Глава 8

Проснулась я с ощущением непривычной бодрости и легкости. Первой мыслью, еще до того, как открыла глаза, было: «Какой интересный сон». Второй, уже после того, как их открыла: «Ммать!» Все оказалось вовсе не сном, и обстановка вокруг этот прискорбный факт подтверждала.

— Ладно, приключения продолжаются, — вслух подбодрила я себя фальшиво радостным тоном, и огляделась уже внимательнее.

Комната была не той, где меня лечили. Если та навевала на мысль об общей гостиной-столовой, то эта выглядела спальней. Была она значительно меньше, тоже, разумеется, без окон, но все равно казалась почему-то светлее. Видимо, за счет бледных, почти белых стен из полированного камня.

Роль освещения и здесь выполняли волшебные Вессаэлевы шарики, но на этот раз они оказались собраны только в одном углу, прямо под высоким деревянным потолком, слишком темным, на мой вкус, для этой комнаты. А впрочем… В сочетании с такими же темными колонами по углам, все это производило отчетливое впечатление легкой беседки, построенной в каком-то светлом месте. Приятное такое впечатление. Очень.

Мебели было мало: высокая, явно не двуспальная кровать, в меру мягкая, но без излишеств, стоящая точно в середине комнаты, да небольшой тонконогий диванчик, такой же, как в гостиной, с креслом в пару к нему — вот, пожалуй, и все. Хотя нет, в ногах кровати приткнулся еще густо покрытый резьбой деревянный гибрид лавки и сундука: на нем сейчас стояла моя многострадальная сумка и лежали джинсы, похоже, чистые. Вряд ли их стирали, скорее, поработали колдовством, иначе всю ту кровь, и свою, и чужую, было просто не вывести. Интересно, кто это был так любезен? Надо бы поблагодарить.

Прислушавшись к внутренним ощущениям, я поняла, что боль от раны исчезла. Нет, даже не так — исчезла вообще какая-либо боль. Тело было легким и каким-то… звонким, что ли? Казалось, каждую его клеточку старательно промыли до хрустальной чистоты и наполнили пенящимся коктейлем из чего-то энергосодержащего. Хотелось немедленно встать и допрыгнуть до потолка, причем сомнений в том, что это получится, даже не возникло.

Знатно же меня вчера полечили.

Неужели намеки, выуженные из разговоров данов, оказались правдой, и я действительно прошла этот легендарный ритуал Песни? Тот самый, с полной регенерацией, гарантирующий при регулярном применении вечную молодость вкупе с не менее вечной жизнью? Для чего меня пришлось срочно кооптировать в даны? Вот ведь уроды. Как они теперь обратно отыгрывать будут, когда я домой вернусь? Надеюсь, для этого все же есть какая-нибудь подходящая процедура с исключением из их рядов?

Хотя в обиде я, разумеется, не была. Даже несмотря на то, что никто и не подумал спросить моего мнения. Правильно, кстати, не спросили. Отказалась бы, точно отказалась, и не испытывала сейчас этих неземных ощущений. Я с наслаждением потянулась, чувствуя каждую, даже самую маленькую мышцу, налитой силой до краев. А еще контроль. Абсолютно полный контроль над собственным телом — раньше подобного никогда не бывало. Да, это наверняка ритуал, ничто другое такого эффекта дать не могло. Впрочем, можно ведь и проверить…

Я посмотрела на старый шрам на левом мизинце — его не было.

Ммать… Значит все же… О-ох…

Мысли собирались в кучку с большим трудом — потрясение, несмотря на все логические выкладки, оказалось серьезным. Пришлось минут пять просто полежать, привыкая к этой информации, срастаясь с ней.

Что ж, если судить здраво, потрясаться здесь особо нечему. Все идет строго по законам жанра, как и положено. Сказка — значит сказка. Расслабимся и будем получать от нее удовольствие по мере сил и возможностей. В конце концов, шансов на то, что мое приключение не закончится набежавшими санитарами, становилось все больше и больше с каждым встреченным утром.

