен…

И скала не выдержала. Не знаю уж, файерболов или просто моей ненависти, но не выдержала. Камень дрогнул, издал резкий, почему-то воющий звук, и рухнул по всей длине, запечатывая эту нору намертво.

Ну вот, дело сделано, больше оттуда никто не вылезет и можно быстро бежать к следопыту. Вернее, почти к его телу – он уже непонятно чем и держался на этом свете. Силы в нем больше не было. Совершенно. Оркэ не оставили ничего, вытянув все до капли, и от этого он умирал скорее, чем от потери крови.

Что ж, выходит, надо дать ему эту силу, вот и все. Я не солнечный, среди нас их сейчас не было, я не могу перекачивать ее прямо со струн, но… я могу влить свое. Говорят, у меня этого много. Значит, хватит… Значит, должно хватить! И я отдала ему все, что сумела взять. А потом еще немного… И еще капельку… Ведь не хватало как раз ее.

Да, правильно было именно так. И не время сейчас думать о последствиях, а тем более не время что-то просчитывать. Просто четверть часа назад этот малый дрался насмерть, прикрывая наши спины, а сейчас пришла моя очередь прикрыть его. Равновесие – великая вещь, Безликая, уж ты-то меня поймешь…

Как этот бред превратился в обморок – не помню. Все произошло слишком незаметно. Даже и не знала, что так бывает – я просто закончилась.