И жизнь была бы просто замечательной, если б во рту не мешали какие-то мелкие, словно каменные крошки. Откуда они вообще могли взяться? Я раздраженно провела языком по зубам, пытаясь избавиться от них, и вдруг замерла — щербинки на верхнем резце, еще одного подарочка из детства, тоже не было. Та-ак, понятно. Значит, эти мерзкие крошки — те самые пломбы, которые должны были стоять лет двадцать, по заверениям стоматолога. Что ж, не судьба, простояли всего год. Впрочем, я не в обиде. Опять же.

Ладно, повалялась и поразмышляла я уже вполне достаточно, пора было и вставать. Проделать это оказалось настолько легко, что мою просветленную голову до кучи посетила еще одна светлая мысль. Дошло, наконец, в чем же заключается секрет грации данов — вот от этого самого избытка сил, что переполняет сейчас меня. Да так, что приходится сдерживаться, чтобы действительно не начать передвигаться пятиметровыми скачками, трогая по пути потолок.

За размышлениями я переоделась. Стащила через голову местный аналог длинной ночной рубахи, сделанной из чего-то вроде шелка, только не тканого, а свалянного как сукно, но при этом тонкого и блестящего, влезла в привычные джинсы. Пошурудив в сумке извлекла на свет новую футболку взамен безвозвратно загубленной, натянула ее, все еще поражаясь своей новоприобретенной гибкости, и… Вот тут-то и накатила волной дикая слабость, комната дрогнула, а пол неожиданно оказался прямо возле лица, неласково заехав мне по скуле.

На грохот в комнату влетел Вессаэль:

— Зачем встала? — возмутился он, вздергивая меня обратно на кровать. — Тебе еще рано. Надо лежать как минимум дня два, пока не освоишься.

— А кто мне об этом сказал? — слабость отступила так же неожиданно, как и пожаловала, и я, снова оказавшись в сидячем положении, уже полностью пришла в себя.

— А кто сказал, что можно? — ловко парировал дан.

— Так я, выходит, теперь обязана спрашивать у тебя предварительного разрешения на каждый свой шаг? В письменном виде? Или сойдет и устная форма? — раздражения добавила мысль о туалете — как же быть с этим?

Мысль, похоже, прочитали:

— Да, в уборную можешь сходить, только не делай резких движений, — тон совершенно естественный, прямо как у доктора, — давай провожу.

Сьеррин помог мне встать и дойти до двери в углу комнаты. За ней оказался маленький бассейн с водой, не слишком холодной и вроде даже проточной. И конструкция, с которой мне тут же объяснили, как обращаться. Удобства в сиде были вполне на высоте, чем я немедленно и воспользовалась, благо у дана хватило такта оставить меня одну.

Выбравшись обратно после водных процедур, обнаружила Вессаэля сидящим в кресле с какой-то доской размером примерно в альбомный лист на коленях и поднос с завтраком на маленьком столике возле кровати. Болезных в лице меня немедленно загнали обратно в постель, и первый в своей жизни истинно данский завтрак я вкушала по-королевски — лежа на подушках.

Из меню моему вниманию оказались представлены сок, фрукты и… еще фрукты, только запеченные, что ли? Опознала я не все, но трезво рассудив, что травить меня здесь вряд ли станут, принялась с аппетитом их пробовать, благо оказалось очень вкусно.

Сьеррин, пока я дегустировала местные деликатесы, развлекался светской беседой на тему питания данов в естественных условиях. Оказалось, что ели они в основном как раз фрукты. Причем их практически не готовили, употребляли по назначению либо совсем сырыми, либо слегка запеченными. С помощью магии, вестимо. Что ж, мило — парочка каких-нибудь файерболов и, вуаля, кушать подано! Весьма практично. Особенно кстати фрукты пришлись после вынужденной мясной диеты, на которой мы сидели последние три дня.

ЧуднАя доска у Вессаэля на коленях оказалась нириэ, таким… ээ… магическим устройством для чтения записей в кристаллах. Они их здесь нашли, пока я спала. В смысле, и кристаллы — много, и нириэ — в количестве четырех штук. И теперь все даны были плотно заняты делом — в местной библиотеке оказалось много чего интересного. Но об этом он мне потом расскажет, пока еще говорить особо не о чем, они только начали с этим разбираться…

А вот после завтрака настал черед серьезного разговора. Дождавшись, пока я допью последний глоток сока и дожую последнюю сливку, Вессаэль резко изменил тон беседы:

— Это твое кольцо, ну да, с гранатами, почему ты его купила?

— Что? — подобного вопроса я ожидала сейчас меньше всего, хорошо хоть не подавилась. — Не поняла. То есть как почему? Да просто захотелось и все. Понравилось оно мне, деньги были, вот и купила. Какое-то странное у тебя любопытство, не?

Но поскольку дан не обратил на этот лепет ни малейшего внимания, а продолжал в упор глядеть на меня, явно ожидая другого ответа, пришлось все-таки подумать. Помогло, видимо. И даже самой вдруг стало интересно — а действительно, почему?

Начнем с последнего аргумента — деньги были. Чушь, не было их тогда у меня. Вернее, быть-то они были, только зарплату получила, но выложить пришлось почти все, и как потом весь месяц концы с концами сводила, даже вспоминать не хочется. Так что пункт последний отпадает. Не могла я его себе тогда позволить, а позволила. Почему? Да потому что элементарно не смогла с ним расстаться. Причем понравилось — не то слово. Я просто с первого же взгляда почувствовала, что оно мое и дожидается только меня. И даже секунды лишней не позволила ему лежать там, за стеклом. Мне без него было буквально плохо. В физическом смысле. Вот ведь как. А я уже подзабыла это.

Ладно, раз вспомнила — пришлось поделиться с даном. Все-таки в чем-то он прав: нетипично это для меня, обычно я на вещи так не бросаюсь. Кстати, а он-то как догадался?.. В общем, поделилась.

Вессаэль заинтересовался. Даже сквозь его пресловутое спокойствие было видно насколько. Но следующая реплика поразила меня еще больше:

— Один из гранатов в твоем перстне — наш.

— ?!!

— Это кристалл с записью, поврежденный немного при огранке, но не сильно. Полагаю, он вполне читаем, судя по размеру, там какая-то песня. Можно будет потом взглянуть на нириэ. Не знаю, как он попал к вам, но ты его почувствовала, и именно поэтому тебе так нужно было это кольцо.

— Подожди, — голова заработала со скоростью хорошего компьютера, — так ты знал это уже там, на площадке, когда мемекал это свое «да… нет…»?

— Разумеется.

— А почему мне говоришь об этом только сейчас?

— Потому что со вчерашнего дня ты больше не чужак.

— А меня спро…

— Даже если тебя не спросили, — у Вессаэля, похоже, все-таки кончилось терпение, — это ничего не меняет. Ты. Теперь. Не чужак.

Не сказать чтобы я сильно растерялась от этой новости. Отношение ко мне изменилось, это было понятно сразу после утреннего появления Вессаэля — черта с два он стал бы со мной так носиться еще вчера. Просто обдумать все как следует не было времени. Собственно, не было его и сейчас. Гораздо больше занимал и злил вопрос, почему я здесь все узнаю в последнюю очередь? Даже то, что касается меня непосредственно.

— Поверь, причина для этого была, — опять он понял все без слов. — Я объясню.

— Да уж хотелось бы, — распалялась я все больше, — причем постарайся сделать это в доступной для тупой дикарки форме.

— Что ты все время дергаешься, как гном в лодке? — в голосе дана прорезалась неожиданная ирония, — На самом деле я все сказал тебе там же, сразу: «нет» — значит, кольца не видел, «да» — камень мне знаком.

Та-ак… Это должно было считаться за шутку? Смешную? Впрочем, своей цели он достиг, кипеть я перестала.

— Успокоилась? Тогда слушай дальше, — его тон снова стал серьезен, — Твой дар — я вспомнил, где встречалось подобное.

Я навострила ушки — это и вправду было важно. Для меня.

— Он не уникален. Такая способность определять все связи, включая скрытые, встречалась и раньше, хоть и нечасто. Знаешь где?

На риторический вопрос я только плечами пожала — разумеется, не знаю, откуда бы?

— В клане камня, у хрустальных.

— И что? — я пока не могла уловить, к чему весь этот пафос и накал страстей.

— Если ты смогла почувствовать их кристалл и обладаешь их даром, значит, в тебе течет их кровь.

— Еще раз спрашиваю: и что? Что из того? — нет, определенно соль анекдота от меня упорно ускользала.

— Не доходит? — Вессаэль заговорил со мной как с умственно отсталым ребенком. — Ну подумай хоть чуть-чуть! Ты же сейчас последний и единственный их представитель и можешь вернуть нам шестой клан, которого не было уже полторы тысячи лет. Даже я сейчас не могу просчитать всех последствий этого.

— Нет, не понимаю, — до меня действительно никак не доходило. — Хочешь сказать, что свои грандиозные выводы сделал только на основе двух маленьких фактиков, которые вообще могут оказаться случайными?

— Не только. Есть еще пророчество.

— Так, а это еще что за зверь?

— Предсказание, вернее, его кусок, но вполне достаточный, чтобы понять — речь там о тебе.

— Какая речь? Не тяни! — я снова начала терять с таким трудом обретенное спокойствие.

— Речь о женщине из диких, то есть из ваших, но с кровью хрустальных, она что-то должна для нас сделать, — у Вессаэля опять прорезался тон, которым говорят с недоумками.

— Что? Что конкретно сделать?

— Не знаю. Текст не полный. Что-то. Но когда я проводил ритуал, то искал именно женщину из предсказания.

— То есть ты считаешь, что согласно какому-то мутному пророчеству именно моя не менее мутная миссия — вернуть миру хрустальных?

— А ты не считаешь? Или считаешь, что ее для тебя недостаточно?

— Ну нет… Этого вам на меня не повесить, не выйдет! — Самообладание от меня все-таки улизнуло. — Ни на что подобное я не подписывалась и подписываться не буду, даже не надейся! Просто быстренько смотаемся на эти ваши острова, разберемся, что там и как с блоком — и сразу домой. Никаких лишних свершений! И никаких идиотских пророчеств!!! Вашей эльфо-орочьей экзотики мне уже по самые ушки хватило. До сих пор как вспомню, так вздрагиваю.

— Прекрати, а? — Вид у Вессаэля стал предельно усталым. — Ты просто не понимаешь, насколько все серьезно. Я даже хочу попросить никому не рассказывать об этом разговоре, слишком непредсказуем может оказаться результат твоего у нас появления. Кстати, и о пророчестве здесь никто кроме меня не знает. Вот пусть оно пока так и остается

Эта его усталость подействовала на меня не хуже ушата холодной воды. И правда, ну чего я так разошлась? Даны вон ко мне со всей душой, спели для меня, к себе приняли, пусть даже и без спросу, а я тут потешаюсь над вещами, к которым они относятся так серьезно.

Только все равно — ни в чем он меня не убедил. О пророчестве этом вообще молчу — какой-то обрывок старой сказки, мутный настолько, что он никому про него не сказал. Его можно вообще не принимать во внимание. Да и остальное не лучше. Ну, узнала я камень — и что? Может, просто почуяла в нем магию, та самая «дикая сила» помогла? И дар мой, по предположениям — только по предположениям, хрустальной, так сказать, этимологии — да мало ли в каком клане он мог проявиться? Они же так свою кровь поперемешали, что там теперь сам черт ногу сломит. Не говоря о том, что я вообще не дан! Нет, это тоже ни разу не доказательство.

Почувствовав себя самозванкой, я немедленно выложила свои соображения сьеррину, чтобы побыстрее покончить с недоразумением. Он выслушал молча, а потом сказал:

— Что, не хочется лезть в столь серьезные игры? Понимаю, только это не ошибка, не надейся.

Он уже собрался выйти из комнаты, но замер, протянув руку к двери:

— Помнишь, ты сказала с каким камнем ассоциируешь себя?

Я кивнула: разумеется, не забыла.

— Так вот, ты абсолютно точно, до малейших деталей, описала корону клана хрустальных. Ее с катастрофы никто не видел, забыли уже, а ты — в деталях.

И вот этим он меня достал. Я вытаращилась на него, позабыв закрыть рот. Да, таких совпадений и вправду не бывает.

— Ты вернешь нам шестой клан! Если понадобиться — я заставлю.

Дверь за ним закрылась с легким хлопком, а я с почти таким же стуком вернула челюсть на место. «Однако! — Ничего другого в пустой, как погремушка голове не было. — Однако! Черт возьми, однако»!

Но вот давить на меня все равно не стоило. Я и сама-то на себя не давлю, потому что знаю — будет только хуже. С тем и провалилась во внезапно подкравшийся сон. Все-таки слаба я еще была для таких потрясений.